Год спустя
Мотоколонна из одиннадцати мотоциклов, во главе которой еду я, заезжает во двор типовой многоэтажки.
Простите меня, жители спального района, что нарушаю ваш покой. Простите меня, мамочки, стерегущие обеденный сон своих маленьких детей. Возможно, я нечаянно их разбужу. Я понимаю, как вы все меня сейчас дружно ненавидите за шум, похожий на запуск ракеты в космос. Но у меня сегодня важный повод. Сегодня я счастливый как никто. Сегодня я женюсь. Женюсь на самой лучшей девушке на свете. На Арине Цейц. Как она меня терпит уже больше года? Для меня загадка. Как она согласилась, принимая мое предложение, терпеть меня и дальше? В голове не укладывается.
Помню, как несколько дней дрессировал Байка, чтобы он справился на отлично с ролью почетного кольценосца.
Помню, как Арина, только что проснувшись, заметила обручальное кольцо на носу Байка, когда он положил морду к ней на кровать.
Помню наш с ней диалог:
– Арина Родионовна Цейц, – произнес тогда я дрогнувшим голосом, – согласна ли ты выйти за меня замуж?
– Даже не зна-а-аю…
– Боги, – взвыл, – это не девушка, это какое-то наказание за все мои грехи…
– Да согласна я, согласна, – Арина улыбнулась от уха до уха.
– Согласна на что?
– Стать твоей женой.
Помню, как мы долго выбирали дату. Помню, как сама Арина мне предложила: «А давай двадцать первое августа?» Я тогда обнял ее, переполняясь благодарностью, и подумал: «Чудненько. Сэкономлю место на теле для очередной татуировки». Ведь двадцать первое августа было не только намеченным днем нашей свадьбы, но и днем рождения моей мамы.
И вот этот долгожданный день настал. Несколько раз газую у подъезда Арины, хотя этого можно было и не делать. Она нас по-любому услышала.
Глушу двигатель, ставлю мотоцикл на подножку и ожидаю свою девочку. Волнуюсь так, что потеют ладони в перчатках.
Через несколько мучительно долгих минут подъездная дверь, пиликая, открывается. И выходит она. Моя Арина. Моя невеста. На ней черная кожаная куртка; белый короткий топ, не скрывающий бабочек на ее животе и цветков василька на ключицах; пышная фатиновая юбка и черные высокие ботинки. Волосы распущены и развеваются на ветру.
Кусая губы, Арина взволнованно рассматривает меня. На мне черная кожаная куртка, белая футболка с надписью Du bist mein bőser junge, голубые джинсы и белые кроссовки. Возможно, кто-то любопытный, глазеющий на нас с балкона (в том числе курящий мужик с первого этажа), не оценил нашего свадебного креатива. Пофиг. Это наш с Ариной день. И кто что подумает – вообще до фонаря.
Подхожу к ней, держа за спиной аккуратный букетик маттиолы. Она максимально похожа на сирень, поэтому я остановил свой выбор на этих цветах.
– Привет, это тебе, – протягиваю букет.
Вместо ответа Арина благодарно целует меня в губы. Потом вдыхает аромат цветов и со счастливой хитринкой в глазах смущенно топчется на месте.
– Карета подана, – киваю в сторону моего мотоцикла.
– Мы еще и с охраной? – Арина не может не заметить десять единиц техники, в ожидании выстроенной вдоль бордюра.
– Не с охраной, а с сопровождением. Чтобы весь город видел и слышал, как я тебя люблю.
На ручке руля ее дожидается новенький шлем, к которому мы с Верой половину вчерашнего вечера приклеивали короткую фату.
У меня тоже новый шлем. После той аварии я обновил себе и Арине не только шлемы, но и экипировку. Больше она не носит экип с чьего-то плеча. Теперь у нее свой собственный. И очень сексуальный.
Оседлав железных коней, вереницей неспешно выдвигаемся в направлении ЗАГСа. Мы не стали украшать мотоциклы всей этой праздничной мишурой. Аляпистые цветочные композиции и объемные ленты-рюши ассоциируются у меня скорее с траурной процессией, а не со свадьбой. Единственным атрибутом, служащим визуальным сигналом, что на мотоцикле едут молодожены, могла бы стать кукла (как на капоте авто). Но в нашем случае – это… Чебурашка. Он достойно занимает место на руле моего мотоцикла.
В ЗАГСе отстаиваем очередь. Наконец заходим в торжественный зал. Держа друг друга за руки, выслушиваем монотонную пафосную речь регистратора:
– Создавая семью, вы добровольно приняли на себя великий долг друг перед другом и перед будущим ваших детей…
Тетя с прической «привет из девяностых», давай скорее. Я уже хочу надеть кольцо на палец Арине.
– Перед началом регистрации прошу вас еще раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами, создать семью искренним, взаимным и свободным.
Переглядываемся с Ариной.
Если бы решение не являлось искренним и взаимным, разве мы бы здесь стояли?
– Прошу ответить вас, жених. Согласны ли вы взять в жены Арину Цейц? Быть с ней и в горе, и в радости, богатстве и бедности.
– Да, – отвечаю без промедления.
– Прошу ответить вас, невеста. Согласны ли вы взять в мужья Вадима Чехомова? Быть с ним и в горе, и в радости, богатстве и бедности.
– Да.
Не могу сдержать улыбки.
– С вашего взаимного согласия ваш брак регистрируется. Подойдите к столу регистрации и своими подписями скрепите ваш семейный союз.
Я еще никогда так не волновался, когда ставил где-то свою подпись.
– Прошу вас в знак любви и преданности друг другу обменяться обручальными кольцами.
Если кольцо Арины залетает на ее палец махом, то с моим приходится повозиться. Стопорится на второй фаланге, и все тут. Но усердие Арины побеждает, и на моем безымянном пальце появляется золотое доказательство того, что себя я ей отдал окончательно и бесповоротно.
Потом мы с Ариной долго целуемся. Уже как муж и жена. Осознание этого кружит голову. Мы танцуем наш первый свадебный танец. Под тот самый вальс, который звучал на Верином последнем звонке.
Когда выходим из ЗАГСа с паспортами и свидетельством в руках, мотоколонна, выстроившись рядами по обе стороны от центрального входа, гудит моторами, приветствуя новую ячейку общества.
Вдвоем с Ариной отмечаем нашу роспись в кафе «Вафельки от Вареньки». Я по традиции заказываю ей «Шоколадное безумие», а себе – «Взгляд Халка».
Вечером мы устраиваем пышную выездную регистрацию уже для родственников и друзей. Я – в костюме и галстуке, Арина – в белом платье, все как положено. На живописной местности, недалеко от нашего василькового поля, под аркой, украшенной живыми цветами, мы повторно обмениваемся кольцами и даем клятвы.
Принимаем от гостей поздравления, словесные и финансовые, а вместо цветов – мешки с собачьим и кошачьим кормом, для которых выделена отдельная стойка. Это было единственным условием для наших гостей: «никаких букетов, лучше помогите животным».
В то время как Эдик, чертыхаясь, укладывает двадцатикилограммовый мешок и отряхивает брюки, я поднимаю на руки повзрослевшую Гелю. С кудряшками и в ангельском платье она уступает по красоте разве что невесте.
– Вадим… – по-детски трогательно та расцеловывает меня в обе щеки, обхватывая мою шею ручками.
Как быстро взрослеют дети, для Гели я уже не Ди-ди…
– Да, моя принцесса.
– Ти меня юбись?
– Конечно, люблю, что за вопросы.
– Геля, не приставай к нему, – угорает папа Эдик, приобнимая длинноногую Соню, уже как полгода свою жену. – Во-первых, я не одобряю твой выбор, во-вторых, для тебя он слишком старый, а в-третьих, он уже женат.
Да. Охренеть. Я женат…
Единственная, кто радуется за меня больше, чем я сам, так это Вера, которая за начало вечера сменила не один носовой платок. Радуется и Милена, исключительно из-за которой я согласился на каравай. Ей было очень важно встретить нас с Ариной и на правах новоиспеченной свекрови символически принять Арину в нашу семью Чехомовых.
Среди прочих свадебных традиций, на которые меня уговорила Арина, у нас будет и танец невесты с отцом. И наш с Ариной танец. Будут и кража невесты (когда место Арины за столом займет Жанна), и конкурсы, чтобы гости не накидались раньше времени.
Будут и улыбки, и слезы радости. Будут и наставления, и обещания.
Но самое главное обещание, которое я дам самому себе сегодня: если девушка отдала тебе сердце, вывернись наизнанку, но оправдай ее доверие и докажи, что ты ее достоин.
Многие придают огромное значение первой брачной ночи, но почему-то недооценивают первое брачное утро.
Первое брачное утро – оно удивительное. Тихое. Интимное. Только для двоих. Только для нас.
Я лежу на спине. Обвожу взглядом квартиру, останавливая внимание на барной стойке. На ней стоит кривая вазочка (та самая, которую мы с Ариной вместе лепили в гончарной мастерской) со вставленным в нее свадебным букетом, а также две кружки из чайного сервиза с изображением синих кораблей под парусами и с золотой каемкой внутри. Теперь мы пьем из них чай каждый день, а не только по праздникам. Потому что не нужно ждать праздников, нужно наслаждаться каждым мгновением жизни.
Вот я и наслаждаюсь. Перевожу взгляд на спящую у меня на плече Арину. Арину Чехомову. Мою жену. Не могу ей налюбоваться. Не могу ей надышаться. Я счастлив с ней каждую минуту.
Меня огорчает лишь одно, что она никогда не познакомится с тобой, мама. Мне вчера так тебя не хватало… Но ты же за нами сверху наблюдаешь, правда? Ты же за нас рада, правда? Ты всегда учила меня не обижать хороших девочек. Так вот, я тебе обещаю, что никогда ее не обижу и никому не дам обидеть. Когда тебя не стало, мне казалось, что солнце над моей головой никогда уже не встанет. Но с приходом в мою жизнь Арины у меня появилось свое собственное светило.
Арина и есть мое солнце. Она дарит мне радость просто так, ничего не прося взамен. Она грусть, которая грустит вместе со мной. Она смех, который меня исцеляет. Она нежность, которая сглаживает мои колючки. Она мой деликатный укротитель, когда я вот-вот готов взорваться. Она мой кислород, когда я задыхаюсь от злобы. Она мое тепло, когда я замерзаю. Она мой адреналин, разливающийся по венам. Она мой горизонт, до которого я наконец добрался…