(Примечание. Если зверь мяукает как кошка, ведет себя как кошка и выглядит как кошка, то он все-таки кошка)

– Сколько можно спать? – гневно возопил голос у меня над ухом. – Я вас спрашиваю, молодая леди!

Я только перевернулась с боку на бок и голову подушкой накрыла. Не знаю никакой молодой леди. И старой тоже. Хр-р-р.

– Не сметь храпеть! – взвизгнул голос совсем близко. – Какая вопиющая непочтительность!

– И чего так орать? – спросила я недовольно и таки разлепила глаза.

Ой. Мать моя монтировка и отец шуруповерт!

– Наконец-то, – пожилая гномка сложила руки на пышной груди. – Горазды же вы спать, молодая леди.

И все бы ничего, но… Сквозь нее обои просвечивали!

– Что за… – я потерла глаза. – Вы кто?!

Может, это местная достопримечательность? Очень уж эта дамочка в интерьер вписывалась. Лицо надменное – это раз. Платье пышное – это два. Ну и грозди драгоценностей в ушах, на шее и на пальцах – это три. Все один к одному. Только вот гномка…

– Безобразие, – поджала она губы. – Мало того что не обеспечили мне должный прием, так вдобавок не узнают!

Только теперь в голове моей забрезжил свет.

– А! Вы бабка Неодима, что ли?

– Какая непочтительность к достойным предкам!

– Чьим? – фыркнула я и широко зевнула. – Меня папенька даже не признал, между прочим.

Тут я немножко душой покривила, под конец жизни Неодим все-таки одумался. Но люфт был такой небольшой, что им можно пренебречь. Целых двадцать пять лет, если считать пребывание в утробе, против одного-единственного дня. И что, я теперь должна залиться слезами умиления? Пфе.

Со злости призрачная бабка аж к потолку воспарила. Прямо как на реактивной тяге.

– Не смей так говорить об отце! И ты, невоспитанная девчонка, хочешь получить фамильную сковороду?!

– Да не особенно, – призналась я, подумав. Мало ли что к этой самой сковороде прилагается?

– Но… – она даже растерялась. – Разве ты не хочешь снять приворот?

– Хочу, конечно! – хмыкнула я, принюхиваясь. Откуда-то пахло кофе и… яичницей, кажется? – Но может, мы и без вас справимся?

Все лучше, чем ходить на цыпочках перед этой призрачной каргой!

И что-то подсказывало мне, что долго она не выдержит. Скучно, небось, быть неприкаянной душой?

Прабабка надулась. Как же, не оценили, не пали ниц! Хе-хе.

Я сладко зевнула и выбралась из постели.

Даже сквозь плотные шторы уже пробивался яркий свет. И я не то чтобы выспалась, но чувствовала себя вполне сносно.

А раз так – марш вперед, кофе зовет!

* * *

На кухне обнаружился Стефан – в фартучке поверх делового костюма с галстуком! – и еще один типчик, уписывающий за обе щеки скворчащую яичницу.

Я обалдела.

Потрясающая наглость! И это после того, как он натравил на меня полицию?

А главное, с какой стати Стефан его кормит? Моим, между прочим, завтраком!

Хорошо, хорошо. Еды с лихвой хватило бы на пятерых. Но сам факт!

Стефан шагнул мне навстречу. Обнял. Шепнул:

– Ты сопишь, как ежик. Доброе утро, любимая.

– Доброе? – я покосилась на, чтоб его, кузена. – Утро?

– Два вопроса в одной фразе? – хмыкнул жених и легонько поцеловал меня в губы. – Скажем так, для тебя сейчас утро. И оно определенно доброе. Раз ты проснулась.

Оптимист!

– Хочу кофе, – буркнула я и высвободилась из его рук.

– Привет, – этот самоубийца, который мне вроде как родственник, еще и вилкой помахал. – Не убивай, я по важному делу. – И сунул в рот еще кусок колбасы.

Я даже восхитилась. Такая наглость – это даже не второе счастье, это первое и главное.

– Да ладно? И какому?

Кузен вздохнул.

– Признаваться. – Он облизал вилку и посмотрел на Стефана: – А ты отлично готовишь! Кузина с голоду не умрет.

Ой, можно подумать. Я тоже, между прочим, не безрукая. Даже торты печь умею! Просто в последнее время мне в мастерской возиться поинтереснее.

Погодите-ка. Признаваться? Неужели все окажется так просто?!

– В чем? – осведомился Стефан мягко. – Не в убийстве, я полагаю?

– В контрабанде, – разбил мои надежды кузен. – И в подставе со станком… Но я могу извиниться!

– Засунь свои извинения, – буркнула я и плюхнулась на стул, – сам знаешь куда. Может, все-таки ты убил, а?

– Прости, – развел руками кузен. – Зачем мне это?

– Ради наследства? – спросила я со слабой надеждой. – Ну ты же не знал, что он завещание изменил!

– Знал, – пожал плечами дорогой кузен. – Это была только часть плана…

– Мастер Неодим собирался сбежать, – заключил Стефан, прищурившись. – Инсценировать собственную смерть и скрыться, оставив Ирэн разбираться со всеми проблемами. Так?

Кузен только кивнул, а я посмотрела на жениха с возмущением:

– И ты молчал?

– Это были лишь подозрения, – Стефан дернул острым ухом. – Без каких-либо доказательств.

– Все равно надо было сказать.

– В следующий раз – непременно, – заверил Стефан с самым серьезным видом. Ну да, ну да. Верю. – А сейчас нам следует выслушать нашего гостя, ты не находишь?

– Ладно, – буркнула я и посмотрела на кузена: – Валяй.

– Ну-у-у, – протянул он и почесал нос. – Не думаю, что вам будут интересны подробности.

– Мы готовы поскучать, – заверил Стефан и присел на край стола.

А хорош! И пусть рядом с гномом смотрелся он как проволочка рядом с толстенным кабелем, тут надо еще подумать, в чью пользу сравнение. Я залюбовалась даже. Гибкий, жилистый, крепкий. Живой и умный взгляд ярко-зеленых глаз, правильные черты, забранные в высокий хвост золотистые волосы… И все – мое!

Кузен вздохнул:

– А ты будешь моим адвокатом?

Я аж глаза вытаращила. Вот это номер!

Стефан, кажется, нисколько не удивился. Хмыкнул:

– Давно мне не делали столь любопытных предложений. Я полагаю, моим гонораром будет ваш откровенный рассказ?

– Ну да, – ухмыльнулся этот… жук. – По-моему, хорошая плата.

Стефан склонил голову к плечу:

– Насколько я понимаю, неправедно нажитые капиталы покойного Неодима достались вам? Вряд ли он официально показывал все свое богатство.

– Хочешь, чтобы я поделился? – догадался кузен, почесал нос и махнул рукой. – А, ладно! Все равно там и мне, и детям с внуками хватит.

– Вы неправильно меня поняли, – покачал головой Стефан. – Мне не нужны деньги, полученные столь сомнительным способом. Ирэн, я полагаю, также. Я хочу, чтобы вы учредили фонд для выплаты стипендий способным детям-полукровкам, которые захотят получить достойное образование. Дорогая, ты ведь не против?

Я только кивнула, умирая от гордости и – что уж тут – умиления. Он помнил, как я ревела, когда мой друг, талантливый мальчишка, вынужден был уйти из университета. У него сильно заболела мать-человечка, а отец, тоже гном, отказался им помогать. Пит был слишком гордым, чтобы взять у меня деньги. Он бросил учебу и устроился простым автомехаником, чтобы платить за лечение матери. Тоже неплохо, но ведь у него был талант! А потом Питу крупно повезло. Богатый меценат предложил ему грант на учебу. Конечно, год пришлось пропустить, но он все-таки доучился!

Стефан никогда не говорил, как ему удалось это провернуть. Просто пожал плечами и сказал: «Ты о нем беспокоилась». И в этом он весь.

Кузен раздумывал недолго. Протянул руку и сказал:

– Заметано.

– Рассказывайте, – велел Стефан чуть нетерпеливо и бросил взгляд на часы. – Сержант Стеббинс обещал вскоре к нам наведаться. Полагаю, вам лучше успеть до его визита.

– Да уж, – криво усмехнулся кузен и поправил очки. – Скажите ему, что я согласен на сделку со следствием. Я все расскажу, а взамен мне позволят уехать.

Лихо! Я чуть на месте не подпрыгнула. Он за этот самый рассказ покупает и лучшего адвоката, и индульгенцию от правосудия? Вот же!..

– Недурно придумано, – одобрил Стефан, усмехнувшись. – И вы что же, готовы сдать соучастников без зазрения совести?

Кузен помрачнел:

– Это пусть их совесть мучает.

– Уже пытались от вас избавиться? – догадался Стефан. – Совершенно логичный шаг, если учесть, что мэра она уже убила. Полагаю, вы были в числе тех немногих, кто знал о Кейладиэль… Или миссис Поттер, называйте, как хотите.

А! Так вот почему кузен прибежал сдаваться. Припекло.

Кузен странно на него посмотрел.

– Ты уже и про эльфов раскопал? – он вдруг широко улыбнулся и хлопнул себя по коленям. – Значит, я не прогадал. Ты умный парень.

– Благодарю, – ответил Стефан сухо и подчеркнуто взглянул на часы. – Напоминаю, времени у нас немного, так что давайте ближе к сути. С чего началась эта афера?

– Ну, – кузен почесал кончик носа. – Дядя поймал одного из своих сотрудников на контрабанде. Вроде как тот подменил часть ферромарганца какими-то гномьими поделками, а тут исхитрился это дело легализовать через дальнего родственника, который служил клерком. Подробностями я, честно говоря, не интересовался. Дядя поначалу вспылил, а потом подумал: а почему бы и нет?

– Действительно, – пробормотал Стефан, чуть морщась. – Вы продолжайте, продолжайте. Кстати, он этого сотрудника уволил?

– Нет, – удивился кузен. – С чего бы? Наоборот, дядя с ним договорился. То есть сам он ничего в этом не соображал…

– Поэтому нанял советника, – закончил Стефан понимающе. – По вопросам незаконного обогащения.

– Ну… да. Дела на заводе тогда шли совсем плохо. Я не особенно вникал, но дядя был в отчаянии. А тут все получалось, причем на удивление легко. Он договорился с мэром Джонстона, помог ему переизбраться на новый срок. И с эльфами этими. Он же придумал их замаскировать, чтобы не вызывать подозрений и одновременно держать руку на пульсе.

– А вы стали его помощником, – кивнул Стефан. – Я не спрашиваю, что вас на это толкнуло. Но вы же не могли не понимать, насколько это рискованно!

– Вот-вот! – поддакнула призрачная дама, выплывая из стены. Тьфу, я совсем про нее забыла. – Вы с Неодимом поставили на кон фамильную честь, наше доброе имя…

– И долги, завещанные семье вашим третьим мужем, прабабушка, – мрачно огрызнулся кузен.

Она поджала губы:

– Это была моя ошибка, за которую я не устаю корить себя вот уже семьдесят лет. Но не заговаривай мне зубы, мальчишка! И не пытайся снять с себя ответственность.

– Можете лишить меня наследства, – съязвил он. – Что? А, вы уже померли?

Прабабушка – как ее хоть зовут? – оскорбилась:

– Да как ты смеешь!..

Стефан кашлянул.

– Не хотелось бы вас отвлекать, но времени мало. Продолжайте, мастер Эрбий. Я правильно понимаю, что мэр помогал вам с легализацией товара?

Прабабка надулась и взмыла к потолку. Пусть, не до нее сейчас.

– Ну да. – Кузен остыл так же быстро, как и вспыхнул. – Покупал через подставные фирмы и сразу перепродавал. В результате следующий покупатель уже получал вроде как местный товар, со всеми нужными документами. Схема нехитрая, но надежная.

Он вздохнул.

– Рано или поздно вами всерьез должна была заинтересоваться служба безопасности, – Стефан хмыкнул. – Ваш небольшой бизнес как-никак подрывал основы гномской торговли.

– Зря вы связались с бурами, – влезла я. – Гномы не могли такого спустить.

Кузен развел руками:

– Я говорил дяде, что это слишком рискованно. Но он к тому времени уже поверил, что у него все схвачено… А потом мы узнали о безопасниках, которые уже встали на след. И дядя решил выйти из дела.

– А как же вы? – осведомился Стефан с иронией. – Вас он планировал оставить ни с чем? Или вы также намеревались податься в бега?

– Нет, конечно! – кузен помотал головой. – Дядя собирался сделать меня генеральным директором. С пакетом акций, конечно. Ты, кузина, уж извини, была бы мне не указ, хоть и считалась бы владелицей. Уволить меня мог бы только совет акционеров.

– Полагаю, и безбедное существование вам было обеспечено. Скажем, вклад в надежном банке с возможностью спокойно жить на проценты, – Стефан кривовато улыбнулся. – А поскольку формально наследство досталось бы не вам, то не составило бы труда избежать любых претензий как со стороны закона, так и со стороны кредиторов. Верно?

Кузен только руками развел:

– Прости, кузина. Это не я придумал.

– Да уж, – буркнула я, незлым тихим словом поминая папеньку. Одни проблемы от него – что от живого, что от мертвого. И принялась жевать уже порядком остывшую яичницу.

– Как видите, убивать дядю мне смысла не было.

– Зачем марать руки? – съязвила я. – Ну да, ну да. А станок мой зачем стащили?

– Это была идея дяди, – сразу же отбрыкался родственничек, чтоб его. – Он решил тебя наказать. За строптивость, как он выразился. И приказал Полпенни, ну, Сулмендиру, спрятать станок. Дождаться, пока ты заявишь о краже, и…

– Получить отличный рычаг давления, – закончил Стефан. – А после его смерти вы не стали ломать игру.

– Я был зол, – признался кузен со вздохом. – Столько работы псу под хвост…

– Работы!.. – возмутился призрак сверху.

Мы дружно сделали вид, что не услышали.

– Ты никак не соглашалась, – продолжил кузен чуточку даже виновато. – Вот я и решил, что это может сработать. Извини.

Я отвернулась. И как на это реагировать?

Звонок в дверь был очень кстати.

– По-видимому, сержант, – решил Стефан и спрыгнул со стола. – Я открою. А вам, мастер Эрбий, пока следует спрятаться. Как, полагаю, и вам, миссис Ферра.

Так вот как ее зовут! Железяка, значит?

Гномы – живой и мертвая – спорить не стали. Переглянулись и испарились. И ладно еще призрак, ей сквозь стену пройти – раз плюнуть. Но кузен-то как?! Я только моргнуть успела!

Шаги сержанта Стеббинса были слышны издалека. Он топал по паркету с грацией мамонта. Как будто не человек, а металлический истукан!

– А, мисс Саттон, – сказал он кисло, остановившись на пороге кухни.

Стефан хмыкнул:

– Вы рассчитывали найти здесь кого-то другого? Проходите, сержант.

Полицейский шагнул вперед.

– От вас уже не знаешь, чего и ждать! – сказал он с досадой.

– Насколько я понимаю, – вздохнул Стефан, не слишком удивившись, – ваше предприятие успехом не увенчалось?

Сержант посопел и махнул ручищей:

– Какое там! Теперь у меня на руках труп этой девицы, мисс Миртл Керн, беглые эльфы и записка. Вам, между прочим!

– Труп? – огорчилась я.

Миртл, конечно, здорово меня подставила, но… Она же влюбилась, дурочка! И верила каждому слову этого эльфа. Слишком дорогая цена за простую доверчивость.

– Убийство? – уточнил Стефан, бросив на меня короткий взгляд.

– Задушена, – коротко ответил сержант и грузно опустился на стул. – Уф. Шелковым шарфом. Дорогая вещица, между прочим. Эльфийский шелк! Видимо, любовник подарил.

Стефан напрягся:

– Следовательно, вы установили, что у нее был роман с эльфом?

– Да толку-то? – отмахнулся сержант. – Ну, допустим, в дневнике она много о своих чувствах к этому эльфу писала. Любовь, морковь… Обычные девчачьи розовые сопли, тьфу. Даже упоминала, что шарфик этот он ей подарил. И что дальше?

Стефан вздохнул и потер переносицу:

– Имени, я полагаю, она не называла? Особых примет тоже?

– Я полночи эту ерунду читал, – признался сержант с досадой. – Думал, хоть что-то найдется. Да какое там! А когда я сумел-таки доказать судье, что нужен ордер на обыск (не из-за героя-любовника, конечно, а из-за этой стервы-секретарши!), птички уже упорхнули. Письмо только оставили. Вам, между прочим, адресованное! – И посмотрел на Стефана с такой обидой, будто тот ему в чашку плюнул. О, кстати!

– Будете кофе? – спросила я миролюбиво и заглянула в собственную опустевшую чашку.

Сержант крякнул:

– Не откажусь.

Я кивнула и поднялась, Стефан же осведомился:

– Могу я ознакомиться с письмом?

– Ну, это скорее записка. – Сержант поколебался и махнул рукой. – А, ладно. Что уж там. Но могли бы и поделиться, что она вам там нарассказывала!

– Это были бы показания с чужих слов, сержант, – ответил Стефан рассеянно и развернул тонко пахнущий духами лист. Вчитался. Хмыкнул.

– Ну, что там? – я изнывала от нетерпения, но под руку Стефану не совалась. Знаю я эти эльфийские послания! Три страницы завитушек и реверансов, одно предложение по сути. Все равно Стефан мне выжимку перескажет.

Он не обманул моих ожиданий:

– Здесь написано, что о мастере Неодиме она рассказала правду. И что хотела бы, чтобы мы сумели отыскать его убийцу.

– Как думаете, врет? – спросил сержант мрачно. Ему-то куда ни кинь – везде клин. Хоть неведомый убийца, хоть убийца в бегах – полиции это ничего хорошего не сулит.

– Жаль вас разочаровывать, – вздохнул Стефан и убрал бумажку в карман. – Однако зачем бы ей это понадобилось? Едва ли у вас есть шансы найти данных эльфов, куда бы они ни скрылись.

– Они же под личинами разгуливали, – поддакнула я, ставя перед сержантом полную чашку. – Что им мешает эти личины поменять?

– В действительности это не так просто, – заметил Стефан. – Однако вполне реально.

– Угу, – буркнул окончательно скисший полицейский и уткнулся в чашку. – И вообще, улик же никаких! Что эти двое – эльфы под личинами, знали только главари их шайки, а их уже на свете нет… Так что мне бы еще, поди, извиняться перед этими голубками пришлось!

– Полагаю, – тонко улыбнулся Стефан, – этой беде я сумею помочь…

Его прервала настойчивая трель звонка.

Я только глаза закатила. И стоило из гостиницы съезжать? Сюда тоже визитеры так и шастают!

– Любимая, – мягко сказал мой жених. – Полагаю, это к тебе.

– О? – удивилась я. – О! Точно.

Одним глотком допив кофе, я поскакала открывать. И ничуть не удивилась, увидев на пороге Пайпер и мастера Молибдена. Стояли они – ну и дела! – на максимальном расстоянии друг от дружки. Причем так демонстративно, хоть формулу антагонизма выводи. «Пайпер + Молибден = вражда навек».

– Привет, – буркнула Пайпер и шагнула вперед. – Я тут подумала… О, сержант! Какая встреча.

– Здравствуйте, мисс Йеллоу, – с кислым видом сказал полицейский. – А вы что это тут делаете? – И посмотрел с таким явственным подозрением, что журналистка взвилась.

– А что, нельзя? Я не могу прийти в гости к подруге? Между прочим, у нас свободная страна, сержант!

Не скажешь же: «У нас тут в подвале гном без сознания. Мы на нем опыты ставим».

Даже если это чистая – дистиллированная! – правда.

– Вместе с мастером Молибденом? – уточнил сержант, буравя серыми глазками вошедшую в раж Пайпер.

Кажется, он крепко обиделся за вчерашнюю попытку журналистки его обворожить. При помощи магии, что здорово усложняло дело. Ну не такой же сержант идиот, чтобы не осознать – пусть даже задним числом, – что это было.

– Мы не вместе! – сказали Пайпер с Молибденом хором.

Я аж умилилась.

На наше счастье, вмешался Стефан.

– Сержант, – позвал он негромко. – Мой клиент не может долго ждать.

Несколько мгновений сержант колебался между лопатой в руках и бульдозером в магазине.

– Иду, – буркнул он нехотя.

Бросил на Пайпер выразительный взгляд и утопал в дом.

Уф!

– Приступим? – деловито осведомилась Пайпер и руки потерла.

Молибден поморщился.

– Поаккуратнее, – попросил он хмуро. – Это мой друг, между прочим.

– Вот именно, – Пайпер по-змеиному улыбнулась. – Как говорится, скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты!

Гном набычился:

– Титан – жертва!..

– Ша! – я вклинилась между ними. – Так хотите привлечь внимание?

Они опомнились и… не скажу «устыдились», но хотя бы взяли себя в руки. Взрослые существа, а ведут себя как несмышленыши!

Хотя все мы глупеем, когда в дело вмешиваются чувства, что уж тут. А не заметить, что проблема именно в этом, мог разве что слепой. Между этими двумя такое напряжение искрило, хоть аккумуляторы заряжай!

* * *

Прекрасный принц – то есть не очень-то прекрасный и совсем не принц – мирно спал в гробу. Над ним, как мотылек над лампой, реял недовольный призрак.

– И какие умники додумались придать артефакту такую форму? – вздохнула я, свежим взглядом оглядев это великолепие. Вчера я была слишком сонной, чтобы по достоинству его оценить.

«По достоинству» в данном случае означало: «Какой псих это сделал?»

– А что не так? – удивился Молибден, окидывая художества неизвестного умельца хозяйским взором. – Это рационально.

– Это – гроб! – фыркнула журналистка. М-да, не работать ей в рекламном отделе. Зато разоблачать кого-нибудь – в самый раз.

– Это – эргономичная форма, – воздел палец гном.

– Уже почти двенадцать, – прозрачно намекнула я. – Не знаю, как у вас, а у меня еще куча дел.

– Точно! – спохватилась Пайпер и сунула нос в блокнот. – Где-то тут у меня был обряд, который надо проводить точно в полдень… А, вот! – И она торжественно предъявила нам свои записи.

Вчитываться я не стала – нервы дороже, – только выхватила взглядом ингредиенты. Поваренная соль, чистое блюдо – ну, это просто. А вот следующий пункт был посложнее.

– Фотография? – удивилась я. – Зачем, если у нас есть живой гном?

Пайпер только плечом дернула.

Зато призрачная гномка громко фыркнула и подлетела к нам ближе:

– Ты собираешься макать его лицом в соль? Там надо проделать именно это. Хоть бы инструкцию прочитала.

– Пф-ф-ф! Технари их не читают.

– Пока что-нибудь не сломают, – хохотнул Молибден. – Кстати говоря, откуда у вас такие познания, миссис Ферра?

– Мой третий муж, – поджала губы прабабка, – обожал внимание. И регулярно приносил мелкие привороты.

Хорошо еще, не болячки… Но вслух я этого, понятное дело, не сказала. Зачем добавлять реактив, если тебе не нужна химическая реакция?

Глаза Пайпер вспыхнули:

– И вы не обращались к ведьме?

Гномка прищурилась:

– Чтобы говорили, что дыма без огня не бывает? Мол, верных мужей не привораживают. А если приворожили, значит, дал повод. Спасибо, не нужно!

Я откашлялась:

– Вернемся к нашим, кхе-кхе, гномам. Где снимок брать будем?

Мастер Молибден молча вытащил из кармана фото. Пайпер взглянула – и округлила глаза:

– Ты что, прямо в гробу его снимал?

И впрямь, мастер Титан на снимке был с закрытыми глазами и до того умиротворенным лицом, что оторопь брала.

Гном посмотрел на нее, как на несмышленого ребенка.

– Разумеется. Я, знаешь ли, с собой фотокарточки друзей не ношу. И если помнишь, вчера пролистал твои записи. Так что у меня было время подготовиться… Кстати, блюдо, соль и прочее я тоже припас. Вон в том углу.

Пайпер с ответом не нашлась. Почесала кончик носа, тряхнула головой и потерла руки:

– Начнем!

На блюдо с щедрой порцией соли, как гроб в разверстую могилу, легла фотокарточка.

Пайпер распрямила спину и заговорила речитативом:

– Соль белая и чистая, помоги и Титану очиститься, от чар и колдовства избавиться. Сказано!.. Соль белая и чистая…

И так девять раз. У меня под конец аж в ушах зазвенело.

А Титану по-прежнему хоть бы хны. Ну ничем его не проймешь!

– Целовать не буду, – сразу отперлась я.

Во взгляде Молибдена читалось: «…а придется».

Ха! Зря я, что ли, отвертку прихватила? Пусть попробуют заставить!

– И не надо, – Пайпер сунула блюдо вместе с фото куда-то за банки с огурцами и отряхнула руки. – Поцелуй уже не сработал, вычеркиваем. Думаю, достаточно пальчиком потыкать.

Пальцы мне еще пригодятся. Может, палочкой? О!

– А отверткой можно?

Молибден посмотрел на меня оч-ч-чень выразительно.

– Это все ерунда! – не выдержала призрачная гномка. – Все равно ваши усилия пропадут втуне.

Гном напрягся и подался вперед.

– Информация? – спросил Молибден с такой надеждой, что ясно было: в человеческом колдовстве он уже разочаровался. Еще пара-тройка таких попыток, и он потащит-таки друга к нормальной ведьме. Может, и к лучшему?

Бабка склонила голову к плечу. Я ожидала услышать что-то вроде: «И что мне за это будет?», – но она сжалилась.

– Ладно уж, расскажу. Я там навела справки, благо в моем нынешнем состоянии некоторые вещи проделать куда проще… О чем это я? Ах да. Эту мерзость – я о привороте – заказали родители мальчишки. Очень уж внуков хотели, а он ни в какую.

Она выразительно кивнула на Титана.

Молибден помрачнел, но удивленным не выглядел.

– Так я и думал, – вздохнул он. – А Неодим зачем в это ввязался?

– Кое-что для себя выторговал, – ответила бабка уклончиво. Все ему мало было! – Я не очень поняла, но речь шла о том, что моя правнучка понесет сразу, у них плодовитость в роду.

М-да. Подгадила мне тут наследственность… А я уже, значит, «правнучка»? Ну-ну.

Молибден покосился на меня, однако расспрашивать не стал.

– Может, тогда они сами приворот снимут? – спросила я со слабой надеждой.

Прабабка только вздохнула:

– Гафний, отец Титана, очень упрям. Очень. Если он что-то решил, то в гроб ляжет, а не отступит.

Пока лечь в гроб пришлось Титану.

– М-да, – только и сказал Молибден.

– Значит, пробуем дальше? – встряла Пайпер и блокнотиком потрясла, выразительно так.

Гном смерил ее неприязненным взглядом:

– И толку?

– Милочка, – вторила ему гномка. – Заказчики очень богаты. И не поскупились на первоклассные чары, для единственного-то сына. Так что эти ваши… пляски решительно бесполезны!

Пайпер надулась, а Молибден взмолился:

– Миссис Ферра, пожалуйста, отдайте Ирэн сковородку! Сами же видите, ситуация безвыходная.

– Безвыходная, – парировала гномка, – она разве что для Титана. А мне до него какое дело?

Молибден вдохнул. Выдохнул. И сказал очень спокойно:

– В таком состоянии Титан может пробыть не дольше двух недель. Сутки уже прошли.

Бабка лишь плечами пожала:

– Я не могу передать фамильную сковороду, не убедившись, что девчонка ее достойна. А Титан… Если что, фото для надгробия у нас уже есть.

Какая добрая женщина!..

* * *

Тыкать Титана пальцем все же пришлось. Продумав как следует технику безопасности, да-да.

Правой рукой я держала крышку, а левой легонько потрепала нашего спящего принца по щеке.

Титан отреагировал моментально. Вскинулся, вытянул губы трубочкой, подался вперед… Мол, целуй меня еще! И ручищи протянул.

В общем, вовремя я захлопнула крышку. Очень-очень вовремя.

– Кхм, – громко прочистил горло Молибден, до того молча стоявший рядом. – Не хочу ничего сказать, но… Ты вообще-то по голове его саданула.

– Ему же больно, – поддакнула Пайпер, заглядывая в гроб.

У смирно – опять! – лежащего под хрустальной крышкой Титана на лбу уже наливалась шишка. Вот ведь!..

– Ему полезно, – буркнула я. – Вдруг вместо удара сковородкой сработает?

Они осуждающе молчали. В другое время я бы умилилась такой слаженности, но теперь лишь дернула плечом.

– Сильна, внучка! – протянула бабка уважительно.

– Может, тогда отдадите сковородку? – воспрянула духом я, но она сделала вид, что оглохла. – Ну и ладно. Лично я иду к Стефану, а вы как хотите.

* * *

Стефан поднял голову от бумаг. В гостиной он был один – ни кузена, ни сержанта.

– Ушли, – ответил Стефан на незаданный вопрос и поднялся мне навстречу. – Как прошло?

– Сам не догадываешься? – проворчала я и на мгновение прильнула к его груди.

Жених вздохнул, коснулся губами моих волос.

– Любимая, не расстраивайся. Полагаю, миссис Ферра все-таки вручит тебе сковородку… рано или поздно.

– То-то и оно, – буркнула я. – А времени у Титана в обрез. И мне, веришь, домой хочется – просто ужасно! Но вернуться мы не можем, так? – И носом шмыгнула. Позорище.

Он погладил меня по спине:

– Все будет хорошо. Все вопросы касательно твоего станка и контрабанды уже разрешились, осталось довести дело до конца.

– А как? – фыркнула я и быстро поцеловала его. Коротко. А то вон, глазеют.

Молибден отвел взгляд, а Пайпер тайком показала мне большой палец.

Стефан кашлянул, пригласил со вздохом:

– Присаживайтесь. Я как раз изучал списки, предоставленные Иттрией.

Я чуть не хлопнула себя по лбу. Вот курица! Совсем же о них забыла. Мельком взглянула и отложила. Нет бы изучить!

– И что там? – живо заинтересовался Молибден.

Стефан пожал плечами и вернулся за стол.

– Взгляните сами. Боюсь, это вряд ли нам что-то даст.

– Ого! – присвистнул гном, оценив масштаб, и дернул себя за бороду.

– Даже о-го-го, – согласилась Пайпер, заглянув ему через плечо.

Ну и я, конечно, не утерпела.

И кого там только не было!

Среди десятков неизвестных имен – к которым, между прочим, были скрупулезно дописаны причины вражды – встречались и знакомые. Мастер Лантан, к примеру. Ну, тут все понятно – старый и новый мужья одной женщины редко дружат. С мастером Церием, как оказалось, у папеньки были трения по работе. Мастер Празеодим был стыдливо указан в самом конце, с коротенькой припиской «ссора из-за бизнеса». Обтекаемо, м-да.

– Она что, сюда вообще всех знакомых гномов включила? – осведомилась Пайпер скептически. – Как-то многовато у вашего покойника было врагов.

– Папенька, – вздохнула я, – был личностью деятельной и разносторонней.

– То есть козлом, – перевела Пайпер с культурного на человеческий.

Я хмыкнула и кивнула:

– Именно!

Нас прервал торопливый звонок в дверь.

– Я открою, – я вскочила на ноги. От всех этих версий, рассуждений, подозреваемых и прочей муры уже голова пухла.

На крыльце переминалась с ноги на ногу… Иттрия. Легка на помине!

– Я на минуточку, – быстро сказала гномка и нервно огляделась. – Только хотела сказать, что все готово. Прямо сегодня!

Глаза у нее лихорадочно блестели.

– Что?.. – удивилась я и лишь потом сообразила: – Точно. Побег.

– Тс-с! – испугалась она и прижала палец к губам. – Вдруг кто-то услышит?

– Кто? – я оглядела пустую улицу. В этом районе прохожих мало, тут больше на авто разъезжают.

– Мало ли… Просто не надо, хорошо? – И она просительно уставилась на меня большими глазами.

– Да пожалуйста, – я кашлянула. – Жду.

– И еще, – Иттрия прикусила губу, подалась вперед и прошептала быстро: – Мне один человек сказал… Только он просил не называть его имя, понимаешь? В общем, он таксист. И той самой ночью подвозил какого-то гнома от гостиницы до дома по улице Буков. Дом двадцать четыре, он точно запомнил!

– Спасибо, – сказала я растерянно. Вот повезло так повезло. И где-то же я уже слышала этот адрес… Или читала?

Я так задумалась, что лишь машинально помахала рукой, когда гномка торопливо попрощалась.

И все-таки, где?..

– Дом мастера Лантана, – подсказал стоящий на пороге гостиной Стефан.

– Ну вот, – сказала я довольно и руки потерла. – Теперь все ясно!

* * *

– Думаешь, это мастер Лантан убил? – спросила Пайпер скептически. – Из ревности?

Я почесала нос. М-да, мотив и вправду сомнительный. Понятное дело, Лантан и Неодим друг дружку не любили. Но какой смысл папеньку убивать? Тем более сейчас, через много лет после развода?

Мы устроили небольшое совещание, причем Стефан под благовидным предлогом выставил призрачную бабку. Никто, конечно, не помешал бы ей подслушивать из стены, но на глаза не показывалась – и то заевшему механизму машинное масло.

– Факты – штука упрямая, – сказала я, мотнув головой. – Первое. Эльфийка подслушала спор папеньки с каким-то гномом. Второе. Какой-то гном ехал ночью из гостиницы до дома мастера Лантана. Думаешь, это совпадение?

– Что до подслушанного разговора, то ссора была не из-за женщины… – заметил Стефан рассудительно. – Кстати говоря, в деле имеются улики против Лантана и против секты.

– Точно! – щелкнула пальцами я. – Что, если это мачеха – глава секты? У нее были веские причины свихнуться и начать мстить! И людей она, понятное дело, не любит. Как-никак, моя мама у нее мужа увела.

– И ребенок из-за этого погиб, – произнесла Пайпер задумчиво. Она оперлась локтями о стол и пристроила голову на переплетенные пальцы. – Слушай, а ведь вполне может быть!

– Спор из-за гномских дел тоже укладывается в общую картину, – подал голос Молибден. – Идея закрытого общества, которого добиваются сектанты, Неодиму точно не импонировала.

– Разумеется, – тонко улыбнулся Стефан. – Учитывая его причастность к контрабанде. И все-таки эта версия кажется мне несколько спорной…

– Предложи другую, – обиделась я.

Наконец что-то начало получаться, а тут он со своими сомнениями.

– Нужно все проверить! – вторила мне Пайпер. Глаза у нее горели. – Помните, что говорил Эрбий? У главы секты что-то с пальцами на руках! Вот мы эту Ванадию и проверим.

План был прост, легко исполним – и тем привлекателен. Увы и ах, Стефан от него камня на камне не оставил.

– И под каким предлогом вы намереваетесь вломиться в дом почтенного гнома? – осведомился Стефан, приподняв брови. – Никто из нас не вправе допрашивать ни Лантана, ни его супругу.

– А полиция… – начала Пайпер.

– Нет оснований, – пожал плечами Стефан. – Сами посудите, что у нас есть? Подслушанный разговор? Кейладиэль не видела говорившего, кроме того, она так и не дала показания официально. Информация о некоем таксисте, без имени и прочих данных? Вам самой не смешно?

Пайпер сникла.

А я сказала решительно:

– Зато лично мне никто не мешает к ней нагрянуть. По-родственному. Я даже тортик куплю!

* * *

Понятное дело, Стефан увязался со мной. На правах, так сказать, будущего члена семьи.

И торт мы купили, а как же!

Таксист – может даже, тот самый – довез нас до утопающего в цветах домика. Яркие анютины глазки, сочно-оранжевые бархатцы, озорные вьюнки. Даже не верилось, что тут могут жить сектанты и убийцы!

Хотя внешность обманчива. Может, это и домов касается?

Стефан ничего не сказал. Окинул взглядом цветочное буйство, покачал головой и молча нажал кнопку звонка.

Дверь распахнулась почти сразу. Хозяйка – в кокетливом фартучке и с прихваткой наперевес – широко улыбалась. При виде нас ее улыбка потускнела.

А я замерла, с трудом сдерживаясь, чтобы не завопить: «Я же говорила!»

Рука мачехи была перемотана. Под слоями бинтов прятался не только мизинец, но и почти вся кисть.

– Добрый день, – вежливо сказал Стефан. – Можно нам войти?

А я широко оскалилась и эдак ненавязчиво продемонстрировала коробку из кондитерской, перевязанную атласным бантом.

Видно было, что мачехе очень хочется захлопнуть дверь у нас перед носом. Вот прямо очень-очень! На наше счастье, гномские традиции такого не позволяли. Дверь открыл? Сам дурак. Будь добр гостя впустить, напоить-накормить и о здоровье расспросить. Уж это-то даже я знала!

– Ну входите, – не слишком тепло пригласила она и нехотя посторонилась.

Хотя на ее месте я бы тоже не очень радовалась…

Все-таки идея с тортом была гениальной!

Раз мы принесли угощение, хозяйке волей-неволей пришлось поить нас чаем. С тем самым тортиком, да-да.

Только вот тишина – напряженная, предгрозовая – повисла в комнате ядовитым туманом. Гномка молча накрыла на стол и села напротив, грея ладони о чашку с чаем.

– Могу я узнать, – начал Стефан, кашлянув, – что у вас с рукой? Возможно, эльфийская магия могла бы помочь?

Он всегда умел добиваться своего исподволь, осторожно. Молодец, уважаю. Даже обидно, что сама я так не умею.

– А, ерунда, – отмахнулась мачеха. – Немного обожглась, вынимая противень из духовки. Пройдет.

– И это из-за ерунды вы перемотали себе всю руку? – встряла я. – Лучше пусть Стефан глянет.

Она бросила на меня взгляд, в котором благодарности – вот сюрприз! – не было ни грамма.

– Что вам надо? – спросила гномка, со стуком поставив на стол чашку. – Говорите, зачем пришли. И проваливайте!

М-да, в родственный визит она явно играть не собиралась.

Стефан выразительно на меня посмотрел. Поняла, не лезу.

– Вам лучше пригласить кого-нибудь из мужчин, – сказал он спокойно. – Думаю, ваш муж и его брат устроят обе стороны.

– Даже так? – приподняла брови гномка. – Значит, разговор серьезный?

– Более чем, – подтвердил Стефан хладнокровно. – Мы можем, разумеется, продолжить в полиции…

Она разом подобралась. Посерьезнела.

– В полиции? Что же, считайте, что вы меня убедили. Минуту!

Гномка скрылась, а я мрачно спросила у Стефана:

– Зачем?

Ну ладно, сорвать эту тряпку с ее руки мы не могли. Как бы ни хотелось, м-да. Но можно ведь было надавить, прижать, вырвать признание! Даже если бы она потом отперлась, мы бы точно знали, что на верном пути!

Он слегка пожал плечами:

– Я счел это более разумным. Подробности обсудим потом. – И взглядом указал на картину с водопадом.

Редкостная мазня, но… Что-то с ней было не так. Опыт артефактора быстро подсказал разгадку. Замаскированное слуховое окно? Ловко!

Хотя Стефана такой ерундой не обманешь. Он же эльф! И ощущает живое за любой иллюзией, хоть магической, хоть физической. Рассмотреть не может, но чуять – чует.

Гномы быстро поняли, что не выгорит. Какой смысл подслушивать, если все об этом знают?

Минуту спустя мачеха вернулась и привела с собой мужа с деверем.

– Что надо? – неприветливо спросил Лантан и руки на груди скрестил.

Церий смотрел исподлобья. Выглядел он хмурым и растрепанным.

– Да уж не станок продать, – фыркнула я.

– Ирэн, – мягко сказал Стефан. – Позволь я? А нужны нам, мастер Лантан, всего лишь некоторые пояснения. Вы ведь не откажетесь их дать?

Это он зря. Гномы без процентов могут дать только в челюсть.

Однако Лантан себя пересилил.

– Ну положим, – проворчал он и добавил, бросив на жену нежный и встревоженный взгляд. – Дорогая, тебе лучше уйти. Тебе ведь нельзя волноваться!

– Брось, – хмуро ответила она и села напротив Стефана. – Они уже все равно знают о слуховом окне, которым я обычно пользовалась.

А, так вот зачем! Гномы вели деловые переговоры, а гномка наблюдала? И если вдруг что не так, находила способ вмешаться? Ловко!

У гномов-то, как ни крути, общество патриархальное. Вздумай жена напрямую вмешиваться в дела мужа, его бы сочли подкаблучником и, чего доброго, еще якшаться бы с ним отказались!

А так и кошки сыты, и мышки целы.

Лантан сдался:

– Как скажешь, дорогая. Так что вам надо? – И бросил на Стефана такой взгляд, что… Короче, будь гномы способны к проклятиям, мой жених бы уже дымился.

Стефан вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Для начала я расскажу вам сказку.

– Чего?! – вытаращил глаза Лантан.

Даже Церий вынырнул из своих невеселых дум. Он не пожелал сесть и подпирал плечом стенку.

– Не совсем сказку, – поправился Стефан, немного поразмыслив. – Скорее, так скажем, историю. Весьма и весьма занимательную. Готовы слушать?

Гномы переглянулись. Видно было, что от желания выкинуть странных гостей в окно их удерживали только страх перед полицией да пресловутое гномье гостеприимство.

– Валяй, – разрешил Лантан осторожно.

– Жила-была гномка, – начал Стефан, улыбнувшись. – И однажды она вышла замуж. Вообще-то такие, как она, редко создают семьи. Магия, знаете ли, не терпит конкуренции. Однако гномка была молода, влюблена… И решилась. Боюсь, зря. Ее мужа быстро стала тяготить семейная жизнь, и он принялся искать развлечений на стороне.

Мачеха прямо встретила его взгляд:

– Думаете, сообщили мне что-то новое?

– Это всего лишь завязка, – мягко сказал Стефан. – Надеюсь, продолжение вы найдете более увлекательным. Один из романов мужа оказался настолько серьезным, что плодом его стал ребенок. И гномка не вынесла измены. Прокляла мужа и…

– Да как ты смеешь?! – взревел Лантан, прожигая его взглядом, и сжал кулаки. – Трепать своим грязным языком…

– Дорогой, – жена нежно коснулась руки гнома. – Пусть говорит.

Лантан не без труда овладел собой.

– Ладно, – буркнул он. – Только без этого вот.

Без чего именно, оставалось лишь догадываться.

– Постараюсь, – обещал Стефан серьезно. – Что пережила гномка, мы опустим. Важно лишь, что у нее были более чем веские причины возненавидеть не только неверного мужа, но и всех людей. И пожелать – мы, разумеется, говорим теоретически, – чтобы больше никакую гномку не постигла участь нашей героини. И не просто пожелать, а предпринять к тому самые деятельные шаги.

– Вы это о чем? – нахмурился Лантан.

Я же подумала немного – и придвинула к себе никем не оцененный торт. Зря мы его покупали, что ли? Нельзя так с хорошими сладостями обращаться! Иначе они обидятся и осядут жиром на боках. А вот если с чувством, с толком, смакуя каждый кусочек… М-м-м!

Стефан только улыбнулся. Лантан же посмотрел так, что, будь я почувствительнее, непременно бы подавилась. А вот обойдется! Не подавлюсь и добавку возьму!

Мачеха нахмурилась:

– Погодите, вы хотите сказать, что я – сектантка?!

– Бред! – встрял доселе молчавший Церий. – Ерунда!

Стефан поднял руки:

– Сказка, помните? Я никого ни в чем не обвиняю, всего лишь рассказываю занимательную историю. Позвольте закончить?

– Валяй, – буркнул Лантан тоном «а потом я закончу тебя».

– Уже немного осталось, – пообещал Стефан мягко. – Так вот, когда гномка уже была близка к своей цели, об этом прознал ее бывший муж. И решил, как водится, отомстить за все прошлые обиды. Не спрашивайте, в чем они заключались и насколько были реальны. Вряд ли кто-то сможет ответить, поскольку, вот незадача, этого самого бывшего супруга вскорости обнаружили мертвым. Убитым, точнее сказать. Причем на месте преступления были найдены улики, указывающие на секту. Интересный поворот, не находите?

Я жевала, кивала и наслаждалась. Вот умеет же, умеет! И завернуть, и все ниточки сплести. Горжусь.

Мачеха прямо встретила его взгляд.

– Я его не убивала, – сказала она спокойно.

– Этого я не утверждал, – сказал Стефан, вздохнув. Мол, и чего же вы все такие непонятливые. – Я лишь заметил, что будет вполне логично заподозрить нашу героиню. Или, скорее, ее нынешнего супруга, поскольку свидетели слышали и видели некоего гнома.

Ну какой молодец, а? Ни личностей не назвал, ни подробностей!

– Да ты-ы-ы! – взревел Лантан, вскочил и с грохотом отшвырнул стул.

Мачеха схватила его за руку, успокаивая:

– Дорогой, подожди. Зачем вы нам это рассказываете? Почему не пошли в полицию?

Стефан бестрепетно встретил налитый кровью взгляд Лантана:

– Потому что версия красивая и складная. Жаль, что неверная. Правда, мастер Церий?

Что?

Нет, что-о-о?

У меня даже ложка из рук выпала.

Церий был бледен, как алебастр. Губы у него подрагивали, будто он пытался выговорить что-то – и не мог.

– Да как вы!.. – взревел Лантан.

– Не переигрывайте, – попросил Стефан укоризненно. – И хватит уже изображать неведение. Откровенно говоря, у вас не слишком достоверно получается.

Я мысленно вздохнула. И это правда. Мы, гномы, прямые, как лом… Погодите, я сказала «мы»?

– Мы действительно не понимаем, – сказала мачеха твердо, – о чем идет речь. – И руку на живот положила. Мол, и не стыдно вам заставлять нервничать беременную женщину?

Вот хитрюга!

– Неужели? – приподнял брови Стефан. – Для ничего не понимающей, миссис Ванадия, вы чересчур легко разгадали мои намеки. Уверяю вас, лицу действительно непосвященному они едва ли были бы понятны.

Она с досадой прикусила губу. Посмотрела исподлобья. Вздохнула:

– Ну хорошо. Мы интересовались… убийством. Разве это запрещено?

Стефан склонил голову к плечу:

– Значит, подробности дела вы узнали из газет?

Мачеха посмотрела на него настороженно:

– Верно…

Стефан тонко улыбнулся:

– И в какой же газете, позвольте спросить, упоминалось о причастности секты?

Мачеха открыла рот… И закрыла.

Прав Стефан, о секте в газетах не было ни слова. Да что там! Полицейские вообще не связали черную изоленту и секту.

Сержант, может, и не такой болван, каким поначалу казался, но все-таки умом не блещет. О знании гномских реалий нечего и говорить.

– Но… – вновь начала мачеха. Упорная!

– Не надо, Ванадия, – сказал Церий устало и рукой по лицу провел. – Как вы догадались?

Стефан хмыкнул:

– На месте преступления была обнаружена ручка, перемотанная черной изолентой. Это должно было сразу навести полицию на мысль о секте… И навело бы, будь полицейские чуточку более осведомленными.

– И? – нахмурился Лантан. – Что не так?

Стефан укоризненно покачал головой:

– Подразумевалось, что ручку просто уронили, верно? Тогда как могло выйти, что на ней не осталось отпечатков пальцев?

– Убийца мог быть в перчатках, – нашлась мачеха.

– Разумеется. А остальные отпечатки, более ранние, куда подевались? Ручку тщательно протерли, это было очевидно. Как и то, что убийца таким образом пытался заронить подозрения в отношении секты.

Церий застонал.

– Я идиот! – сказал он сокрушенно.

– Вовсе нет, – ответил Стефан спокойно. – Просто вы не собирались его убивать, ведь так? Ударили в порыве злости. А когда поняли, что Неодим мертв, запаниковали.

Точно! Он же не знал, что мои отпечатки окажутся на том куске ферромарганца. И постарался свалить вину хоть на кого-то. Сектанты подходили идеально.

Церий устало кивнул:

– Верно. Я… Мы крепко поссорились. Я пытался его уговорить, убедить не делать этого. Только он не слушал!

– Чего именно? – уточнил Стефан. – Речь шла о патенте? Или о контрабанде?

Гном только рукой махнул:

– Обо всем сразу. Я пытался его убедить, что это вредит Подгорному трону. Что Неодим лишает гномов честной конкуренции. Что… А, что уж теперь говорить? – И отвернулся.

– Погодите, – не выдержала я. – О каком патенте?

Ну да, у кого чего болит. И что?

Стефан хмыкнул:

– Видишь ли, мастер Неодим не гнушался никакими способами облапошить ближних. В том числе получал определенное… вознаграждение, так скажем, за патенты своих сотрудников. Верно я говорю, мастер Церий?

– Нас заставляли указывать его соавтором, – горько вздохнул тот. – Я работал старшим мастером, мечтал… Хотя какая теперь разница? Короче говоря, я изобрел новый способ получения низкоуглеродистых сплавов, который уменьшал хрупкость и процент лишних примесей. И вдобавок он был ниже по себестоимости!

– А Неодим, – встрял Лантан, воинственно выпятив бороду, – подделал договор, по которому Церий якобы передавал ему все права!

– Еще и уволил меня, – Церий криво улыбнулся. – За прогул. И всем говорил, что мои россказни про патент – это из мести за увольнение.

– В суд вы, разумеется, не пошли, – вздохнул Стефан и потер подбородок.

Церий передернул плечами:

– Какое там. Кто я такой? Полукровка. А он гном из хорошего рода, директор… Какие у меня были шансы? Я… запил. А после докатился до мухоморных курилен. Спасибо брату, он меня оттуда вытащил.

– Я так и думал, – довольно кивнул Стефан. – Сопоставил оговорки про ваши пагубные привычки, попытки заставить мэра прикрыть мухоморные курильни, шефство над бывшими мухоморщиками… Все сошлось. Значит, вы поэтому ненавидели секту? Они к этому причастны?

Церий опустил взгляд:

– Такие, как я, попадали в полную зависимость. А потом их вербовали в секту… Они были легкой добычей. Ту самую ручку я у одного из своих парней отобрал. Сунул в карман, выкинуть собирался. А потом решил, мол, пригодилась… Понимаете, он ведь не просто мой патент присвоил! Он еще и смеялся, мол, людям его продаст. И плевать ему, что гномам с того большой убыток. Вот я и не стерпел… Я пытался его уговаривать, переубеждать, да толку?

– Что теперь будет? – спросила мачеха тихо.

Стефан побарабанил пальцами по столу.

– Полагаю, – сказал он наконец, – нам удастся доказать состояние аффекта. Так что наказание вряд ли будет строгим.

– Нам?! – вскинулась я.

Стефан покосился на меня:

– Любимая, мастер Церий нуждается в защите ничуть не меньше, чем твой блудный кузен, ты не находишь?

Я только вздохнула, смиряясь. И нуждается, и заслуживает.

А Стефану лишний клиент.

Все в плюсе!

* * *

А потом меня бессовестно отправили домой!

То есть подано это было под соусом «дорогая, ты, наверное, устала».

Пфе! Устала и не выспалась? Есть такое. Но ложиться в постель в шестом часу вечера? Особенно когда тут интересное происходит!

– Любимая. – Стефан, который вышел на крыльцо меня провожать, устало потер лоб. – Больше не будет ровным счетом ничего занятного. Допросы, протоколы и прочие юридические формальности.

– На которые меня все равно никто не допустит, – закончила я мрачно и головой тряхнула. – Ладно, ты прав. Но представляю, как обалдеет сержант! Жаль, этого не увижу.

Стефан тонко улыбнулся:

– Согласен, нечасто полиции выпадает возможность раскрыть нашумевшее преступление банальной явкой с повинной… Боюсь, мне придется проследить, чтобы сержант на радостях не приписал мастеру Лантану еще пару-тройку нераскрытых дел. Решить вопрос с мерой пресечения и прочее в этом роде… Зато тебя больше никто не будет подозревать, и уже завтра мы сможем вернуться домой. Это ведь прекрасно?

Прекрасно. Да.

– Чувствую себя дурой, – призналась я мрачно и сорвала цветок бархатца. – Подозревала совсем не того!

– Не выдумывай, – вздохнул Стефан и обнял меня. – Ты всего лишь склонна к поспешным суждениям. Нужно подгонять версию под факты, а не наоборот.

Сама знаю, что уж тут.

Как увидела эту несчастную повязку на руке мачехи – так и вцепилась. И нет бы подумать, что на фуршете она была безо всякой повязки и ничего подозрительного я тогда не заметила. Так что ей прятать теперь? И откуда, собственно, мачехе вообще знать о нашем приходе? То-то же.

А я увлеклась, напридумывала… Эх!

– И все-таки могла бы сообразить, – сказала я упрямо. – Сопоставить и прийти к нужным выводам. У тебя же получилось!

– Ирэн, – он погладил меня по щеке, – я ведь юрист, помнишь? Это моя работа. А ты технарь, у тебя свои таланты… И я люблю тебя именно такой. В конце концов, умение починить кран или проводку в семейной жизни куда ценнее умения раскрывать преступления. – И улыбнулся, так светло и нежно, что я совершенно растаяла.

– И я тебя люблю, – шмыгнула я носом. – Между прочим, ты не прав. А как же кража варенья? Или тайна исчезновения носков? Или вот соседи по ночам шумят, спать мешают. Или обслуживающая компания снег не косит… Тьфу, траву не косит, снег не разгребает. А ты раз – и жалобы на них всех!

Жених рассмеялся и попросил мягко:

– Отдыхай. И не жди меня, хорошо? Буду поздно.

* * *

Не ждать так не ждать. В одиночестве я никогда не скучала… Еще бы дал кто в нем побыть!

Едва я выбралась из такси рядом с нашим особнячком (нашим только до завтра, а дальше прости-прощай, Джонстон, я не буду скучать!), как из густой тени под деревом выступила хрупкая фигурка.

Ну как «хрупкая». Для гномки.

– Добрый… вечер, – сказала Иттрия, запинаясь, и судорожно стиснула ручку небольшого чемодана. – А я вот. Сбежала.

Сюрпри-и-из.

Хотя она предупреждала. Просто я во всей этой суете как-то подзабыла.

– Ну заходи, – вздохнула я, отпирая дверь. – Ты не очень долго ждала?

Она только головой помотала. Выглядела Иттрия одновременно испуганной и решительной.

А в холле нас встретила прабабка. Она сердито уперла руки в бока и с ходу принялась мне выговаривать:

– Как ты додумалась, девчонка, подбить эту юную мисс сбежать из дома? А я уже почти начала хорошо о тебе думать!

Вот старая карга!

– Я тоже, – призналась мрачно, – о вас.

– Да как ты смеешь?! – взвилась она.

– А подслушивать, – тоненьким голоском сказала Иттрия, – нехорошо!

Прабабку едва удар не хватил. Счастье еще, что призракам это уже нестрашно.

– Современные девицы, – заявила она и вздернула нос. – Дерзки, глупы и дурно воспитаны.

Тут уж и я не сплоховала:

– Мы вам не навязываемся.

– Это невежливо, – поддакнула Иттрия, – будучи в гостях, критиковать хозяев!

Шах и мат.

Прабабку даже жаль стало. На секунду.

– Неблагодарная девчонка, – процедила она. – И не надейся теперь, что я отдам тебе сковороду!

Вот только шантажировать меня не надо.

– То-то вы ее за столько лет не пристроили, – хмыкнула я. – Что, никто брать не хочет? С таким-то приложением!

* * *

Прабабка разобиделась и больше на глаза не показывалась.

Вот и отлично!

– Будешь чай? – предложила я Иттрии. – Только давай на кухне, ладно? Сил нет бегать в гостиную с чашками.

– Конечно, – слабо улыбнулась она. – И я помогу!

В четыре руки дело пошло быстро.

Уже через пятнадцать минут на столе красовались найденные в холодильнике пирожные, свежезаваренный чай и блюдо с фигурно нарезанными бутербродами.

– Я не умею делать просто, – смутилась Иттрия. – Меня так учили.

Кто я такая, чтобы лезть со своей техникой безопасности в чужой эксперимент?

И все-таки я посоветовала:

– Учись. Если ты такое в общаге проделаешь… – Вздохнула.

А она залилась краской и опустила взгляд:

– Не поймут, да?

– Угу, – буркнула я и почесала нос. Как бы ей объяснить?..

Иттрия держала чашку обеими руками и пила маленькими глотками. Как-то странно держала, поджимая левый мизинчик. Нормальный на вид – колечко на фаланге, розовый ноготок – но она будто бы не могла его согнуть.

Ой. Нет, даже ой-ой!

Иттрия почуяла неладное. Подняла на меня глаза. Чуть поморщилась – и разжала пальцы.

А когда я машинально попыталась схватить падающую чашку… она чиркнула меня ногтем по запястью.

Острая боль – и странное онемение, накрывающее с головой.

– И в кого ты такая глазастая? – сказала она с досадой. И голос вроде бы знакомый, но интонации делали его неузнаваемым. – Придется раньше времени мальчиков звать. А еще ведь светло, их могут заметить. – И языком поцокала. Мол, ай-ай, как не стыдно планы злодейские рушить?

Я бы этой мымре двуличной!..

Но я не могла даже шевельнуться. Оставалось беспомощно моргать и мысленно ругаться.

Это же надо было так проколоться!..

Минуты тянулись, как резина.

Иттрия куда-то ушла, и никто не мешал мне думать. Собственно, только думать и оставалось. Ну какая же гадина, а? И ведь явно планировала, рассчитывала, в доверие втиралась. Вдобавок ей здорово повезло, что Стефан задержался по работе, а разобиженный призрак куда-то скрылся. Хотя что мог бы призрак? А Стефан против толпы мордоворотов? То-то же.

Хотя никто не мешал Иттрии просто взять нас тепленькими в кроватях. Оглушить или зельем этим… Кстати, а хитро придумано! Палец – от настоящего почти не отличишь, а на деле контейнер с ядом. Ловко. Действительно ловко.

Только зачем это все? Что нужно от меня секте? Выкуп требовать? Глупо. Убить? Так зачем тянуть? Станок мой им точно не нужен. Тогда что?..

А потом раздался топот, и звонкий голосок Иттрии скомандовал: «Несите ее в подвал!»

Э-э-э? В подвал-то зачем? Пытать будут, что ли? Так можно прямо тут, я все равно даже заорать не могу.

Меня подхватили за руки, за ноги и поволокли. Довольно бесцеремонно, кстати. Видимо, на ценную заложницу я не тянула. Иначе не задевали бы мной стены. Ой!..

Ступеньки, скрип двери, влажная прохлада подвала. Меня небрежно бросили прямо на каменный пол, и надо мной склонилась Иттрия.

– Гадаешь, зачем тебя сюда притащили? – спросила она с издевкой. – Видишь ли, я наслышана, как ты уже дважды умудрялась сбежать. И не намерена рисковать. Так что повезем мы тебя… в гробу. Отличная ведь штука, простая и надежная. Чего добру пропадать? Заодно от поисковых заклятий экранирует. Это чтобы ты не питала надежд.

Я и не питала. Эта змея подколодная отлично все рассчитала.

А я даже материться не могла!

Иттрия пару мгновений наслаждалась моей беспомощностью, затем велела:

– Вытряхивайте.

Титан грохнулся на пол так, что чуть стены не задрожали.

А меня вновь подняли.

Блеск хрусталя перед глазами. Гневный вопль: «Любимая! Я спасу тебя».

Крышка гроба захлопнулась.

И темнота…

* * *

Пришла я в себя как по щелчку рубильника. Выкл. – вкл.

Глаза открылись, мышцы напряглись…

– Не дергайся, – посоветовала Иттрия насмешливо и обмотала мое правое запястье еще витком изоленты. Черной, само собой. – Обещаю, это будет быстро.

Фу-ты ну-ты. Еще бы сказала, что не больно.

– Сволочь, – прохрипела я.

Ого! Да я, оказывается, говорить могу? Только горло дико пересохло. Зато рот мне не заклеили. Интересно почему?

Хотя ответ тут, как ни крути, один. И неутешительный. Меня уже никто не услышит, так что ори сколько влезет.

Руки-ноги привязаны, над головой каменный свод, лежу я – сюрприз! – в пентаграмме. И очень похоже, что в пещере. М-да… Только и могу, что головой крутить да разговаривать.

Ладно. Как говорил один мой препод: «Даже если вас сломали, это еще не конец. Не починят, так на детали пригодитесь!»

И мужик знал, о чем говорил, учитывая, что преподавал он нам основы некромагии в артефакторике. Да у него даже лаборанты были из отбракованных узлов сделаны! В смысле механические, на живых он не экспериментировал. Хотя в универе ходили байки, что пара-тройка биологических компонентов в них точно есть… Тьфу, отвлеклась.

Вон даже Иттрия смотрит возмущенно. Мол, где крики, жалобы и проклятия? Где пожелания сдохнуть в муках и корчах? Странные какие-то пленники пошли, не хотят потешить злодейское самолюбие!

Я уже хотела предложить ей вернуть меня как некондицию (четырнадцать дней же, надеюсь, еще не прошли?), но тут увидела его. Гроб. И детинушку рыжебородого в нем.

– Титан-то тебе зачем?! – возмутилась я. – Ладно я… Хотя вроде я тебе тоже ничего плохого не сделала. Или у тебя к Титану любовь? А я его вроде как отбила?

А что? Версия стройная и логичная. И главное, объясняет, какую мозоль я Иттрии оттоптала.

Но она возмущенно вскинулась:

– Нет, конечно! Хотя… генетический материал неплохой. – И бросила на Титана оценивающий такой взгляд.

Бедняга! Чую, ждет его вместо снятия приворота банальное изменение его вектора.

Я вздохнула. Верно Стефан говорил, люблю я поспешные выводы.

– Тогда зачем? – повторила терпеливо.

Ну же, похвастайся своими умом и предусмотрительностью. Расскажи мне, как ты чудесно все рассчитала.

Иттрия поморщилась:

– От него попробуй отделайся! Как из гроба выкинули, буянить начал. Пришлось с собой брать.

Интересно, а как меня вовнутрь запихали? Бутербродом? Валетом? Хотя какая разница? Все равно приставать ко мне Титан не мог.

– Как я его понимаю, – пробормотала я, стараясь не расхохотаться. – Лежишь себе в гробу, никого не трогаешь. А тут тебя нагло выселяют! Хулиганы последнего имущества лишают.

И правда, как тут не накостылять?

– Ты ничего не понимаешь! – сказала Иттрия запальчиво.

Она расхаживала взад-вперед по пещере, помахивая внушительным тесаком. Рукоятка, само собой, была перемотана изолентой. Угадайте, какого цвета?

Ого! Злить ее чревато… Хотя мне-то что терять?

– Куда уж мне, – согласилась я насмешливо. – Я так, подкрутить-припаять.

Она насупилась:

– Ты, грязная полукровка, должна быть счастлива умереть ради гномского народа!

Ой, сколько пафоса! Еще ничего не слиплось?

Я хмыкнула и размяла шею:

– Что-то не припомню, чтобы гномский народ меня о чем-то таком просил. Могла бы, кстати, и матрас выделить, раз я такая важная шишка. А то застужусь, на каменном-то полу.

Не то чтобы я сама не понимала, что жить мне осталось всего ничего. Цистит подхватить точно не успею. Но как еще раскрутить эту поганку на откровенность?

Может, конечно, толку в этом и не было. Ну умру информированной. Но меня уже несло. И все лучше, чем мысленно пережевывать: «А надо было» и «Как она смогла?».

Что толку над сломанным рыдать?

– До полуночи потерпишь, – фыркнула она. – Всего-то час остался. А после обряда тебе уже точно будет все равно!

Хех, ожидаемо.

– Какого еще обряда?

Ну давай, чеши языком.

Иттрия не подвела: вскинулась гордо, плечи расправила. Все-таки дура она пока малолетняя. Пусть даже глава секты. И глава ли? Может, всем ее папаша заведует? А дочка просто наследница – что имущества, что идей?

– Обряда, – звенящим от гордости голосом сказала она, – который возведет стену между гномскими горами и грязными человечишками!

Ну… Ой?

* * *

Быть жертвой – такая скучища!

Вокруг жизнь кипит. Кто-то бегает, переругивается, тащат что-то тяжелое, гимны поют…

Веселье, короче. А ты лежишь, мерзнешь. И хоть бы одна сволочь одеялко принесла! Никакого уважения к нелегкому труду жертвы.

Вдобавок Иттрия снова меня оцарапала! Так что я даже головой крутить не могла, только таращилась в потолок. Интересно, почему она меня сразу не обездвижила? Так поглумиться хотелось?

Психопатка, что тут скажешь. Хотя сектанты, наверное, другими не бывают.

Интересно, как они вообще представляют последствия обряда? Сама собой возведется стенка или даже гора, которая перекроет ущелье Дропвел? И что? Ну придется построить новый торговый путь, делов-то? Гномы в гору не пойдут, гномы гору обойдут. Ну или тоннель проложат.

Похоже, барьер будет магический… И что, они от одной меня собираются столько энергии получить? Оптимисты!

Хотя если припомнить кое-какие семейные предания про каплю-другую божественной крови… то ой.

Наконец все было готово. Наверное. Суета прекратилась, свечи зажгли, резко завоняло благовониями.

– Начнем! – довольно сказала Иттрия.

– Это будет великий день, – вторил ей незнакомый гном, судя по заметному дребезжанию голоса, старик. И ведь, похоже, он настоящий гномий священник. Разговорчики с помощниками у него очень уж характерные.

Ночь, дедушка, ночь.

И не стыдно на старости лет такой ерундой страдать? Хотя маразм не выбирает…

Где-то завыли-заголосили гимн – у меня аж уши заболели. Ну нельзя же так! Хоть бы порепетировали, спелись. Никакого понимания торжественности момента.

Что там положено перед смертью? Помолиться? Вспомнить хорошее? Пфе! Разве что накостылять врагам, а этой возможности я была лишена. Так что мысленно взмолилась: пусть им за меня накостыляют, а? Ну пожалуйста!

И боги услышали.

Пение оборвалось, послышались крики, беспорядочный топот, кто-то рявкнул: «Стоять! Это служба безопасности!»

О! Нет, о-о-о! Молибден, я тебя уже люблю. Это же ты устроил, да?

– Продолжай! – взвизгнула Иттрия, когда дедок-жрец что-то испуганно забормотал. – Дело надо довести до конца. Ну!

– Дамочка, вы ножик-то бросьте, – громко посоветовал ей… сержант Стеббинс? – А то еще порежетесь.

А его-то в гномьи горы (они тут все гномьи) каким ветром занесло?

Иттрия что-то прошипела зло. Рявкнула:

– Убейте их!

Жаль, видеть я не могла, только слышать. Крики. Стук металла. Смачные плюхи. Стоны.

А я таращилась в каменный потолок.

Над головой пролетел гномий топорик. Судя по звону металла о камень, мимо.

Потом ножик. Не знаю чей. Но этот – попал.

О! Сковородка. А она-то чья?

– Ы-ы-ы, – простонала Иттрия где-то совсем близко. Решила меня добить, чтобы не досталась врагу?

И глухое «шмяк». Кажется, Иттрию вырубили. Так ее!

О, и маникюрные ножницы просвистели! Дайте угадаю, тут Пайпер? Получила-таки свою сенсацию!

А потом – «бздынь». Звон хрусталя. И это точно были не бокалы с шампанским!

И вопль Титана: «Любимая, я иду к тебе!»

Да сколько можно-то?

А потом родной и любимый голос позвал: «Ирэн!»

Бум-м-м-м.

Титан – вот шустрый, уже и добежал! – грохнулся поперек меня.

Уф-ф-ф! Тяжелый.

И все смолкло. Только тихонько поскуливал жрец.

* * *

– Погоди, – забормотала Пайпер, ловко орудуя чем-то острым. – Я изоленту разрежу.

Ыть!

– Давай я сначала Титана с нее сниму, – хладнокровно предложил Молибден.

Я чуть не прослезилась. Спаситель!

– Сейчас помогу, – пообещал Стефан, и вдвоем они кое-как справились с этим быком.

Уф. Как хорошо дышать!

Меня освободили от пут. Прислонили спиной к стеночке. Титана уложили поблизости.

По пещере туда-сюда бегали люди в камуфляже, Пайпер что-то строчила в блокноте, сержант деловито вязал руки Иттрии. Короче, все при деле.

Мы победили!

На корточки рядом со мной присел Стефан. Волосы у него были растрепаны, рукав пиджака обгорел, а в руке… сковородка? К ручке ее изолентой – синей, это важно! – примотана высохшая женская кисть. Тонкая такая, с перстеньком.

Я моргнула. Мерещится?

Стефан заметил мой обалделый взгляд. Хмыкнул, отложил сковороду и осторожно укрыл меня своим пиджаком.

– Это твоей прабабушки, – объяснил он преспокойно. – Сама она не могла появиться на месте, где творились серьезные обряды. Немедленно бы развоплотилась, независимо от направленности оных… Так вот, миссис Ферра завещала похоронить ее с фамильной сковородой в руке. Дескать, наследники не достойны такой ценности.

– Дура, – емко прокомментировала… мачеха? Она-то как здесь очутилась? – Из-за этой выходки дух ее не смог найти покоя. Ферра лишилась посмертия, пока не найдет преемницу. На вот, напои ее.

В ладонь Стефана лег небольшой пузырек темного стекла. И он без тени сомнения поднес его к моим губам!

Э-э-э. Мы так не договаривались. А вдруг отравит? Как-никак ее деверя не без моей помощи в тюрьму закатали.

– Пей, – буркнула она и взгляд отвела. – Злого там нет, ребенком своим клянусь.

– Мы вряд ли смогли бы тебя отыскать без помощи миссис Ванадии, – заметил Стефан негромко. – Она сумела запустить поиск по волосинке, которую ты обронила в их доме. Поначалу ничего не выходило, но потом вдруг сработало.

А, это когда меня из гроба вытряхнули! Не зря я, выходит, Иттрии зубы заговаривала? Дала спасателям время.

Но мачеха-то какова! И ведь сохранила же тот волосок. Зачем, интересно? Ладно, какая теперь разница.

Я послушно сглотнула – благо на простейшие физиологические функции паралич не распространялся – и закашлялась от едкой горечи.

– Тьфу! Что за гадость!

Возмутилась – и лишь тогда поняла, что сказала это вслух. Хрипло, надсадно – но вслух!

Стефан взял меня за плечи, заглянул в лицо.

– Ты как? – просто спросил он.

Ответить я не успела.

Под стеночкой завозился Титан. Сел. Потрогал шишки на голове (на лбу от меня, на затылке от Стефана). Обвел удивленным взглядом пещеру:

– Где я? Что происходит? Стефан? Молибден?

Кажется, присутствие друзей здорово его успокоило.

Молибден вскинулся:

– Слава богам, ты пришел в себя!

А я вздохнуть боялась, чтобы не спугнуть чудо. Никаких «Ирэн, любимая!», никакого дикого огня в глазах! Любопытство, опаска, недоумение – обычный набор, в данных-то обстоятельствах.

– Но как?! – выдохнула мачеха. – Его же должна была расколдовать Ирэн!

Стефан хмыкнул и пожал плечами:

– Кажется, я знаю. Я ведь, можно сказать, выступал доверенным лицом Ирэн. Принял сковороду от ее имени и должен был ей передать. Видимо, магия сочла это достаточным.

– Снятие приворота по доверенности? – пробормотала я потрясенно. – Погоди, я ведь не подписывала никаких бумаг!

Стефан отчего-то… смутился? Глаза отвел, и кончики острых ушей покраснели.

Ой, что-то он темнит. И мне это не нравится. Прямо очень-очень не нравится!

– Приворота? – пробормотал Титан, потер лоб и глубоко задумался.

Ура, сработало! Молибден принялся что-то вполголоса ему объяснять. Сдается мне, Титан нескоро теперь надумает жениться. О детях и говорить нечего. Прогадали его родители… и сами дураки!

Я не прислушивалась. Требовательно смотрела на жениха. Может, сковороду в руки взять? Для солидности?

– Ну-у-у?

Стефан вздохнул, поднял на меня виноватый взгляд и сказал:

– Я подделал свидетельство о нашем браке. И действовал в твоих интересах как законный муж.

Что? Нет, что-о-о-о?!

– Где нужно расписаться? – спросила я.

– Чтобы признать брак недействительным, тебе достаточно… – начал Стефан.

– Ты не понял, – перебила я и улыбнулась ему широко, радостно. – Я спрашиваю, где нужно расписаться, чтобы стать мужем и женой по-настоящему?

Он замер:

– Ты хочешь?.. А как же свадьба? Разве девушки не мечтают о торжественной церемонии? Кроме того, твое добровольное волеизъявление…

Пришлось зажать ему рот.

– Церемонии, которую организует твоя мама? Бр-р-р! – и передернулась. – И вообще, я хочу свою собственную свадьбу! А не такую, о которой мечтают другие.

Глаза Стефана вспыхнули.

– Я люблю тебя, – сказал он просто и поцеловал мою ладонь. – Какую свадьбу ты хочешь?

– Ну-у-у, – протянула я весело и высунулась из его объятий. – Эй, мистер, как вас там? Вы же настоящий священник?

Сморщенный старикан в жреческих одеждах – комбезе из парчи и шапочке наподобие гайки – оторопело кивнул. Даже причитать перестал.

– Д-да, – выговорил он с запинкой.

– Вот и замечательно, – обрадовалась я. – Вы-то нам и нужны! Как вы смотрите на то, чтобы нас быстренько обвенчать? А мой… уже муж взамен будет защищать вас в суде? Соглашайтесь, он отличный адвокат.

Ну правда же, почему контрабандисту и убийце можно, а сектанту нельзя?

Дедок только моргал.

Плечи Стефана затряслись.

– Любимая, – сказал он дрожащим от смеха голосом. – Ты бесподобна! И уже распоряжаешься мной, как самая настоящая жена.