С недавних пор к Брынзе перестали поступать сведения из Города. «Не разогнал ли мой дуралей всех подданных?» – тревожно подумала сова и выслала туда разведку.

Время шло, а лазутчики всё не возвращались. Снарядив новую группу летучих неогодяев и шпикоухов, Брынза на этот раз отправила с ними крыса-телохранителя. Вскоре тот вернулся едва живой и трясущийся от страха:

– Беда, ваше всяческое величество! Беда! У выхода из подземелья засело чудище и хватает всех подряд! Я и сам едва ноги унёс!

«Вот те на! – подумала сова. – Воистину, даже такой мудрый правитель, как я, не в силах всё предусмотреть… Кто же это там ещё завёлся? Посмотрим, нельзя ли использовать эту опасность для нашей безопасности».

– За мной! – скомандовала Брынза и вылетела из Большедыра.

Впереди неё, крадучись, летели мыши-разведчики, а сзади след в след маршировал отряд крыс-телохранителей. Неподалёку от выхода из-под земли Брынза замедлила полёт. Мыши не заметили её манёвра, и вскоре в темноте раздались их предсмертный писк и чьё‑то омерзительное чмоканье, кряхтенье и пыхтенье.

Сова сразу узнала эти звуки: их мог издавать только тот, с кем она не раз встречалась в лесной чащобе, её старый знакомый – паук Караку́р.

– Ты что себе позволяешь, мохнатая каракатица! – завопила возмущенная монархиня. – Откуда ты здесь взялся? Зачем пожираешь моих слуг? Отвечай немедленно!

– Ишь ты, колода лупоглазая! Чегой‑то ты раскомандовалась? Что хочу, то и ворочу! Имею право! – нагло заявил Караку́р.

– Ах ты, старый требу́х! Вот возьму да и превращу тебя в камень! – Колдунья коснулась чёрным посохом паутины, и та вмиг окаменела.

– Поштой-ш-ш!.. Я ш-ш-ш не знал, што ты колдунья… – зашипел до смерти перепуганный Караку́р. – Погоди-ш-ш! Я готов исполнять всё, что тебе заблагорассудится, только убери свой страшный посох, повелительниц-ц-ца…

За то время, что Брынза не видела паука, он превратился в настоящего громилу.

Дело было так. Однажды в сети Караку́ра угодила крохотная птичка. Он тут же набросился на неё и высосал до последней капли. Птица оказалась гораздо вкуснее и питательнее мух и комаров. С той поры паук принялся вязать особо толстую паутину, так что в ней запутывались не только птицы, но даже зайцы и другие малые обитатели леса. На их крови Караку́р стал расти как на дрожжах. И чем больше он становился, тем толще плёл паутину.

Однако вскоре все птицы и звери узнали о кровожадном пауке и начали избегать тех мест, где он раскидывал свои сети. Охотиться в лесу стало несподручно, и Караку́р перебрался в Старую Башню. Он давно уже заприметил, что по ночам над ней кружат стаи летучих мышей.

«Ну что ж! Нет худа без добра, – рассудила Брынза. – Этот кровосос будет охранять вход в Подземное Царство».

– Слушай, Караку́р! Я назначаю тебя стражем верхнего входа. Ты обязан беспрепятственно пропускать моих слуг сквозь свою паутину. Но горе незваным гостям! Ты должен будешь их уничтожать. А за это я буду кормить тебя до отвала!

– Я щ-щ-щастлив! Я так мещ-щ-щтал о нашей встреч-ч-че! – забулькотал Караку́р и торопливо закивал раскосмаченной головой.

– Но берегись, паук! Если только попробуешь меня обдурить, я окаменю весь лес и превращу тебя в каменное чучело – Караку́рище…