Как про шлем услышала, сразу будто проглотила язык. Поджала губы. Отвернулась. Думает о чем-то. Молча. Вот и славно. Мне уже хочется поскорее приехать на место, отстреляться, порадовать сестру, после всех развезти по домам и завалиться к Эдику. Заодно спросить у него без посторонних глаз, чего это он к Арине подбивал клинья? Понравилась, что ли? Не, симпатичная, спорить не буду. Попка зачетная. Да и вообще… Губы пухлые. Нос аккуратный. Цвет глаз приятный. Теплый. Медово-ореховый. Грудь… Где-то там она должна быть. Я заметил ее очертания под худи. Могу предположить навскидку, что размер небольшой. Такой, знаете, который помещается в мужские ладони.
В мои бы точно поместилась.
Так, сруливать надо с этой темы. Не я, а друг в эту речку свои удочки закидывает. Ему можно. Он в активном поиске. А я в активном похуе.
У меня на эту весну и лето немного другие планы. Не романтические. Немного другими планы были и на этот вечер.
Со мной, как и в прошлом году, в гонках должна была участвовать Вера. И как только сестра узнала, что мне пришлось променять ее на другую девушку, дома вместе с мешающейся под ногами кошкой Сосиской не давала проходу.
«Симпатичная?», «Когда ты успел с ней познакомиться?», «А вы уже целовались? Признавайся», – сыпались в мою сторону вопросы. И аргументы, что я не по собственной воле впрягаюсь во все это, не работали.
«Да ладно, нравится она тебе, так и скажи», «Мне-то можешь признаться», «Я же вижу, как глаза горят», – не унималась сестра, следуя хвостиком до самой моей комнаты, занимающей половину мансардного этажа.
– Это мужская граница. Маленьким девочкам вход воспрещен, – пропустив кошку, захлопнул перед Верой дверь.
– А ты хоть помнишь, когда последний раз сюда заходили взрослые девочки? – глухо донеслось от мелкой занозы, прежде чем я услышал, как она стала спускаться по лестнице.
– И вот пусть скажет мне за это спасибо, – погладил заметно округлившийся, вибрирующий мурчанием бок Сосиски. – Кто-то из нас двоих должен подавать Вере пример, раз ты не подаешь, гулена.
На что кошка лишь довольно прищурила глаза, прижав к голове маленькие ушки.
Нет, я, конечно, тоже «погуливаю». На сексе я крест не поставил. Но, чтобы не рушить в глазах сестры образ хорошего мальчика и избежать лишних вопросов от отца и Милены, встречи с девушками у меня после расставания с Ульяной происходят исключительно на их территории либо в квартире Эдика, когда тот на работе. А домой я планирую привести лишь ту, с которой буду строить серьезные отношения. Когда-нибудь.
И вот прямо сейчас со мной в машине, не считая сестры, едет та, с которой еще даже дружеские отношения не нарисовались.
А это все Жанна, которая скинула мне вчера телефон синеволосой подруги:
Жанна
Я придумала тебе наказание. В завтрашней гонке ты участвуешь с Ариной. Вот ее телефон. Звонишь. Приглашаешь. И, пожалуйста, будь с ней душкой, а не душным.
Я оттягивал момент приглашения до последнего. Вообще не до нее было. Не хотел ей ни писать, ни звонить. Но обеденные новости Эдика о том, что птичка сама прилетела в наш корпус, заставили меня, окрыленного подвернувшейся удачей, сильнее давить по газам. Мчаться в универ и добиваться ее отказа. Потому что именно на отказ я и рассчитывал.
Только расчет у меня получился неправильный.
Как итог: одна сидит по левую руку от меня, уткнувшись с наушниками в телефон. Страницу своего краша Максимки, наверное, вдоль и поперек штудирует. Музыку его слушает. Какую-нибудь слезодавильную и трусовыжимающую попсу.
Другая – позади меня. Шлем обняла, как родного. Могу представить, о чем она думает. Но держится стойко. Не выпрыгивает из машины на полном ходу. Не задает лишних вопросов.
Вот блин, как накаркал. Задает.
– Я дико извиняюсь, – любопытная голова появляется между сидений. – А что у тебя в машине поздним вечером делает несовершеннолетняя девушка? – кивает в сторону Веры.
– Она моя сестра. Есть еще вопросы? – пресекаю дальнейшие расспросы.
– А-а-а, – тянет. Затем выдает короткое: – Нет. – Но буквально через пару секунд не выдерживает: – Вот этот ангел – твоя сестра?
– А я, по-твоему, кто? – На секунду отвлекаюсь от дороги, встречаясь с ней взглядом.
– Надеюсь, тот, кому можно доверять. Иначе другого объяснения, что я делаю в твоей машине, не знаю.
– Чтобы успокоить твою надежду, скажу вот что: ты можешь иногда не верить моим губам, но вот мои глаза никогда не врут.
– По глазам Вади всегда можно понять его состояние и настроение, – просыпается от пубертатных воздыханий Вера, – когда он рад, когда ему хорошо, они у него голубые-голубые; когда безразличен или огорчен – сероватые как пасмурное небо; а вот когда злится – «уходят» в зелень.
– А по глазам твоего брата можно понять, способен ли он непреднамеренно покалечить человека?
– Это как?
– Мне как бы предстоит с ним гонять на мотоцикле, – стучит кулаком по шлему в доказательство своих слов.
Опережаю Веру с ответом:
– А кто тебе сказал, что гонка будет на мотоциклах?
– Тогда я ничего не понимаю. – Арина хмурит брови и одновременно с этим соблазнительно кусает губы.
– Гонка будет на…
– Молчи, – мягко прошу сестру не рушить интригу. – Мы уже почти приехали.
Подъезжаем к стоянке молодежного центра. Сам центр уже закрыт, но нам и не он нужен, а спортивная площадка за ним. Выходим из машины. Вера чуть ли не в ладоши хлопает, предвкушая соревнования. Убегает к скучающему и заждавшемуся нас Эдику, припарковавшемуся через три машины.
А я, открывая багажник, достаю шлем, бережно упакованный в чехол.
«Миссис Мардж Симпсон», не вдупляя, че происходит, наблюдает за моими действиями.
– Значит, гоняешь на мотоцикле, – делает вполне логичный вывод.
– Нет, в шлеме я играю в шахматы.
– Что еще ты делаешь в шлеме? – язвит в ответ.
– Сексом занимаюсь. Чтоб головой не удариться в порыве страсти.
– Какой у тебя фетиш, однако. Наверное, и носочки не снимаешь, чтобы ножки не замерзали.
– А то. Две пары. Чтоб наверняка.
– А ты в этом деле все на себя в двойном экземпляре надеваешь? – переходит на провокацию.
– Конечно, – подыгрываю. – Я – за генитальное здоровье. А ты? – наклоняюсь к ее лицу.
Стойко выдерживает мой буравящий взгляд. Даже не моргает. Странно. Не многим удается и пары секунд выстоять. Говорят, мои глаза как черно-белая вращающаяся гипнотическая спираль. Либо затягивает, либо заставляет отвернуться.
– Ну вы идете? – Вера вклинивается между нами, сжимая пальцами роликовый шлем с забавными монстриками. Эдик обещал ей такой подогнать и слово сдержал. Молодец. – Надо успеть сделать взнос и выбрать транспорт. А то достанется, как в прошлом году, развалюха с неповорачивающимися колесами.
– Мне никто так и не намекнет, что за транспорт нас ждет? – Цейц держит в руках шлем, как драгоценную вазу.
Да не помнется он от нежных объятий. Но такое бережное отношение к экипировке я оценил.
– Что ж не намекнуть хорошему человеку, – закрываю машину с брелка сигнализации. – За тысячу рублей.
– Панк, меркантильная ты душонка. – Эдик, подойдя к нам, заигрывающе подмигивает Арине, а мне протягивает руку, на которой через ремешок болтается строительная каска.
Согласно требованиям безопасности и ради зрелищности, защита на голове должна быть. А какая – полет фантазии и возможностей.
– Я ж не для себя, а для благого дела стараюсь, – пропускаю подкол друга мимо ушей. – Собираю деньги всеми доступными способами.
В этот вечер слишком много загадок для одной синеволосой особы.
Что ж она так сексуально кусает губы. Нервничает, когда находится в неведении?
– Эта гонка – благотворительная, – Вера приоткрывает завесу тайны. – Проводится Фондом помощи бездомным животным. Участники заездов делают взносы, а зрители могут пожертвовать столько, сколько посчитают нужным. Все деньги пойдут на стерилизацию кошек. Мы потом в нашей группе отчитаемся за полученные и потраченные средства.
– Так ты – волонтер фонда? А я думаю, почему мне лицо твое знакомо…
Не цепляюсь за озвученную Ариной догадку. Оставляю ее и сестру позади, а сам шагаю с Эдиком по направлению к спортивной площадке.
Мы замечаем, что предполагаемую трассу для сегодняшних соревнований обозначили дорожными конусами и автомобильными покрышками. Уличные фонари вместе с дополнительным освещением дают на нее хороший обзор. Народ, загнанный сюда кличем социальных сетей и сарафанным радио, топчется под негромкую музыку, доносящуюся из портативных колонок.
– После гонки все в силе? Забуримся к тебе? – обращаюсь к Эдику.
– Как тут все закончится, я отъеду на полчасика. У меня неожиданно нарисовался интим.
– С кем?
Случайно, не с…
– Сейчас увидишь. Вон расхаживает с клетчатым флагом. Она нам будет давать старт гонки. Длинноногая, – вздыхает воодушевленно. – Не думал, что бывают волонтеры с такими ногами.
– Ну даешь. Ей хоть восемнадцать есть?
– Я тебе больше скажу: она старше меня.
– Как ты ее подцепил?
– Я тут вообще ни при чем. Это меня подцепили.
– Ага, ее доброе, взрослое и заботливое сердце, наверное, перепутало тебя с потерявшей хозяина собакой.
– С кобелем, – хмыкает. – А если серьезно, то, когда она при разговоре узнала, что я – тату-мастер, прямым текстом предложила проверить устойчивость кушетки в моем кабинете. Заодно попросила проконсультировать по поводу тату. Обещала показать то место, где планирует ее набить.
– Ты думаешь, на основное дело, разговоры после и консультации с показами труднодоступных мест вам хватит полчаса?
Эдик с загадочной улыбкой на губах почесывает затылок.
– Ладно, как освободишься, наберешь. – Подходим к импровизированному столу регистрации. – Мне все равно девушек с цветными волосами потом развозить по домам, – вытаскиваю из кармана бомбера купюру крупного номинала и красного оттенка. Передаю худощавому парню в бейсболке: – Сдачи не надо.
Получаю взамен жетон с номером «21». Знаковая для меня цифра, приносящая удачу.
Эдик тоже получает жетон за взнос. Разглядывая догоняющих нас Веру и Арину, высказывает мысль:
– Ты реально отвезешь ее домой, и все? Никакого продолжения? – перехватывает мой вопросительный взгляд: – Панк, ты, походу, нюх на красивых девчонок потерял.
Ниче я не потерял. Ни нюх, ни зрение. Я ж не слепой.
– Арина сама сядет к тебе в машину… – поясняет вполголоса. – Если бы не моя длинноногая нимфа, я бы сам с ней… – не договаривает, начиная ржать.
– Затухни, – толкаю друга локтем в бок, так как к нам приближаются наши напарницы по гонкам. – Подержи, – передаю Цейц свой шлем. – И стой тут.
Через пару минут возвращаюсь, управляя, на первый взгляд, вполне себе крепким, а не разваливающимся на ходу средством передвижения:
– Ваша карета подана.
– Тележка из супермаркета? – В ошалевших карих глазах читается неподдельное удивление. – Ты серьезно?