Руки мне так и не развязали, зато позволили ехать в карете сидя, а не лёжа на полу, что я счёл, безусловно, добрым предзнаменованием.

Однако поездку нельзя было назвать удобной: я был стиснут между двумя огромными бородачами, от которых остро пахло порохом и кровью. Бывший наниматель сидел напротив и глядел в окно с недовольным выражением лица. Горящая карета и трупы волшебников остались далеко позади, но он не убирал ладони с рукояти чудовищного пистолета, похожего, скорее, на небольшой мушкет.

– Так как вас зовут? – я решился первым нарушить молчание.

– Соломон – Меня не удостоили даже мимолётным взглядом.

Тем не менее я не был настроен сдаваться просто так и хотел получить ответы:

– А настоящее имя?

– Послушайте, господин Дюфон, – мужчина раздражённо поморщился, – чем меньше вам известно, тем больше шансов, что вы останетесь в живых.

– О, а вы полагаете, что шансы вообще есть? – я постарался вложить в эти слова всё своё негодование.

Соломон усмехнулся:

– Есть, но их не так много.

– Так расскажите хотя бы, во что вы меня втянули! И, возможно, я стану помогать вам по доброй воле.

– Вы и так уже очень помогли, большое спасибо. – Нейтральный тон Соломона колол лучше самого ядовитого сарказма.

– И что теперь? – возмутился я. – Вы просто выкинете меня на улицу, зная, что не пройдёт и дня, как я стану покойником? Зачем тогда было спасать?

– Кажется, я догадываюсь, почему волшебники использовали кляп, – вновь поморщился бывший наниматель. – Не заставляйте возвращать его на место.

Я дёрнул головой:

– А, делайте что хотите. Могли тогда и не спасать.

– Если вы ещё не поняли, это была случайность.

– Тогда отпустите меня!

– Не так быстро. Я пока не решил, что с вами делать.

Я собрался было и дальше возмущаться, но осознал, как жалко это будет выглядеть, поэтому на какое-то время замолчал.

– Вы работаете на герцога, так ведь? – подал я голос спустя какое-то время.

Соломона это неожиданно рассердило. Он дважды постучал в окошко, за которым маячила спина кучера, и экипаж остановился. Затем бывший наниматель потянулся к ручке и распахнул дверь:

– Катитесь вон отсюда!

Я покосился на пистолет.

– Вы уверены?

– Да, уверен! – Его голосом можно было замораживать птиц на лету. – Проваливайте, чтобы я вас не видел.

– Хорошо, – я полез наружу, но вдруг остановился. – Но сперва я хотел бы видеть свои десять песо.

Фальшивый Шантье поперхнулся от моей наглости.

– Что-о?..

– Я честно заработал их. Я проследил за бедной Эмилией и защитил её от разбойников. К сожалению, спасти её спутника-волшебника не вышло, но сама она осталась невредимой. И раз уж вы – не её настоящий муж, о чём любезно сообщили волшебники, что вломились ночью ко мне в дом, то супружеской измены не было и не могло быть по определению. Поэтому, сударь, я бы попросил выплатить десять песо.

Лицо Соломона застыло, как посмертная маска. Пауза затягивалась, напряжение росло, но лишь до тех пор, пока «господин Шантье» не расхохотался во весь голос. Он смеялся добрых полминуты, хлопал себя по коленям и вытирал слёзы, пока его громилы смотрели на него взглядами умных волкодавов.

– Ладно, – сказал он, когда наконец отсмеялся и вытер глаза носовым платком. – Закройте дверь и сядьте обратно. Вы мне нравитесь.

Я, ожидая подвоха, подчинился и снова втиснулся между двух громил. Экипаж тронулся.

– Что ж, карты на стол, – наниматель снял очки и вытер стёкла о рубашку. – Моё имя действительно Соломон, и я работаю на герцога. Не могу пока сказать, кто он, но будьте уверены, что это очень богатый и влиятельный человек.

Я мысленно перебрал в памяти всех известных герцогов, и все они подпадали под это описание, а Соломон продолжал:

– Эмилия была нашим человеком при дворе его величества. Человеком, надо сказать, довольно приближённым к самому его величеству и оттого чрезвычайно ценным. Несколько недель назад герцог, на которого я имею честь работать, стал замечать, что наши дела на удивление легко срывают представители цеха волшебников. Подозрение пало на Эмилию. Мы устроили проверку: сообщили ей одной некие сведения о прибывающем в порт грузе, который волшебники точно захотели бы прибрать к рукам. Это сработало, они проглотили наживку. Дело осталось за малым…

– Проследить за ней и получить доказательства, – кивнул я. – Но почему вы наняли человека со стороны?

– Как я говорил, Эмилия была очень ценна. Она была знакома с герцогом и большинством приближённых к нему особ, поэтому требовался человек со стороны.

Картинка начала понемногу складываться.

– А кем были те, кто напал на неё и убил волшебника?

Соломон посмотрел на меня долгим пристальным взглядом:

– Этого мы не знаем. Расскажите, как всё было.

Я в очередной раз повторил историю, скучая, будто школяр, твердящий давно зазубренный урок.

– Интересно… – Соломон пожевал губами. – Записка при вас?

Я развёл руками:

– Боюсь, она осталась у волшебников.

– Ну да, ну да… – он протёр очки. – Слушайте, вы действительно убили тех разбойников деревянной шпагой?

– Это вышло случайно, – смутился я.

Ответ развеселил Соломона.

– Ещё и случайно! Слушайте, господин Дюфон, раз уж мы откровенны друг с другом, я хочу просить вас об услуге.

Стыд сменило смутное беспокойство.

– О какой?

– Сегодня среда, и до встречи осталось не так уж и много. Сходите на неё, а мы прикроем вам спину.

– О… – Реакция свободно читалась на моём лице, поэтому Соломон поторопился добавить:

– Я добавлю десять песо сверх того, что должен.

Моё лицо мгновенно изменило выражение.

– Мы договорились? – спросил Соломон.

– Но… – я всё равно чувствовал подвох. – Но ведь волшебникам всё известно! Они могут устроить ловушку!

– А мы устроим ловушку для них, – развёл руками наниматель. – Ну так что, по рукам?

Я переводил взгляд с Соломона на его людей и обратно.

– Я не уверен…

– Помогите нам, господин Дюфон! Вы же сами несколько минут назад говорили, что готовы делать это добровольно.

– Говорил, – смутился я. – Но…

– Так что же мешает? Я был с вами честен.

Ответить я не мог. В этот раз сделка вовсе не казалась привлекательной. Несмотря на дружелюбный тон Соломона, не покидало ощущение, что меня снова хотят использовать. Была ли это проверка на прочность или Соломон просто удачно нашёл для своих тёмных делишек подходящее пушечное мясо?.. Точного ответа я не знал, но догадывался.

– Вы точно прикроете меня?

– Совершенно точно.

Это прозвучало неубедительно.

– Перефразирую: вы можете гарантировать мне жизнь и безопасность?

Соломон доверительно подался вперёд. Я рефлекторно отстранился и втиснулся ещё глубже между громилами.

– Буду с вами честен, господин Дюфон. Ни один человек в мире не мог бы поручиться за вашу безопасность. Я лишь могу пообещать, что приложу все возможные усилия для того, чтобы вы остались целы и невредимы.

Поверил ли я этому обещанию? Ни на секунду. Но внутренний циник подсказывал, что особого выбора нет. Союз с Соломоном, даже такой шаткий, изрядно повышал шансы на выживание. Выйди я сейчас из экипажа и останься в городе абсолютно один – и на мою жизнь не поставили бы и ломаного сольдо.

К тому же десять песо – это всегда десять песо.

– Ну что же… – я чувствовал себя как человек, стоящий на скале над океаном и готовящийся шагнуть вперёд. – Давайте попробуем.

Портовый кабак «Якорь и бочка» выглядел ровно так, как и должен был.

Покосившееся двухэтажное здание, все углы которого провоняли мочой, до сих пор не рухнуло исключительно потому, что было с трёх сторон стиснуто добротными кирпичными складами.

В окнах не было ни стёкол, ни рам, и это позволяло владельцам убить сразу двух зайцев: во-первых, сквозняк помогал хоть как-то избавиться от вечного смрада, чада и табачного дыма, а во-вторых, хозяева экономили целую кучу денег на услугах стекольщика, ведь выкидывать прочь какого-нибудь бедолагу было любимой забавой местных посетителей.

Даже на весьма почтительном расстоянии я мог расслышать гул голосов и нестройные песни.

– И как вы поймёте, что мне нужна будет помощь? – я был исполнен скептицизма.

Мы с Соломоном и его громилами притаились в темноте, укрытые тенью целой горы ящиков, от которых несло тухлой рыбой.

– Прокричите три раза филином.

– Что?! – взвился я. – Вы шутите?

– Да, – согласился Соломон, чрезвычайно довольный собой. – Думаю, кем бы вы ни прокричали, мы вас не услышим. Зато будем очень хорошо видеть.

– Вы пойдёте внутрь?

– Я – нет, но наши друзья – да.

Друзья стояли рядом с непроницаемыми лицами, смахивая на бородатые каменные глыбы.

Я хмыкнул:

– А вы не боитесь, что они будут… Ну… Выделяться из толпы.

Соломон беспечно махнул рукой:

– Да бросьте. Там внутри моряки, торговцы, воры, шулера, бродяги, наёмники, убийцы и прочее отребье со всего света. – Судя по всему, наниматель хотел меня успокоить, но спокойнее от этого списка точно не стало. – Мальчики будут там как рыба в воде. – Эту фразу можно было истолковать двояко, что тоже не добавило оптимизма.

Я обвёл «мальчиков» тяжёлым взглядом.

– Давай сюда плащ.

Громила удивлённо поднял брови и неожиданно стал похож на гигантского бородатого младенца.

– Плащ?

– Да, – терпеливо повторил я. – Плащ.

Здоровяк взглянул на Соломона. Тот кивнул:

– Ну раз нужен…

Я надел отвоёванную вещь, подтянул завязки и накинул капюшон. Впечатление было такое, будто я шагнул в цирковой шатёр: лишней ткани хватило бы на то, чтобы незаметно провести с собой приятеля с мушкетом, причём длина лишь совсем чуть-чуть не позволяла посадить этого приятеля на лошадь.

– И шпагу! – потребовал я.

Соломон просиял:

– Мы тут как раз кое-что нашли у волшебников, которые вас везли, – наниматель подал мою деревяшку. – Прошу.

– Спасибо, конечно, но мне бы пригодилась настоящая, – буркнул я.

– Да бросьте, вам не придётся ни с кем скрестить клинки. К тому же вы недавно даже с таким оружием ухитрились убить двоих мерзавцев.

Что Соломон, что его бородатые великаны и не старались скрыть насмешку. Впрочем, не было совершенно никакой разницы, с какой шпагой я пойду на задание: я в равной степени не умел обращаться что со стальной, что с деревянной.

Вдалеке послышался звон – часы на башне отбивали без пятнадцати девять.

– Ну… Пора, – выдохнул я и решительно направился к «Якорю и бочке».

До неё я добрался без приключений, если не считать того, что из темноты на меня выпрыгнуло жуткое существо в лохмотьях, хриплым голосом предложившее любовь за деньги. Одного взгляда хватило на то, чтобы прийти в ужас, задержать дыхание, чтобы случайно не подцепить какую-нибудь болезнь, отскочить на приличное расстояние и всю оставшуюся дорогу думать, не привиделось ли мне нечётное количество сосков, которыми располагало это создание.

Внутри кабака я обнаружил исключительно аскетичный интерьер и самый необходимый минимум обстановки. В тяжёлой ежедневной борьбе за выживание смогли уцелеть только столы, сколоченные из половинок брёвен, и такие же неподъёмные скамейки. Где-то у противоположной стены проступали из табачного дыма и кухонной гари очертания стойки, за которой стоял лысый одноглазый кабатчик, одинаковый что в высоту, что в ширину. Этот двухметровый куб мышц, жил, дерева и стали мастерски орудовал крюком, заменявшим ему правую ладонь, и мешал коктейли, которые то меняли цвет, то источали удушливый дым, то взрывались, то самопроизвольно загорались прямо в стаканах.

Пить это и оставаться в относительно здравом уме могли одни лишь здешние посетители, что были под стать владельцу – передо мной, будто в музее, раскинулась огромная коллекция всех возможных протезов и татуировок.

Вопреки опасениям, на меня никто не обращал внимания, и к столику в тёмном углу получилось пройти без особых проблем, не считая того, что один раз меня чуть не затянули в драку, а ещё через пару мгновений пришлось уворачиваться от пролетающего топора.

Устроившись в полутьме, я приготовился ждать и вскоре увидел, как к моему столику пробирался громила со сломанным в нескольких местах носом и ушами, похожими на цветную капусту. Я успел разволноваться, но оказалось, что это был официант, который собирался принять у меня заказ.

– Ничего не нужно, спасибо, – пискнул я в ответ на «Выбрали что-нибудь?».

– Очень жаль, – сказал великан. Я замер, всерьёз уверенный, что этот головорез в свою очередь заставит пожалеть меня, но ничего подобного. – Хотите суп дня?

– Э-э… – я не нашёл перед собой ничего, что хотя бы отдалённо напоминало меню. – А какой у вас суп дня?

– Ром.

Я поискал на невозмутимом лице хотя бы след иронии.

– Пожалуй, пока не надо. У меня назначена встреча.

– Это я понял, – кивнул здоровяк. – Но учтите, этот столик очень популярен, и на десять его уже забронировал для встречи с клиентом один наёмный убийца.

– Мы успеем, спасибо.

Официант удалился, а я, пользуясь тем, что капюшон скрывал лицо, принялся глазеть по сторонам, отыскивая возможную угрозу. Впрочем, глазеть я мог сколько угодно: кабак бурлил жизнью, и в здешней суете я смог бы разглядеть убийцу только после того, как он приставил бы нож к моему горлу. Людей Соломона также не было видно, и оставалось лишь надеяться, что они где-то поблизости.

– Добрый вечер, – я дёрнулся, когда заметил, что напротив сидит некто в таком же плаще. – Ваше задание выполнено, девка мертва.

Неизвестный замолчал, ожидая ответной реакции.

Я искренне хотел ему ответить, но язык отнялся, а в голову не приходило ни единой мысли. Пауза стала совсем неприличной, а я был готов начать нечленораздельно мычать, когда неизвестный прервал молчание:

– Её зарезали. Сперва не обошлось без накладок, наших парней убили, но во второй раз всё прошло как по маслу, она даже пикнуть не успела. И, что совсем смешно, на нас никто и не подумает: волшебники схватили Дюфона. Этот болван зачем-то припёрся в лавку, когда она уже была мертва, и колдуны застигли его практически над трупом.

Он снова замолчал.

Я затаил дыхание.

– Э-э, может мы всё-таки поговорим об оплате? – неизвестный развёл руками. – Вам удалось произвести впечатление, я весь трепещу.

В следующее мгновение ему на плечи опустились две ладони размером с лопаты.

– Поговорим-поговорим. – От огромных волшебников разило вином, табаком и прокисшими носками. – Только без резких движений!

В следующее мгновение ладони размером с лопаты опустились уже на плечи волшебников. Те обернулись и мгновенно затосковали, похожие на волков, загнавших жирного оленя в пещеру и в последний момент обнаруживших, что в ней живёт злой медведь.

– Поговорим снаружи. – Великаны Соломона возвышались над колдунами на целую голову.

– Э-э, я, наверное, пойду, – неизвестный в капюшоне попытался выскользнуть из-за стола, но его вдавили обратно одним пальцем шириной с ручку от метлы.

– Сидеть.

– Хорошо-хорошо, – он нисколько не обиделся на собачью команду. – Как скажете.

Меня пронзила догадка.

– Моруа, это ты?!

Огромная лапа сорвала с головы неизвестного капюшон, и действительно: в полутьме передо мной замаячило перекошенное лицо любителя ботфорт. Его усы, обычно лихо закрученные, уныло повисли, обрамляя поджатые губы.

Он выпучил глаза и мелко затрясся: я тоже поспешил избавиться от капюшона.

– Ах ты подлец! – вспыхнул я. – Ах ты!.. Мерзкий коротышка! – Я поискал, чем бы его огреть, но стол был пуст. Вскочив, я неуклюже выхватил шпагу из ножен и треснул Моруа по башке. Тот лишь охнул и забормотал, что это всё большая ошибка и он бы никогда не причинил мне вреда.

Один из великанов Соломона издал смешок, больше напоминающий рокот просыпающегося вулкана. Волшебники, несмотря на их положение, тоже заулыбались, но лично я не видел в случившемся ничего смешного: меня трясло, и единственное, чего я желал, – это пронзить мерзавца как куропатку.

Мы выбрались наружу и направились к причалам, туда, где на фоне залитого лунным светом воздуха чернел высоченный кран, издали похожий на огромную виселицу. Волшебников со связанными руками вели вооружённые люди герцога, а я шёл следом за Моруа, понукая его и время от времени позволяя себе отвесить пинка по толстому заду, отыгрываясь за пережитые унижения.

Я подозревал, что мне поручили такого важного пленника не потому, что верили в мою способность его удержать, а потому, что никто всерьёз не думал, что коротышка сбежит: он и так еле ковылял в своих чудовищных сапожищах.

На ближайшей развилке мы свернули направо и дошли до угла очередного склада. Возле стены в темноте громоздились ящики и незнакомые предметы угловатых очертаний, похожие на древних чудищ с шипами и гребнями. Я поморщился и поднёс ко рту замусоленный носовой платок: из дверей склада страшно несло чем-то алхимическим.

Моруа поймал мой взгляд и принялся блеющим голосом просить прощения.

– Как ты мог? – возмутился я. – После всех тех обедов, которыми я тебя угощал! После всех тех денег, что я тебе одалживал!

Судя по тому, как потупился коротышка, последнее было, скорее, аргументом в пользу того, чтобы натравить на меня всех, кого только можно. Он продолжил бормотать неловкие извинения, но я отвлёкся – уловил краем уха слова одного из людей Соломона:

– Что-то не так. Он должен был ждать нас здесь.

Мгновение спустя я заметил краем глаза смазанное движение. Через долю секунды сверкнули в лунном свете клинки, и завязалась схватка – отчаянная и жестокая, но при этом почти бесшумная.

Темнота забурлила жизнью: лязгнул металл, прозвучал предсмертный крик, затрещала разрываемая одежда.

Я инстинктивно выхватил шпагу, но тут ослепительно блеснула молния, за которой последовал такой громкий хлопок, будто взорвался пороховой погреб, и алхимическая вонь на миг сменилась грозовой свежестью. Временно оставшись без зрения и слуха, я принялся изо всех сил размахивать шпагой по сторонам, надеясь, что если и не попаду куда надо, то, по крайней мере, отобью охоту приближаться ко мне.

То, что я всё ещё был жив, внушало оптимизм – видимо, для нападавших, кем бы они ни являлись, я не был приоритетной целью.

Проморгавшись, я понял, что дело поворачивается скверно: людей Соломона прижали к стене и осыпали градом ударов, которые они на первый взгляд успешно отражали. Однако уже второго взгляда хватало, чтобы понять: нападавших было больше и, хоть они и орудовали шпагами не так умело, им было достаточно всего лишь продолжать атаки и дожидаться, пока громилы устанут и начнут допускать ошибки.

Первым порывом было развернуться и побежать прочь что есть сил, но рационализм подсказывал, что в этом случае мои шансы выжить наоборот уменьшатся: бросить людей Соломона на растерзание означало лишиться его защиты, а этого я не мог себе позволить.

Моё положение было выгоднее некуда: я находился позади нападавших, которые то ли не заметили меня, то ли не сочли опасным противником. Позиция была выгоднее некуда, но разыграть это преимущество я не мог, ведь в моих руках была бесполезная деревяшка.

Не придумав ничего лучше, я подбежал к одному из противников со спины и, размахнувшись, треснул шпагой по макушке. Головорез ойкнул, вжал голову в плечи, оставшись всего на миг без защиты, и тут же поплатился – бородач Соломона проткнул его шпагой.

Второго врага я просто и без затей пнул под зад. Тот подпрыгнул от удивления и спустя долю секунды повторил участь своего товарища.

На этом удача закончилась: меня обнаружили.

Ближайший противник нанёс из неудобной позиции неуклюжий удар, который я смог без проблем отразить. Это увидел один из Соломоновых бородачей и уколол врага в бок, отчего тот вскрикнул и повалился на землю.

Ряды нападавших смешались, а громилы Соломона воспользовались этим и пошли в короткую и жестокую контратаку. Рычание, звон металла, несколько мгновений – и всё закончилось, только стонали на земле раненые да тяжело дышали измотанные победители.

Пленённые волшебники пропали, Моруа тоже куда-то делся.

– Спасибо, – прохрипел рыжий бородач, опиравшийся на шпагу и пытавшийся перевести дух.

– Не стоит благодарности… Тише! – потребовал я, приложив палец к губам.

Громилы послушно умолкли.

– Слышите? – возликовал я и бросился в темноту.

– Что слышим?.. Стой!

Но я не слушал и мчался со всей возможной скоростью.

Настигнув Моруа, который пыхтел на весь порт и старался уковылять как можно дальше, я не стал останавливаться, а врезался в него и сбил с ног.

– За что? – всхлипнул толстяк, поднимая лицо из кучки чего-то похожего формой на яблоки, а запахом на конский навоз.

– За всё, – коротко ответил я. – Вставай! – Я помог Моруа встать и повёл к ожидающим в темноте людям Соломона. К счастью, я не знал, какие последствия вызовут мои действия, иначе в ту же секунду бросил бы Моруа и побежал в прямо противоположную сторону, подвывая от ужаса.