Несмотря на то что Джоан Роулинг женщина (и, возможно, сама немного ведьма), сага написана от лица мальчика, да и героев-мужчин в ней больше. Дамблдор, Снейп, Волан-де-Морт, Сириус, Люциус, Гарри, Рон, Невилл, Драко – все, как один, мужского пола! При этом женщинам отводится не самая интересная роль. Если взять основные женские образы и вычеркнуть студенток Хогвартса, получится вариация на тему выбора. Не того, которым озадачены Гарри и его команда, а выбора правильного спутника жизни или отказа от него. Нимфадора Тонкс, Нарцисса Малфой, Андромеда Тонкс (урожденная Блэк) и даже Лили Поттер на пару с миссис Уизли – все так или иначе завязаны на своих партнерах и с критическими ситуациями вынуждены разбираться самостоятельно. В итоге со всех сторон действуют мужчины или мужчины в юбках. Это, честно говоря, напрягает.
Понятно, что ситуация военная и не располагает к сантиментам, однако молодые мужчины обычно далеки от баланса (их дело – борьба). Когда его лишены еще и женщины, становится совсем грустно. Должен быть хоть один по-настоящему самодостаточный, сбалансированный персонаж без лишних закидонов и истерии. Больше всех этому образу соответствует Лили Поттер. Несмотря на юный возраст, ее личность достаточно зрелая и развитая: по-взрослому и без лишних слов она разрывает отношения со Снейпом; на одном дыхании дает Поттеру-старшему емкую и исчерпывающую характеристику.
«– Ходишь с дурацкой прической, будто только что свалился с метлы, и думаешь, что круто выглядишь; выпендриваешься с этим идиотским снитчем, разгуливаешь по коридорам и посылаешь заклятия во всех, кто тебе не нравится, лишь потому, что у тебя это хорошо получается. Как только метла поднимает тебя и твою идиотскую башку в воздух! Меня от тебя ТОШНИТ!» (ГПиОФ)
Четко, ясно, логично. При этом она удивительно теплый человек. Именно к таким тянутся неприкаянные мальчики. Жаль, что в саге Лили ужасно мало и она не может уравновесить всеобщий невторизм [140].
Остальные женские образы довольно далеки от баланса. Взять, к примеру, Молли Уизли. Сложно представить, что когда-то она была юной девушкой, которая интересовалась приворотными зельями и вышла замуж против воли родителей… В саге она полная, властная и иногда истеричная женщина. Молли слишком долго находилась в окружении детей, в первую очередь парней, поэтому у нее выработался командный голос и умение идти вперед, не замечая препятствий. Она не то чтобы привыкла всеми командовать – ей приходится это делать: у нее большой дом, постоянно отсутствующий муж, пятеро парней-оболтусов (Перси не в счет), из которых никто по своей инициативе ей особо не помогает. Она была бы рада стать спокойнее, уравновешеннее и переложить часть ответственности на мужа, но нужда заставила ее все контролировать и стать мужиком в юбке. Пусть Молли к этому привыкла, сложно постоянно находиться в напряжении и затыкать собой все дыры. Ей требуется хоть какая-нибудь разрядка, поэтому она срывается при встрече с боггартом и отрывается в битве с Беллатрисой.
«– С ДОРОГИ! – крикнула миссис Уизли трем девушкам, выхватила палочку и бросилась в бой. С ужасом и восторгом Гарри смотрел, как хлещет и крутится волшебная палочка в руках Молли Уизли и как исчезает улыбка с лица Беллатрисы Лестрейндж, превращаясь в злобную гримасу» (ГПиДС).
Той же дорогой пошла Минерва Макгонагалл – заместитель директора Хогвартса и декан Гриффиндора. Можно ли представить эту строгую пожилую даму в очках, с собранными в чопорный узел волосами, молодой и беззаботной? Когда-то, возможно, так и было, но она слишком долго жила в окружении толпы детей и пыталась научить их уму-разуму. У нее строгое лицо, строгие глаза и тонкие губы. Она виртуозно передает неудовольствие движением бровей. Поблажек от нее не жди: баллы с проштрафившихся она снимает только в путь! Лишь пару раз Минерва проявляет что-то близкое к мягкости и сочувствию по отношению к Гарри: в «Философском камне», когда его «распределили» к Дурслям, и в «Тайной комнате», когда отчитывает их с Роном за безрассудный полет на машине до школы. При этом у нее есть градация неправильного поведения на однозначно требующее наказания (поединок Гарри с Малфоем в туалете в «Принце-полукровке») и допускающее поблажки (несанкционированный полет Поттера на метле, после которого тот стал ловцом гриффиндорской команды).
Профессор Макгонагалл – практически Людмила Прокофьевна из «Служебного романа», только, естественно, без романа (ее муж умер, а с Дамблдором у нее совершенно другие отношения). Она прекрасно чувствует себя в роли начальницы факультета и зама директора, но как только Дамблдору приходится на время покинуть пост, она теряется. Конечно, не настолько, чтобы снять с себя полномочия, но в «Тайной комнате» Макгонагалл лишь сообщает новость о похищении Джинни Уизли и распоряжается об отправке студентов по домам, а в «Дарах Смерти» ее чувство справедливости берет верх над субординацией лишь в самом конце, когда, защищая Гарри Поттера в компании других учителей, она нападает на Снейпа и вынуждает его покинуть школу.
«Профессор Макгонагалл сделала молниеносный выпад – Гарри никогда бы не поверил, что она способна на такое. Ее волшебная палочка рассекла воздух, и мгновение Гарри ожидал, что Снегг сейчас упадет замертво» (ГПиДС).
Минерва Макгонагалл с большой вероятностью станет следующим директором Хогвартса, однако вряд ли это будет яркое время. У нее нет ни воображения, ни тонкого понимания сущности другого человека, ни харизмы Дамблдора. Не уверена, что она долго продержится у власти. Быть директором такой школы – это талант. У профессора Макгонагалл его нет. Впрочем, ей выпадет работать в более спокойные времена, так что она справится.
От представительниц светлой стороны остались, пожалуй, только Нимфадора Тонкс и Флер Делакур. Обе девушки не без способностей: Нимфадора, которая не любит свое имя, умеет менять внешность (она метаморф), Флер же – необыкновенно красивая девушка, происходит от вейл [141]. Обе выходят замуж по большой любви за мужчин, которых покусал оборотень. Флер это не напрягает – она будет гордиться мужем [142], а он ни за что не откажется от своей красавицы. «Чтобы помешать Биллу любить меня, тгебуется кое-что покгуче какого-то обоготня!» (ГПиПП) – с уверенностью заявляет она миссис Уизли.
У Тонкс ситуация сложнее. Ее избранник Римус Люпин – полноценный оборотень. Он не хочет с ней связываться, прикрываясь болезнью: он якобы слишком стар, беден и опасен для нее. Все это так, но он бы глазом не моргнул, если б действительно хотел быть с Тонкс. Ликантропия – не такое уж безвыходное заболевание, они обязательно что-нибудь придумали бы. Так что проблема не в этом.
Люпин – одинокий волк, и не надо к нему лезть! У него своя миссия, которой он посвятил жизнь. Больно читать, как Тонкс буквально волоком тянет его под венец. Не устану повторять, что семья – это прежде всего отношения. Без них ничего не будет. Если мужу и жене нечего обсудить, не над чем посмеяться, если каждый живет своей жизнью, какая это семья? У Нимфадоры все сложилось более-менее удачно: она недолго прожила с Люпином и вряд ли успела разобраться, что он за человек. Если б они выжили, рано или поздно все пошло бы под откос. Римус слишком стар, чтобы меняться, Тонкс слишком молода, чтобы его понять. Общий ребенок погоды не сделает. Люпин живет ради идеалов. Без них его жизнь – ничто. «Мой сын узнает, за что я погиб, и, надеюсь, поймет, – сказал он Гарри, выйдя из воскрешающего камня, – Я старался сделать счастливее мир, в котором он будет жить» (ГПиДС).
Рита Скитер – промежуточное звено между светлыми и темными ведьмами: не Макгонагалл, но еще не Амбридж. Беспринципный спецкор «Ежедневного пророка». Разрушает репутации, обожает сенсации. Если новость не пахнет скандалом, она его придумает. Рита похожа на человека, которого когда-то сильно обидели или задвинули, не признав способностей, поэтому она ополчилась на весь свет и сделала месть окружающим своей профессией.
Скиттер получает большое наслаждение, сочиняя «отменно омерзительные» статьи и наблюдая их разрушительное действие. «Читатели имеют право знать правду, Гарри, – признается она Поттеру. – Я всего лишь честно делаю свою работу…» (ГПиКО). Однако честность и Рита – понятия несовместимые. Она не без удовольствия перероет чужое грязное белье и выставит на обозрение самые пикантные экземпляры, заранее придав им соответствующий вид. При этом Рита очень искусно «обрабатывает» своих жертв, вовлекая их в беседу и умело нажимая на болезненные точки. Она без труда уговорила бы Гарри еще на одно интервью якобы в защиту Хагрида, хотя тот сначала заявил, что не подойдет к ней на «пушечный выстрел». Если бы не вмешательство Гермионы… Правда, она за это быстро поплатилась: Скитер накатала статью, в которой намекнула, будто «подруга» Поттера привораживает парней при помощи зелий.
С такими особами шутки плохи! Они не забывают обид. Удивительно, что при таких данных Рита не переходит на темную сторону. Возможно потому, что там обитают более клыкастые личности. В частности, женщина в розовом – первый заместитель министра магии Долорес Амбрижд. Гадкая дамочка. Такие стоят у дверей ада и сладким голосом заманивают посетителей: «Не заглянете ли к нам на огонек?» Преисполнена ненависти к магам из смешанных семей, хотя сама такая же; обожает власть. Говорит тонким девичьим голосом и, судя по всему, хочет казаться моложе своих лет; любит украшать волосы заколками или лентам с небольшим бантиком (Гарри сравнивает их с мухами, которые сели на голову жабе).
Амбридж мертвой хваткой вцепилась в Министерство магии, потому что без своей должности она лишь жалкая полукровка, ненавидящая маглов и вынужденная врать про свое «чистокровное» происхождение. Изо всех сил она демонстрирует дружелюбие и чрезмерную заботу, но за этим скрывается агрессивная и жестокая натура. Любит как физический, так и моральный садизм. Выбирает жертв, за которых никто не заступится, либо тех, кто не пожалуется или им не поверят. Единственный человек, кроме Волан-де-Морта, оставивший Гарри на память шрамы.
«Коллега» Амбридж по садистской линии – Беллатриса Лейстрейндж. Чистокровная волшебница, социопатка [143]. Примкнув вместе с мужем к армии Пожирателей, она постепенно слетает с катушек: вседозволенность, особенно у людей с садистскими наклонностями, до добра не доводит. Ей нравится мучить людей и чувствовать свою власть над ними. В фильмах она не лишена обаяния, однако в книгах не вызывает симпатии: несдержанная, бессовестная, с бесконтрольными инстинктами; любит куражиться, но сникает при виде разъяренного Лорда. Страшная женщина.
К Волан-де-Морту она прикипела всей душой. Беллатриса его самая верная соратница, единственная, кто его никогда не бросит. Беда в том, что социопаты редко испытывают привязанность, но тут, видимо, еще и другая история. Чаще всего они вступают в отношения ради выгоды. Действительно, благодаря Волан-де-Морту Беллатриса получила безграничные возможности удовлетворять свои желания и инстинкты [144]. Управлять ими она не умеет (и даже не пытается), поэтому потерять единственный источник наслаждения для нее равносильно смерти. Не зря Роулинг упрятала ее в Азкабан: если б ее быстро не арестовали, одними Долгопупсами маги не отделались бы. После потери хозяина Беллатриса запросто разнесла бы несколько кварталов. Когда же Темный Лорд возродился, она была готова отдать ему все, включая своих близких.
«– Ты должна гордиться! – безжалостно произнесла Беллатриса. – Будь у меня сыновья, я бы с радостью отдала их на службу Темному Лорду!» (ГПиПП)
Она, не имеющая детей, поучает свою сестру, Нарциссу Малфой, что ей надлежит чувствовать. Какова наглость! Нарциссу и так обступили со всех сторон: мужа упрятали в Азкабан, пытаются отнять сына, а сестра убеждает, что это большая честь.
Несмотря на все деньги мира и связи мужа, Нарцисса – один из самых несчастных персонажей саги. Единственный дорогой ей человек – это сын, который взрослеет и постепенно отдаляется, а тут еще Темный Лорд со своими идеями. Главная цель ее жизни – спасти сына и вывести из ада, в который семья попала благодаря стараниям Люциуса. При этом ее не колышет судьба остальных. Она, не раздумывая, предлагает Снейпу убить Дамблдора вместо Драко, как будто речь идет об игре в покер! Она глуха и слепа к окружающим – они для нее ровным счетом ничего не значат. Закономерно, что в конце седьмой книги, сбежав с поля боя, она жалко ютится с мужем и сыном между столами в Большом зале, «словно сомневаясь, позволено ли им тут находиться» (ГПиДС), и не находит сочувствия у окружающих.