Дверь в кабинет директора закрылась с глухим щелчком. Латунная ручка, потёртая от времени, выскользнула из Кириных пальцев. Внутри было просторно и прохладно. Книжные шкафы, тяжёлые шторы, на стене портрет какого-то серьёзного человека в мундире.

За массивным столом из дуба восседал директор – Алексей Сергеевич Громов, казалось видевший собеседника насквозь, как сканер. У окна стоял, листая бумаги, непримиримый страж порядка Корнеев, олицетворение спокойствия и строгости.

– Проходите, – пригласил Громов. – Присаживайтесь.

Три девочки уселись на стулья перед столом так, будто пришли играть спектакль, в котором уже распределили между собой роли. Оля расположилась по центру, Таня и Лера – по обе стороны от неё. Кира села немного поодаль, слева от стола. Спина прямая, ладони на коленях, подбородок поднят. В лице ни кровинки, но взгляд – честный, открытый.

– Итак, – произнёс Громов. – Ольга, вы сказали, что видели, как Кира разбила окно?

Оля чуть задержалась с ответом – собиралась с мыслями. Или решала, насколько далеко можно зайти.

– Да. И потом она забежала в свою комнату.

– А как она разбила окно?

– Всё произошло очень быстро. – В тоне, каким говорила Оля, не было ни капли неуверенности. – Кира зашла в блок, мы – за ней… Буквально через секунду – удар, звон стекла. А она – сразу в комнату и дверь захлопнула.

Громов приподнял брови:

– И почему она это сделала?

– А мы откуда знаем?

Оля повела плечом.

– Вы поругались? – спросил Громов.

– Нет, – не моргнув глазом соврала Оля. – Мы просто пришли в то же время.

– То есть Кира шла впереди, вы за ней. Она по пути в свою комнату ни с того ни с сего разбила стекло в гостиной и потом убежала. А вы это видели. Я всё верно понял?

– Не видели, – с заминкой ответила Таня. – Мы чуть позже вошли. Но это же очевидно. Никого другого там не было. Только она.

– Всё так и было, – подтвердила Лера.

– А что вы видели, Лера? – мягко, почти ласково задал вопрос Громов. – Именно вы, – повторил он, акцентируя каждое слово.

Та замялась. Перевела взгляд на Олю, поймала её кивок.

– Кира стояла, – проговорила Лера, – что-то держала в руке. Всё быстро случилось.

– Что держала? – переспросил Громов. – И что было дальше?

Лера побледнела.

– Мы не знаем, чем она разбила стекло, – встряла Таня. – Мы не успели разглядеть.

Кира молчала. Сердце у неё сжалось, по спине пробежал холодок.

– Кира, – обратился к ней директор, – вы были в коридоре?

– Да, – выдохнула она. – Я шла с полдника. Встретила девочек. – Внутренний голос настаивал, чтобы она рассказала, как они к ней цеплялись, но Кира не стала этого говорить. – Потом пошла к себе в комнату. Окно было цело.

– Вы не подходили к нему?

– Нет. И ничего не бросала.

– Никого, кроме вас, в коридоре не было?

– За мной шли Оля, Таня и Лера. Я зашла в комнату и больше не выходила, пока Иван Павлович меня не позвал. – Она посмотрела на Корнеева, а тот на неё. – Был ли кто-то ещё, я не знаю. Я быстро шла. Не заметила.

Она говорила чётко, хотя внутри всё дрожало и ладони вспотели. Оправдываться было унизительно. Но молчание не улучшило бы ситуацию.

Громов побарабанил пальцами по краю стола.

– Значит, – заключил он, – никто из вас не видел, как Кира разбивает окно. Вы сделали вывод на основании своих догадок.

Оля сложила руки на груди:

– Это самый логичный вывод. Мы ведь не глупые.

Директор слегка улыбнулся:

– Глупыми я вас не считаю. Но для обвинения нужны не догадки, а факты.

Наступила тишина.

Корнеев кашлянул.

– Я поговорил с остальными девочками из блока. Никто ничего не видел. – Он развёл руками. – Так что пока никаких доказательств. Но мне не понятен мотив. Зачем было разбивать окно?

Корнееву не верилось, что Кира разбила окно. На то должна была быть какая-то серьёзная причина. Наверняка что-то случилось. Он это чувствовал. Кроме того, он заметил, как Оля, Таня и Лера переглянулись и улыбнулись друг другу. Это Корнееву не понравилось.

– Я не подходила, не бросала ничего и не сбегала, – твёрдо повторила Кира.

– Ладно, – сказала Оля с лёгкой досадой во вздохе, – расскажу, раз уж так надо.

Она сделала паузу – нарочито долгую. В воздухе повисло что-то вязкое. Кире показалось, что под ногами качнулась земля.

– Мы перед входом в блок немного поспорили, – произнесла Оля, глядя куда-то мимо директора. – Кира сильно разозлилась. Она вспыхнула, как обычно. А потом зашла в блок – и через мгновение стекло разбилось. Сами понимаете…

Таня тут же кивнула, отрывисто, как по команде.

– Да, мы были рядом. Это всё случилось буквально на наших глазах.

– Она была очень злая, – подхватила Лера, глядя в стол.

– Кира, это правда? – спросил директор.

Кира смело подняла глаза. Она не привыкла кривить душой – и не умела притворяться.

– Нет, – сказала она тихо, но отчётливо. – Мы не ругались. Я не разбивала окно.

– Ну чего ты врёшь? – приторно улыбнулась Оля. – Мы же просто хотим разобраться.

– Да она психанула, – снова вмешалась Таня. – Швырнула что-то – и всё.

Кира ощутила, как в груди закипает возмущение, как нарастает обида. Но она молчала. Не потому, что нечего было возразить, а потому, что знала: любые попытки объясниться будут восприняты как оправдание. А она не виновата и оправдываться не собирается!

Сидеть и слушать ложь было невыносимо. Но ещё хуже было бы втянуться в словесную перепалку. Это значило бы поставить себя с ними на одну ступеньку. А Кира не хотела. А если Громов и Корнеев поверят этим трём – может, тогда и к лучшему, что её, Киру, выставят из школы. Какой смысл и дальше тут оставаться, раз самые главные люди в школе считают её психопаткой.

– Она еду ворует из холодильника, – усмехаясь, заявила Таня.

– У меня вчера яблоки исчезли, – добавила Лера с деланым возмущением.

Киру как будто окатили холодной водой. Что она несёт? Это они у неё яблоки украли и ели их при ней, совершенно не смущаясь!

– Она пакостит тайком, – завершила Оля. – А потом ведёт себя как ни в чём не бывало.

Кира больше не слушала девочек. В её голове просто не укладывалось, как люди могут так беззастенчиво лгать.

– Я позвоню отцу Киры, – сказал Корнеев, когда поток вранья на секунду прекратился. – Пока не дозвонился, но ещё попробую. Думаю, будет лучше, если он приедет.

Сердце у Киры ёкнуло. Папа. Он приедет. Ему расскажут.

– Все свободны, – объявил Громов. – Кира, я вас вызову дополнительно, когда свяжусь с родителями.

Кира поднялась. Руки её дрожали. Она вышла первой, не глядя ни на кого. Девочки демонстративно обогнали её в коридоре.

Кира вернулась к себе в комнату. Алисы не было – опять где-то пропадала. Обстановка вокруг оставалась прежней: аккуратно заправленные кровати, стопка учебников на столе, маленький зелёный кактус на подоконнике. В этом мире всё было в порядке. А у неё – нет.

Она сняла со стойки гитару. Ремень защёлкнулся мягко, как будто инструмент ждал её. Пальцы скользнули по грифу, но звука она не извлекла. Просто держала гитару, словно щит. Нужно было как-то отвлечься от того, что произошло у директора. Хорошо, что у неё сегодня как раз занятие.

– Кира! – позвал Сашка. – Подожди!

Она обернулась. Илья и Сашка подошли к ней, обеспокоенные и взволнованные.

– Ты как? – спросил Сашка. – Как всё прошло?

– Отца вызвали, – только и смогла сказать Кира.

– Они что, поверили этим? – ужаснулся Илья.

– Я говорила, что ничего не делала. Но доказательств нет. А они врут… убедительно.

– А улики? – Сашка шагнул ближе. – Ты же осматривала окно. Вспоминай. Должно же было что-то остаться. На месте преступления всегда остаются улики.

– Ничего там не было, – устало ответила Кира. – Когда мы с Алисой пришли, уборщица уже всё убрала.

И вдруг в памяти всплыло… Окно. Стекло. Оранжевая нить.

– Хотя погоди… Была нитка. Маленький кусочек застрял в осколке в самом окне.

Она показала мальчишкам фото.

Сашка оживился:

– Во-о-от! С этим уже можно работать!

Но Кире как-то слабо верилось, что обрывок нитки поможет им раскрыть дело.

– Ребят… мне нужно идти, тороплюсь на занятие. – Она показала на чехол с гитарой за спиной. – Хотя бы отвлекусь от всего этого.

– Постой! – спохватился Илья. – А ты Марину не видела? Уборщицу.

– Минут пятнадцать назад она на втором этаже лестницу мыла. – Кира отступила назад. – Спасибо вам. Правда. Опаздываю.

– Мы найдём виновных! Выше нос! – крикнул Илья ей вслед, поднял руку и сжал кулак в победном жесте.

Кира оглянулась и улыбнулась.

* * *

– Вон она. – Сашка ткнул Илью локтем в бок. – Заканчивает перила протирать.

Марина стояла на ступеньках первого этажа. В одной руке – ведро с водой, в другой – тряпка. Она медленно проводила тряпкой по отреставрированным перилам, тщательно, как будто полировала музейный экспонат.

Щёки зарумянились от усердия, пряди волос выбились из хвоста. Она выглядела совсем юной – как ученица, только в рабочем комбинезоне.

Заметив мальчиков, Марина распрямилась.

– Опять вы, – сказала она не сердито, но настороженно.

– У нас срочное дело, – произнёс Илья таким тоном, каким, наверное, когда-то Гудини объявлял об освобождении из сейфа. – Очень важное.

– Только не говорите, что кто-то снова куда-то провалился, – вздохнула Марина, поставив ведро на ступеньку.

– Пока нет. Но может. В учительской стоит шкаф. Большой. Резной. Прямо как тот, за которым обнаружили потайную комнату с лестницей, – заговорил Сашка, будто докладывал на собрании следователей. – Мы думаем, что и тут есть скрытая дверь.

Марина сдвинула брови, вспоминая:

– Шкаф тот, что в углу? Рядом с окном?

– Он самый, – кивнул Илья. – Только мы туда попасть не можем. Нам нельзя. А вам – можно.

– Ну да, мне можно, – протянула Марина. – Но у меня ещё двадцать помещений до вечера… А этот шкаф, между прочим, неподъёмный. Мне кажется, его сто лет с места не двигали. Даже когда окна меняли в учительской, я его полиэтиленом закрывала.

– Нам очень нужна ваша помощь! – умоляюще сложил руки Сашка. – Ну пожалуйста!

Марина потёрла лоб тыльной стороной ладони.

– Ладно. Сегодня зайду туда пораньше. До официальной уборки. Попрошу кого-нибудь из мужчин помочь подвинуть. Скажу, что пол за шкафом давно не мыла. Хотя это правда, кстати. Пыль там, наверное, ещё царская.

Мальчишки переглянулись – победа!

– Только чтобы без вас, ясно? В учительскую – ни ногой, ни полногой.

– Мы не сунемся, честно! – выпалили мальчишки в унисон.

– Только скажите потом, есть там что-то или нет, – добавил Сашка.

– Если что-то будет – скажу, – пообещала Марина. – А если не будет – скажу, что ничего нет. Но вы всё равно не поверите.

– Спасибо! – засиял Илья.

– Марина, ещё один вопрос… – Сашка понизил голос: – Вы про окно слышали? Которое разбили в женском блоке.

– Слышала? Я там была. Услышала звон – бросила швабру и бегом. Уже человек десять там стояло. В основном девчонки из седьмых и восьмых классов. Киру, кстати, позвали потом. Уже когда Корнеев пришёл. А ему я сама и звонила. Сквозняк, холод. Нужно было что-то делать.

– А чем разбили, вы видели? – спросил Илья.

– Видела, – кивнула Марина. – Носок.

– Окно разбили носком?

Сашка вытаращил на Марину глаза, и она засмеялась.

– Да нет. Внутри что-то тяжёлое было. Я не трогала. Корнеев забрал и унёс. Типа как улику.

– Какой носок? – напрягся Сашка.

– Ярко-оранжевый. В крупную полоску. – Марина задумалась, подбирая слова, чтобы описать как можно точнее. – Из тех, что модные. Фирменные. Что-то с петухом связанное. – Она отмахнулась: – Да не помню я.

– «Галло»[4], – пробормотал Илья. – Только у нас ведь никто такие не носит. Это же не по дресс-коду.

– Ну да, – пожала плечами Марина. – А девчонки что, в форме спят?

Сашка нахмурился:

– А ведь точно. В комнатах прохладно. Может, и спят в носках… Значит, – он почесал затылок, словно ещё сомневаясь в том, о чём подумал, – кто-то заранее завернул что-то в носок. И хотел, чтобы подозрение пало на Киру.

– А если это был носок, – подхватил Илья, – то у того, кто это сделал, остался второй. Следовательно… надо найти этот второй носок.

Друзья многозначительно посмотрели на Марину.

Та закатила глаза, поняв, к чему они клонят.

– Ребята… вы, конечно, мне когда-то очень помогли, но я не шпион. Рыться в чужих вещах не буду.

– Понимаете, Киру обвинили в том, что это она разбила окно. У неё крупные неприятности. Сегодня её вызывал директор вместе с Олей Морозовой, Лерой и Таней. И мы предполагаем, что это они её подставили. Если бы вы, допустим, – Сашка хитро прищурился, – во время уборки комнат только одним глазком посмотрели, есть у них такой же носок или нет, то вы бы нам очень помогли.

– Ну… если это, чтобы спасти Киру… – Марина замялась. – Хорошо. Я присмотрюсь.

– Спасибо! – воскликнули мальчишки разом, словно репетировали.

– И не караульте меня возле шкафов, – сказала Марина, уже отворачиваясь. – А то люди подумают, что я роман кручу. С мебелью.

Они засмеялись, и в этом смехе звенела искра настоящего дела. У них была улика. И союзник. Как в настоящем расследовании.