«Снейп – очень жестокий учитель, – предупреждает в интервью Роулинг. – Его прототипом стал один из моих школьных преподавателей. Думаю, мы обманываем себя, считая, что дети ничего не понимают. Они знают, что есть учителя, которые злоупотребляют властью, и профессор Снейп – яркий пример такого человека».

Что может объединять Северуса Снейпа и Джоан Роулинг? На первый взгляд, ничего: он не Поттер, не родился с ней в один день и не является ее альтер-эго. Кстати, удивительно, что такая феминистка, как Роулинг, сделала героем своего романа мальчика Гарри, а не девочку Харриет или, на худой конец, Гермиону… В интервью журналу O, The Oprah Magazine она призналась, что вскоре после начала работы над «Философским камнем» задумывалась об этом, однако главный герой должен был оставаться таким, каким она его впервые увидела: «Если бы я тогда остановилась и переименовала его в Харриет, это было бы странным. Так что я решила удовлетворить свои амбиции с помощью Гермионы, которая, как и я в детстве, была одержима желанием добиться успехов в учебе, но в глубине души чувствовала себя довольно неуверенно».

Возможно, Джоан действительно нравится ассоциировать себя с мисс Грейнджер, но звучит это не очень убедительно: ее отражение – это, безусловно, Гарри Поттер. А раз так, то на сюжетной линии Северуса Снейпа завязано довольно много личного: Роулинг делает его уродом (в том числе по части морали), нарочито бросает на амбразуру злодейства и ведет слишком жестким путем искупления. Складывается впечатление, будто она ему за что-то мстит. Конечно, если бы Северус был полностью выдуманным персонажем, особых вопросов не возникало бы. Проблема в том, что у него был реальный и очень узнаваемый прототип – Джон Неттлшип (John Nettleship), заведующий отделением естественных наук и учитель химии в школе, где училась Джоан. Это был худощавый молодой человек с черными длинными волосами, темными глазами и метким прозвищем Жало (Stinger) [180]. Когда Джоан училась в школе, ему было за тридцать, его волосы частенько лоснились от жира, а на щеках периодически появлялась щетина. Внешне он напоминал молодого Ричарда III и был очень похож на профессора Снейпа с иллюстраций Джоан Роулинг, которые она рисовала еще до публикации первой книги. Когда мистер Неттлшип узнал, в образе кого увековечила его бывшая ученица, это его немного шокировало.

«Я был в ужасе, – признался он журналистам. – Я знал, что был довольно строгим учителем, но не до такой же степени!»

Его уроки были увлекательными (Неттлшип проводил много экспериментов, и именно он рассказал классу о философском камне), однако его характер оставлял желать лучшего. Да и отношение к Джоан было непростым: он считал ее одной из самых способных в классе и относился несколько предвзято, частенько спрашивая на уроках. При этом для Роулинг химия была не самым простым предметом, и естественно, она не была в восторге оттого, что сидела на уроке, как на пороховой бочке. «Ее отношение к моим занятиям больше напоминало Гарри на уроках зельеварения, чем Гермиону», – вспоминал Джон.

Однако его роль не ограничилась только химией. Дело в том, что Джон был руководителем школьной лаборатории, в которой работала мама Джоан. Подробностей об их взаимоотношениях нет: в то время она была замужем и развелась только в 1985 году, когда дочь уже закончила школу [181]. Однако вся эта история выглядит очень подозрительно и наводит на определенные мысли. Вряд ли дело было в отношениях между взрослыми – скорее, в самой Джоан и ее восприятии своего учителя. Привлекал ли он ее, нравился или она его ненавидела? Об этом остается только догадываться, но именно Джон Неттлшип крепко связывает между собой Джоан и Гарри, Энн Роулинг и Лили Поттер, Лили и Северуса.

«Северус Снейп, без сомнения, ужасен, но я счастлив, если мое эксцентричное поведение в классе вдохновило хотя бы на небольшую часть этих замечательных книг».