(Примечание. Исключения – зарплата, пыль и пиво утром после пьянки)

От полицейских формальностей я отбрыкалась легко. Попросту выбрала момент, когда инспектор принялся что-то дотошно выспрашивать у эксперта, а сержант отвлекся на мастера Титана.

– Эй, куда это вы? – окликнул сержант, когда я взялась за ручку двери, и потряс стопкой бумаг. – Вы же протокол опознания не подписали.

Я усмехнулась в ответ:

– Пусть мастер Титан опознает. А я без адвоката ничего подписывать не буду. – Поправила отвертку на груди и вышла.

Сержант за дверью выругался, а мастер Титан окликнул:

– Ирэн, подожди меня!

Я сделала вид, что не услышала. Мне нужны были тихое местечко и возможность хорошенько поразмыслить…

Пожилая орчанка, хозяйка крошечного кафе, молча кивнула мне и отправилась варить кофе.

Я обвела взглядом зал – совсем маленький, на четыре столика – и призадумалась.

Как найти убийцу?

М-да, интересная задачка. С какой стороны к ней вообще подойти?

Хотя что это я? Задачи я решать умею. Попробовать сформулировать условия?..

Когда орчанка принесла кофе, блюдо с лепешками и вазочку с паравардой – это сладость, которую у них принято подавать вместо сахара, – я только рассеянно кивнула, продолжая черкать на салфетке.

Что у нас получается?

Убийца (Х) + мотив (А) * возможность (В) * действие (С) – жертва (Z) = Убийство (У)

При этом известно, что мотив > законопослушности, а возможность = орудие + обстоятельства.

Вроде бы верно? Кое-чего я от Стефана нахваталась, так что формулировки давались без труда.

Я отхлебнула кофе и склонила голову к плечу, разглядывая кривоватое уравнение. Что нам это дает?

Возможность, действие и жертва известны. Возможность имел любой, кто был в городе в нужный момент. Хотя папенька ведь далеко не всякого впустил бы в свой номер на ночь глядя и вдобавок повернулся бы к нему спиной? Действие – удар тяжелым тупым предметом, как выразился сержант. С жертвой тоже все ясно.

В уравнении осталось два неизвестных: убийца (Х) и мотив (А). Убийцей может оказаться кто угодно. Я ведь о папеньке почти ничего не знаю!

Как же вас найти, Х?

Я в задумчивости прикусила карандаш. Водилась за мной такая привычка.

Мотив… Из-за чего можно убить? Ради мести, власти, денег, любви?

Месть? Сомнительно. Убийцу папенька не опасался, значит, это вряд ли был кто-то из его врагов.

Власть? Тут пока прочерк. В гномских делах я разбираюсь как гуманитарий в логарифмах.

Деньги? Кстати, кому бы достались папенькины денежки, не будь меня? Мастер Титан что-то говорил о бабке и кузене. Я представила, как гномская бабуля – эдакий одуванчик с седыми буклями и трубкой в зубах – подкрадывается к внучку, чтобы огреть его по затылку… И поперхнулась кофе. М-да, воображение у меня! Скорее уж неведомый кузен. Только какой смысл был убивать папеньку теперь, когда завещание уже составлено? Или кузен об этом попросту не знал?

Оставалась любовь. И вот тут все сходилось, как штепсель с розеткой. Папенька тем вечером явно ожидал женщину. Не сам же он собирался шоколад в постели трескать и шампанским запивать! Так что разозленная любовница – или ревнивая жена, чем демоны не шутят? – вполне могла бы его убить. Вот только железякой по затылку приголубить – это как-то не по-женски. Могла бы яда подсыпать, скажем, или шпилькой в глаз ткнуть.

И все-таки это кажется многообещающим. Только откуда бы узнать, с кем у папеньки были шашни? Кстати, а он был женат? Может, у меня где-то еще и мачеха есть? Хотя об этом мастер Титан упомянул бы.

Ржавая шестеренка! Мне мучительно не хватало информации.

Я потерла виски, одним махом допила кофе и дописала:

«п. 1 поговорить с мамой. Ее сведения устарели на двадцать пять лет, но это лучше, чем ничего.

п. 2 позвонить Стефану. Без него тут явно не обойтись.

п. 3 потрясти мастера Титана. В гномских делах он точно соображает побольше меня».

По-моему, неплохой план!

* * *

– Привет, мам! – сказала я в трубку и прислонилась спиной к стенке телефонной кабины.

– Привет, – прощебетала мама, и я почти увидела ее сияющую улыбку. – У тебя что-то срочное, дорогая? Я немного тороплюсь.

Я хмыкнула и уточнила:

– Правда или как обычно?

Мама торопится всегда. На книжную ярмарку, очередной пленэр, в клуб или в гости. Она рисует акварели, вышивает гладью, превращает папины путевые заметки в увлекательные романы…

Вся неугомонная семейка Саттон такая. Отец пропадает в экспедициях, старшая дочь Грета посвятила себя науке, младшая Джуди азартно гоняет по кладбищу умертвий и болтает с призраками. А я с равным удовольствием вожусь на кухне, в саду и в мастерской. Хотя последнее время детальки и шестеренки лидировали, отодвинув цветы и пирожки в дальний угол.

– Как обычно, – призналась она. – У тебя новости? Хорошие, надеюсь?

– Как сказать, – протянула я. Интересно, смерть бывшего любовника – это хорошая новость или так себе? Хотя, зная папеньку… – Тут вчера мастер Неодим объявился.

– Что ему нужно? – голос мамы похолодел.

– Уже ничего, – вздохнула я. – Ночью его убили.

– М-да? – не очень-то расстроилась она. – Надеюсь, не отравили редким африканским ядом?

– Почему ядом? – опешила я.

– Потому что я недавно убила похожего персонажа, – фыркнула мама. – Сама понимаешь, сходство могло бы полицию насторожить.

– Можешь не переживать, – хмыкнула я, – его банально ударили по голове. Мам, а что ты вообще знаешь о… мастере Неодиме?

Пауза.

– Только не говори, что тебя обвиняют в убийстве, – мамин голос стал непривычно серьезным.

– Откуда… То есть с чего ты взяла?

Попытка выкрутиться провалилась. Мама лишь вздохнула:

– Дорогая, ты ведь о нем даже слышать не хотела. Откуда вдруг такие вопросы?

– Любопытство?

– Будь Неодим механизмом, я бы поверила, а так… И не говори мне, что занялась расследованием ради справедливости!

Я вздохнула – и сдалась.

– Ради справедливости его надо было прибить много лет назад. Представляешь, что он придумал? Жениха мне нашел!

Мама расхохоталась:

– Хоть жених жив?

– Что ему сделается? – проворчала я. – Даже пытался спасти меня от полиции.

– Бедняга, – посочувствовала мама насмешливо.

– Это ты обо мне или о нем? – подозрительно уточнила я.

– О нем, конечно! Кстати, Стефан знает?

Я засопела, но не стала переспрашивать. Сделала вид, что в вопросе нет – совсем-совсем нет – двойного дна.

– Как раз собираюсь ему позвонить. Это ведь по его части.

– Ну-ну, – прокомментировала мама насмешливо и спохватилась: – Так что ты хочешь знать о Неодиме?

– Ничего, – буркнула я. – Но придется. Что ты знаешь о его родне? Он ведь не был женат?

– Был, – ответила мама неожиданно. – На ведьме, представь себе. Не в смысле характера, а буквально.

Я чуть не выронила телефонную трубку.

– Хочешь сказать, он рискнул жениться на ведьме, а потом…

– Изменил ей, – закончила мама, когда я запнулась. – Именно. Жаль, я поздно об этом узнала, иначе ни за что бы… Впрочем, ладно. Это все было и быльем поросло. Они ведь еще тогда развелись.

– Месть? – предположила я неуверенно. – В смысле бывает же, что человек годами ждет подходящего момента, чтобы поквитаться.

– Бывает, но это не тот случай. Ванадия неверного мужа прокляла сразу.

Я поперхнулась воздухом.

– Серьезно?!

– Еще как, – вздохнула она. – На бесплодие. Она ведь тогда ребенка носила… И потеряла. Сама понимаешь, на Неодима она была очень-очень зла.

Я потрясенно молчала. Ну папенька и!..

– Интересно, проклятие сработало? – пробормотала я наконец. – Хотя это бы объяснило, почему у него больше не было детей.

– Сработало, – ответила мама уверенно. – Ты вообще-то родилась чудом. Маги сказали, наше семейное благословение в итоге пересилило.

Я откашлялась.

– Ладно. А о другой его родне и друзьях ты что-нибудь знаешь?

– Почти ничего, – созналась мама. – Сама понимаешь, он меня с семьей не знакомил. Только обмолвился как-то про склочную старуху. Я так поняла, это его бабка, которая держала всю семью в ежовых рукавицах.

Жаль, не удержала. Это она, выходит, теперь призрак?

– Зачем ты вообще с ним связалась?!

Мама помолчала.

– Неодим был очень настойчив. И безумно влюблен. Хотя в это, наверное, теперь трудно поверить. Он казался мне надежной стеной…

– А на деле оказался трухлявой подпоркой, – фыркнула я. – Ладно, извини.

– Ничего, – ответила мама устало. – Мне правда пора бежать. Звони как можно чаще, слышишь меня?

– Обещаю, – с легким сердцем сказала я и положила трубку. Потерла лоб, сунула в зев аппарата очередную монетку и набрала номер.

– Контора «Тодд и сын», мисс Родригес у аппарата, слушаю вас, – произнес приятный женский голос.

– Это Ирэн, – быстро назвалась я. – Стефан у себя?

Даже по субботам он бывал в офисе как минимум до полудня. Вот кто идеально впишется в увлеченную семейку Саттон!

– Разумеется, – голос мисс Родригес, секретаря, чуточку похолодел.

Меня старая грымза терпеть не могла, и я отвечала ей взаимностью. Но ради Стефана мы сохраняли вооруженный нейтралитет.

– Это срочно, – прозрачно намекнула я и почти зримо представила, как мисс Родригес поджала бледные губы. Помадой, как и любой другой косметикой, она не пользовалась.

– Минутку, – сдалась она.

Ждать и впрямь пришлось недолго.

– Ирэн, что случилось? – поинтересовался Стефан с ходу. Голос у него был звонкий, мелодичный, как у всех эльфов.

– Почему сразу «случилось»? – опешила я. – Привет, кстати.

– Ирэн, – хмыкнул он. – Я ведь тебя знаю. Чтобы ты оторвалась от своих железяк без очень веской причины? Тем более завтра ты уже едешь домой.

Я потерла лоб – он и впрямь слишком хорошо меня знал! – и сдалась.

– Ладно, у меня правда неприятности.

– Какого рода? – уточнил Стефан въедливо, и я закатила глаза. Иногда он бывает невыносим.

– Мастера Неодима убили. Я под подозрением.

Стефан молчал долгих несколько секунд. Удивлялся? Прикидывал, виновата ли я?

– Сегодня у меня встреча в полдень, – деловито сообщил он, видимо, сверившись с ежедневником. – Перенести ее я не могу, но сразу после этого выеду к тебе. Есть поезд в четырнадцать двадцать. Мисс Родригес, немедленно закажите билет!

– Да, сэр, – несколько сконфуженно пробормотала секретарша, уличенная в подслушивании, и наконец в трубке щелкнуло. Шпион временно сошел с дистанции.

– То есть ты приедешь? – обрадовалась я.

– А были сомнения? Ирэн, не говори глупостей. Кстати, надеюсь, ты ничего без меня не подписывала?

– Нет, конечно! – почти оскорбилась я. – Ты бы меня потом нотациями замучил.

– И отшлепал, – согласился Стефан, и я могла бы поклясться, что он наконец улыбнулся. – Милая, я должен бежать. До встречи!

– До встречи, – эхом ответила я в умолкшую трубку и наконец выдохнула с облегчением.

Прорвемся!

* * *

«На магнит и гвозди липнут!» – мелькнуло в голове, когда я увидела несущегося ко мне на всех парах мастера Титана.

– Ирэн! – выдохнул он с таким облегчением, будто уже не чаял меня увидеть. – Любимая, почему ты меня не дождалась?

– Мастер, хватит! – рассердилась я. – Вы переигрываете.

Лицо Титана помрачнело, словно покрылось пленочкой окисла.

– Нам надо поговорить! – заявил он решительно и огляделся. – Вон то кафе как раз подойдет.

Я мысленно потерла руки. Надо, а как же! О папеньке. А потом намекнуть мастеру Титану, что ему не светит. И совесть меня мучить не будет. Нечего было зариться на чужое наследство.

В этот час кафе было практически пустым. Джонстон – городок рабочий, здесь не принято долго завтракать на террасе и предаваться прочим отпускным радостям. Перехватить чашку кофе, бутерброд – и вперед, к трудовым подвигам на благо родного завода!

Мы устроились под полосатым тентом. В горшках одуряюще пахли разноцветные герани, ласково светило солнце…

Зевающая официантка при виде мастера Титана подтянулась, выпятила грудь и одернула кокетливый кружевной фартучек. А как она шла! Просто гимн здоровым тазобедренным суставам, крепким коленям и прекрасному вестибулярному аппарату.

– Чего изволите? – проворковала она, склонившись к гному так низко, что декольте оказалось на уровне его глаз.

Кто-то из прохожих длинно засвистел, Титан же скосил глаза на предложенное богатство (размер четвертый, не меньше) и попросил хмуро:

– Девушка, свет не заслоняйте. Мне яичницу из десяти яиц с салом и ветчиной, вишневый пирог и кофе.

Официантка фыркнула, поспешно распрямилась и одернула фартучек.

– Еще что-то? – процедила она.

– Любимая, а ты что будешь? – осведомился он заботливо.

Официантка скривилась еще сильнее.

– Кофе, – решила я, умолчав, что притрагиваться к нему не собираюсь. И Титану не советую. Плюнет же в чашку, и к гадалке не ходи.

– Может, что-то посущественнее? – нахмурился гном. – Яичницу? Пирожное?

– Я на диете, – открестилась я.

Обычно мужчины, услышав это страшное слово, делают лицо куриной гузкой и уходят от темы.

Титан же обласкал меня нежным взглядом.

– Любимая, зачем тебе диеты? Ты прекрасна!

Официантка издала что-то вроде: «Пф-ф-ф!» – развернулась и молча утопала в глубь кафе.

– Мастер Титан, ну бросьте! – взмолилась я. – Зачем притворяться?

– Притворяться? – переспросил он недоуменно.

И такая обида взяла! Что он мне мозги полирует?

– Не знаю, что там за наследство, – насупилась я, – и знать не хочу. Только я все равно от него откажусь! Так что можете не рассчитывать.

Гном сверкнул глазами, схватил мои руки в свои татуированные лапищи и сказал с жаром:

– Мне не нужно никакое наследство. Мне нужна ты, Ирэн!

– Зачем? – осведомилась я подозрительно.

Мало ли, заманит в какой-нибудь укромный уголок, заставит дни напролет двигатели ремонтировать…

– Потому что я люблю тебя! – выдохнул он.

Я вытаращила глаза. Да он меня видел от силы минут десять! Любовь не макароны, так быстро не готовится.

– Глупости!

Он упрямо мотнул головой, нехотя отпустил мои руки и вытащил из кармана сложенную вчетверо стопочку листов – как полагается, прошитых, пронумерованных и с жирным заголовком «Брачный контракт». Поверх бумаг на стол легла коробка, от вида которой у меня засосало под ложечкой. Он что, серьезно?

Судя по напряженному взгляду, более чем.

Интересно, когда он подготовиться-то успел? Кольцо, контракт этот – и прямо с утра пораньше!

Я пробежала глазами убористый текст на первой странице: «Мы, нижеподписавшиеся, мастер Титан из Серебряной жилы и ___________ заключили настоящий договор о нижеследующем».

– Не успел вписать, – смутился гном, когда я ногтем подчеркнула красноречивый пробел. – Но готов сделать это хоть сейчас!

– Зато контракт составить успели.

Я выразительно перелистнула – сколько-сколько?! – двадцать семь листов, исписанных мелким шрифтом с примечаниями. Вот это я понимаю, обстоятельность! Тут, похоже, на каждый чих есть пункт… буквально! «Оба супруга при чиханье обязаны пользоваться платком, который необходимо стирать не реже чем…» Прямо инструкция по эксплуатации жены, модель такая-то!

Все ясно, «домашняя заготовка», в которую оставалось лишь вписать имя невесты. Кольцо, видимо, мастер тоже прикупил заблаговременно. Размер, если что, и подогнать можно.

Интересно, если я закапризничаю и потребую внести в договор поправки – да вот хоть о правах на мой станок, – что он делать-то будет? Пойдет на попятную? Попросит время на размышления?

Исследовательская жилка во мне встрепенулась, но научный порыв пришлось задавить в корне. Люблю эксперименты, но не настолько же!

Мастер Титан огладил рыжую бородку и расправил плечи. Он определенно не видел ничего странного в такой предусмотрительности.

– Семья – дело ответственное, надо готовиться загодя, – степенно ответил он, видимо, уже пробуя себя в роли отца семейства. – Мы, гномы, к таким вещам относимся серьезно.

Я только хмыкнула. Ну да, я в гномских традициях ни бельмеса не понимаю. И даже не стремлюсь.

– Простите, мастер, у меня уже есть жених. – И контракт с кольцом отодвинула. Я вообще колец не ношу – мешают же!

Отказа он не ожидал. Карие глаза чуть расширились – и тут же сузились до щелочек. Рука, расслабленно лежавшая на скатерти, сжалась в кулак… в здоровенный такой кулачище, таким и тролля пришибить можно. Кажется, теперь я знаю, почему эти каменные великаны так скоропостижно вымерли, стоило им только облизнуться на гномьи горы!

Голос его, однако, был спокоен:

– Жених ведь, не муж. Я не отступлюсь, Ирэн.

Я смерила его оценивающим взглядом. Интересно, в какую точку надо приложить силу, чтобы из твердолобой гномской головы вышибло эти глупые мысли? Хотя тогда противный инспектор точно уверится, что это я прихлопнула папеньку и вообще почем зря бью людей (и гномов) по головам.

Заменим грубую силу на шоковую терапию.

– Будете носить мне передачи? – притворно обрадовалась я.

Гном моргнул. Упрямое выражение его лица сменилось на неподдельно удивленное.

– Что? – переспросил он.

– Передачи, – повторила я ласково-ласково. – С воли. Я же стараниями полиции вот-вот в тюрьму попаду.

Мастер Титан расправил плечи и рубанул:

– Я не допущу!

– Интересно как? – хмыкнула я и руки на груди скрестила.

Терпеть не могу успокаивающего вранья.

Он насупил брови, зачем-то взглянул на часы и протянул мне ладонь:

– Пойдем скорее. Сегодня суббота, надо успеть до обеда.

Разговор у нас получался как у глухого со слепым.

– Куда? – почесала бровь я.

– Жениться, – просто ответил он.

Я отодвинулась от него вместе со стулом. Кажется, кто-то успел приласкать мастера Титана по голове еще до меня!

– Сдурел?

– Любимая, – он вздохнул тяжко-тяжко. – Все просто. Мы поженимся и уедем домой. Гномы своих не выдают!

Я застыла с открытым ртом. Ничего себе план.

– Эм, – только и смогла выдавить я.

Мастер Титан же решительно придвинул к себе брачный контракт.

– Надеюсь, ты не обидишься, если мы просто распишемся в мэрии? Святым Фрезером клянусь, мы свяжем наши судьбы как положено, как только…

– Стоп! – рыкнула я, когда он уже занес ручку, чтобы вписать мое (чье же еще?) имя в графу «невеста». – Мастер, я не буду этого делать.

Титан помрачнел и почесал кончик носа.

– Тогда дай мне время, и я что-нибудь…

– Мастер Титан, – процедила я, борясь с желанием завизжать. – Я не собираюсь ни уезжать, ни выходить за вас замуж. Это понятно?

Гном упрямо набычился.

– Посмотрим.

Да что ты будешь делать?! Эх, как же мне не хватает верной дрели…

– Мастер, все просто. Хотите, чтобы меня упекли в тюрьму? Нет? Тогда помогайте.

– Все что угодно, – заверил мастер Титан с готовностью.

Хотя слова недорого стоят.

– Мне придется самой найти убийцу, – вздохнула я и потерла лоб. – И для этого надо побольше информации о… мастере Неодиме.

Чуть не брякнула: «Папеньке».

Мастер Титан задумчиво пригладил бороду.

– Я мало о нем знаю, – признался он хмуро. – Он был другом моего отца, не моим. Но я выясню!

Я кивнула, бросила взгляд на наручные часы и заторопилась.

– Извините, мастер, мне пора.

Труба поет, станок зовет!..

* * *

На выставку я примчалась к самому открытию. Вихрем пронеслась мимо стендов, на ходу кивая знакомым, и устремилась на запах горелого кофе. Помахала рукой Миртл с Евой, свернула в свой закуток… И будто налетела на стену.

Он был пуст!

Ни пылинки, ни соринки… ни станка.

Так, спокойно. Не мог же он просто исчезнуть! Это здоровенная, тяжелая махина, которую и нескольким мужчинам утащить непросто.

Я зажмурилась, надавила пальцами на веки и досчитала до десяти.

Увы, ничего не изменилось. Хоть на первый взгляд, хоть на десятый – стенд был абсолютно, безнадежно, окончательно пуст. Ну не может такого быть! Станок же не спирт, чтобы испариться бесследно.

– Ой, – растерянно прощебетала у меня за спиной Миртл. – А ты разве уже продала свой станок?

– Нет, – процедила я и сжала кулаки. – Покупатели придут к девяти.

От ярости у меня перехватило горло, и слова приходилось выдавливать, как последние капли загустевшего клея.

– Ой… – повторила Миртл и умолкла.

– Украли? Вот сволочи! – посочувствовала Ева. – Надо охрану звать.

Я благодарно кивнула, покосилась на связку амулетов в углу под потолком – ставлю любимую отвертку, среди них есть датчик шума! – и взревела:

– Охра-а-а-на!

Кто-то охнул, что-то упало, Миртл прикрыла ладошкой рот. Зато Ева показала мне большой палец.

Потом раздался звук, как будто слон бежит к водопою, и из-за поворота с грацией того самого слона вывалился охранник. Мистер Нэш, судя по нашивке на груди. К нижней губе у него прилипли крошки, а на груди темнело пятно – похоже, он впопыхах облился кофе.

– Чего оре… те? – выдохнул он, пытаясь отдышаться.

Я ткнула пальцем в пустой стенд:

– У меня украли станок!

Охранник вытаращил глаза:

– Чего-чего? Как это – украли?

Я закатила глаза:

– Это вы мне скажите! Вечером – был, утром – нет.

Он почесал в затылке:

– Я на смену только полчаса как заступил. При мне ничего не вывозили.

– Очень ценная информация! – съязвила я. – И что дальше?

– Ну-у-у, – протянул он. – Мисс, вы того… Может, сами куда переставили да забыли?

Миртл тем временем пыталась строить охраннику глазки, но ему было не до того.

– Пф-ф! – фыркнула я. – Вы серьезно? Это же не деталька, в щель не закатится.

– Ага, – поддакнула Ева. – Такая тяжеленная дура, ее на специальной тележке втроем тащили, я сама видела.

– Мой станок был в единственном экземпляре! – трясла кулаком я. – Уникальная разработка! Патент!

– Для чего нам вообще такая охрана? – вопрошала Ева, эффектно воздев руки. – Нас тут убивать будут, а никто и не почешется!

Мы наседали на охранника, а он шаг за шагом пятился.

– Ничего не знаю, – твердил он. – Проверять надо.

– Докладные записки писать, – кивала я. – Объяснительные собирать, да? А тем временем воры утащат мой станок… да хоть к эльфам!

– Почему… к эльфам? – опешил охранник.

Я махнула рукой.

– Это я для примера. Хотя эльфы им тоже интересовались.

Еще бы, разработка-то перспективная.

Ева тоже прониклась:

– И ты не продала?!

Я пожала плечами и ответила нехотя:

– Эльфы купили бы патент, чтобы положить под сукно. Им не нужны конкуренты, понимаешь?

Ева прищурилась и кивнула.

Эльфийские ткани, невесомые, волшебные, ценились дороже золота и платины. Еще бы, пронизанная магией ткань могла остановить клинок или пулю, не стесняла движений, грела в холод и охлаждала в жару…

Мои достижения – пока – скромнее. Зато и дешевле во сто крат! А со временем можно научиться выплетать заклятия и посложнее.

– Так он кучу денег стоил, что ли? – приоткрыла ротик Миртл.

– Еще какую, – вздохнула я, поигрывая отверткой. – И очень хотелось бы знать, как его умудрились стащить под носом у охраны?

– Охрана в доле? – предположила Ева деловито.

– Эй! – занервничал Нэш, диковато косясь на мою отвертку. Видимо, опасался, что я ткну его в глаз. И правильно делал! – Говорю же, я тут вообще недавно и…

– И что это у нас тут стряслось, а? – вынырнувший из подсобки толстяк-администратор остановился на безопасном расстоянии, шагах в десяти.

А когда Миртл стрельнула в него взглядом – по привычке, не иначе! – даже попятился.

Симпатичных девушек он боялся до дрожи. Говорят, однажды миссис Полпенни застала его с секретаршей и так отходила обоих скалкой, что неверный муженек полгода залечивал ушибы и переломы, а его возлюбленная и вовсе надолго загремела в больницу. Миссис Полпенни все еще отбывает наказание, зато супруг ее теперь на других и смотреть страшится.

Хотя не представляю девушку, которая могла бы влюбиться в мистера Полпенни, похожего на большой ком дрожжевого теста.

– У меня украли станок, – в который раз повторила я хмуро. – А охрана – ни в зуб ногой!

– Но, мистер Полпенни!.. – прогудел охранник.

– А вы уверены? – заюлил мистер Полпенни. – Может, сами вывезли куда? Или покупатели… подсуетились?

– Мистер Полпенни! – рассердилась я и уперла руки в бока. – Вы думаете, я шучу? Станок украли! И я хочу знать, что вы намерены с этим делать.

Администратор округлил глаза и ткнул себя толстым пальцем в грудь:

– Я, мисс Саттон? Вы что, думаете, это я… воришка?

– Хватит валять дурака! – рыкнула я. – Ваша охрана выпустила воров и…

– Даже если так, – перебил Полпенни, выпятил грудь и пригладил блестящие от бриллиантина волосы. – Читайте договор. Приложение номер 5, пункт 13 вэ. Администрация ответственности за сохранность выставочных образцов не несет!

Ах ты лоханка с отработанным машинным маслом!..

Я сжала зубы и заставила себя разжать стиснутый кулак, который так и чесался подправить оскал этому упырю. Хотя лучше, конечно, разводным ключом.

В чем мистеру Полпенни не откажешь, так это в чутье. Он вздрогнул, втянул голову в плечи и сделал крохотный, аккуратный шажок назад, под прикрытие охранника.

Тот неловко похлопал его по плечу. Мол, не трусь, я тут.

– А за что тогда несет? – поинтересовалась я воинственно и отвертку в пальцах крутанула так, что Полпенни сглотнул.

– Да! – подхватила Ева. – Зачем нам тогда охрана? Для красоты?

И смерила Нэша таким пренебрежительным взглядом, что он побагровел.

– Надо поскорее миссис Бейкер рассказать, – вставила Миртл тонким голоском.

– Точно, – прищелкнула пальцами Ева. – А…

– Дамы, дамы! – заюлил Полпенни, вытирая пот со лба вышитым платком. – Вы все неправильно поняли. Конечно же, мы отвечаем за вас, пока выставка открыта. То есть с девяти ноль-ноль до восемнадцати… тоже ноль-ноль, хе-хе. А позже, – он развел руками, – вы можете для сохранности переместить экспонаты на склад. Между прочим, администрация всем предоставляет место для хранения.

– Ну да, – буркнула я. – Дважды в день нанимать грузчиков? И видала я этот ваш склад, с протекающей крышей и мышами.

Полпенни вновь промокнул лоб.

– Ну что же я могу поделать, милочка? Вы сами нарушили правила! Если, – он выделил голосом это слово, – вы уверены, что станок украден, обращайтесь в полицию. А теперь прошу меня извинить… – И он испарился, словно капля воды с раскаленной заготовки.

Охранник, нервно покосившись на меня, тоже утопал. Ну да, у него же там кофе не допит и бутерброд не доеден!

– Вот гад! – сказала Ева с чувством, проводив его взглядом. – Со всех сторон свою толстую задницу прикрыл.

– Ева! – охнула Миртл и округлила глаза.

Ева только раздраженно дернула плечом:

– Из песни слов не выкинешь. Между прочим, он миссис Бейкер какой-то другой склад предлагал, частный. За очень немаленькую сумму!

– Хочешь сказать, – нахмурилась я, – что станок украли, чтобы другие участники кинулись прятать свои экспонаты?

– Почему нет? – пожала плечами она. – Если он с ними в доле.

– Хм, – я почесала подбородок. – Такая версия мне в голову не пришла.

– Дарю, – хмыкнула Ева и посерьезнела. – Я правда тебе очень сочувствую.

– Мы можем узнать у миссис Бейкер подробности, – тихо предложила Миртл. – Вдруг это поможет?

– Точно! – оживилась Ева. – И еще… Слушай, Джонстон – городок небольшой. Тут всеми грузоперевозками заправляет одна контора – «Две точки». Может, у них поспрашивать?

– Так они мне и скажут, – ответила я хмуро.

Разве что полиции, хотя на полицию надежды мало. Заявление-то я напишу, но если в Джонстоне убийства расследуют спустя рукава, то что говорить о краже?

Ева сжала губы, решительно полезла в сумочку и вытащила слегка помятую визитку.

– Вот, держи. Я точно знаю, что мистер Блэр – это их главный инженер – там бывает по выходным.

– Бар «Отвертка», – прочитала я задумчиво.

– Это место для своих, – объяснила Ева, поведя плечом. – Там собираются технари, меня Эрни туда водил. Ты сойдешь за свою, думаю, как-нибудь договоритесь.

– Спасибо! – сказала я с чувством и сунула визитку в нагрудный кармашек.

– Не за что, – отмахнулась она. – Терпеть не могу сволочей. Ладно, удачи!

Она махнула мне рукой и подцепила под локоть Миртл, опять уплывшую в свои грезы.

Я уже спокойнее осмотрелась. Таинственные воры не оставили следов. Ни отпечатков грязных ботинок, ни окурков, ни стесанной краски на стене – а ведь когда станок сюда заносили, грузчики едва вписались в поворот!

Будем логичны. Кто мог украсть станок? Конкуренты? Покойный папенька, чтоб ему на том свете икалось? Мастер Титан захапал мое «приданое»? Покупатели решили, что не стоит платить за то, что можно взять бесплатно?

Но зачем? Документы-то у меня! Кто рискнет присвоить технологию, на которую уже получен патент?

И как? Каким бы разиней ни был охранник, он ведь все-таки не слепой! Подсыпали ему снотворного в чай и вывезли станок под покровом ночи? Или все-таки они в сговоре?..

– Кхе-кхе, – откашлялся кто-то у меня за спиной. – Мастер, нам обождать?

– Нет, – вздохнула я, оборачиваясь. – Здравствуйте, мастер Лантан, мастер Церий. Боюсь, сделка сорвалась.

Гномы выглядели несколько помятыми, а у младшего, Церия, заметно покраснели глаза.

– Вы что же, другого покупателя нашли? – дернул себя за бороду мастер Лантан и сердито нахмурил брови. – Смотрю, и станок уже вывезли… Так дела не делаются!

– Если бы! – выдохнула я в сердцах и рубанула воздух ребром ладони. – Украли станок.

Гномы одинаково вытаращили глаза.

– Украли?! – придушенно выдохнул мастер Церий.

Лантан удивленно покосился на младшего брата. Обычно тот отмалчивался, предоставляя вести дела старшему. Зато по технической части Церий соображал лучше, все мои объяснения он ловил на лету.

– Угу, – мрачно подтвердила я. – Как раз в полицию собираюсь.

Надежды, что они найдут станок, мало. Видела я местных полицейских! А не пойти нельзя, иначе гномы нипочем не поверят, что станок и впрямь стибрили. Сделать-то они мне ничего не смогут, договоренность у нас была только на словах.

Но обиженные гномы молчать не станут. Слово за слово, слушок, шепоток… Так и репутации недолго лишиться! А она в нашем деле дорогого стоит.

– Ну, – Лантан неловко потоптался на месте. – Мы пойдем тогда.

Я лишь рассеянно кивнула.

– Говорил я тебе, – на ходу напустился Лантан на брата. – Плохая примета – сделку заранее обмывать!

– Да я… – виновато пробасил Церий. – Ну что могло случиться?

– Что, что…

Я проводила братьев взглядом и почесала в затылке отверткой.

В полицию идти не хотелось, хоть плачь. А надо!..

* * *

Полицейское управление Джонстона встретило меня оглушительным храпом. Глубокий, переливчатый, богатый обертонами – он прямо с ног сбивал. Такой бы голосище да в оперу!

Зря говорят, что закон не дремлет. В Джонстоне он беспробудно спит.

Толстяк в форме счастливо сопел, устроив голову на конторку и подложив под щеку сложенные ладони. Во сне констебль смешно шевелил тараканьими усиками и так сладко причмокивал, что у меня солидарно заурчало в животе. Сейчас бы отбивную. Поджаристую, сочную, с золотистой корочкой…

Желудок издал такую руладу, что толстяк вздрогнул во сне, но не проснулся. Утомился, бедняга, на службе правопорядку! Интересно, как этот толстяк бегает за преступниками?

Пришлось постучать кулаком по конторке:

– Эй, констебль!

От грохота он дернулся всем телом, суматошно завозился, как упавший на спину жук, и, наконец, открыл заплывшие жиром глазки.

На щеке у него остался отпечаток пуговицы с гербом.

– Что надо? – буркнул констебль неприязненно, подумал и добавил неохотно: – Чего вам, мисс? – И глянул из-под насупленных бровей, будто подозревая меня во всех грехах.

– Хочу заявить о краже. – И выложила на конторку заранее написанную бумагу.

Лицо констебля мигом поскучнело. Он даже отодвинулся от заявления, словно оно могло укусить.

– И что же у вас украли, мисс? Безделушку какую-то? Тогда ее наверняка подружки ваши и стащили.

Улыбка застыла на моих губах, словно приклеенная.

– Станок. Я участвовала в выставке, вот мой патент, – в руки давать, впрочем, не рискнула, помахала у него перед глазами и спрятала обратно за пазуху.

– И как же у вас его украли?

Ах, сколько сомнения в голосе!

– Это вы мне скажите, – процедила я сквозь зубы. – Вечером станок был, утром – нет.

– О как! – ухмыльнулся констебль и головой покачал укоризненно: – Небось, застрахован станок-то? Как не стыдно, мисс! Врете и не краснеете.

– У меня есть свидетели!

– Да знаем мы этих свидетелей, – констебль махнул ладонью, похожей на пухлую оладью. – Пятачок за пучок. Так что идите-ка отсюда, мисс, подобру-поздорову.

Я хмыкнула:

– То есть заявление брать не будете?

Полицейский насупился. Он чуял подвох, но никак не мог его найти.

– Не буду! И шли бы вы отсюда, дамочка.

О как. Я уже «дамочка».

– Я-то пойду, – согласилась я, неторопливо убирая бумаги в папку и завязывая ленточку на ней. – В прокуратуру. – И отогнула лямку комбинезона, демонстрируя булавку с синим камнем. Он ярко светился, подтверждая, что запись идет.

Онемевший констебль только глазами хлопал.

– Моя собственная разработка, – похвасталась я, любовно погладив булавку. – Улучшенное качество звука и кристалл почти на два часа.

Полицейский булькнул горлом и выдавил с трудом:

– Э-э-э… А может, не надо?

– Надо, констебль, надо! Или вы все-таки примете заявление?

Он с облегчением закивал.

То-то же! Как говорится, знай, где ноль, а где фаза. А то ка-а-а-ак долбанет!