«Я бы с удовольствием съел еще одного кабанчика…»
В конце нашего увлекательного гурманского путешествия, написанного в год пятидесятилетия «Астерикса» (Astérix, 1959), отца французских комиксов, вспомним, что каждое приключение галлов заканчивается банкетом! Удовольствие от хорошей еды и общения – характерная черта серии комиксов Госинни и Удерзо «Астерикс из Галлии» (1961). Здесь не встретить профессионального гастронома, а прожорливость Астерикса – не что иное, как элитарность. Полюбившиеся нам герои в прямом и переносном смысле наслаждаются вкусной едой. Толстые, упитанные и пухлые, эти неукротимые галлы добродушны и жизнелюбивы, а волнует их только дымящийся жареный кабан и кружка прохладного эля.
В «Пробеге по Галлии» (Le Tour de Gaule, 1965) высмеивается туристическое использование региональных особенностей (винодельни для посещения, сувенирные магазины для гурманов, подарочные наборы) и обыгрывается образ гастрономической страны (знаменитая римская дорога № VII[56], яркое звездное небо, под которым проходит финальный пир). Выпуск главным образом свидетельствует о том, что стол играет роль идентичности и культурного наследия в формировании нации: в очередной раз галлы не боятся оказать сопротивление римским захватчикам и устраивают гастрономический «пробег» по Галлии с прицелом на чрезвычайно популярное спортивное мероприятие – велогонку Тур де Франс.
В выпуске «Астерикс в Бельгии» (Astérix chez les Belges, 1979) главных героев ждет приключение в стране Кокань, дань уважения щедрой бельгийской кухне и искусству тартин. Как и все приключения галлов, события заканчиваются банкетом, отсылкой к «Крестьянской свадьбе» Брейгеля.
Что касается многократного преступления против кабанов, повторяющегося несколько раз в «Астериксе в Британии» (Astérix chez les Bretons, 1966), – «бедного» зверя варят, а затем поливают мятным соусом, а к самому блюду подают теплого брожения эль, что соответствует французскому стереотипу об англичанах, которые, по их мнению, не знают толка в еде. В том же приключении бретонцы, со своей стороны, с опаской относятся к слишком сложной галльской кухне и ее вальяжному использованию чеснока! Играя на стереотипах, комиксы используют изысканную еду как маркер идентичности и комический прием, что понимают как во Франции, так и за ее пределами.
Наконец, Брийя-Саварен определяет, что гурманство – «одно из главных связей общества; именно это гастрономическое явление постепенно расширяет дух общности, ежедневно объединяющий нас, сливая их в единое целое, оживляя беседу и смягчая углы». Кстати, финальная зарисовка каждого выпуска об Астериксе как раз об этом. Каковы бы ни были разногласия между жителями несравненной деревни, финальный пир скрепляет единство по образу и подобию великих банкетов мэров Франции времен торжествующей Третьей республики, тем более что накрытый стол, как правило, круглый. Легендарный аппетит Обеликса, этого галла, который «слегка полноват», становится проблемой только тогда, когда он остается один, вызывая гнев Астерикса. «Когда ты успел проглотить двух кабанов, живоглот?» («Астерикс и Разлад», La Zizanie, 1970) – поедание фирменного блюда (в этой серии комиксов) в одиночку вносит разлад между двумя закадычными друзьями. В этом кроется наиболее последовательное неодобрение в долгой истории гурманства на Западе – культурная несовместимость между одиноким едоком и бонвиваном. В конечном счете именно коммуникация, обмен мнениями и беседы делают обжорство законным, будь оно честным или непристойным, придавая ему главную роль в ценной общности.
Христианский провиденциализм, средство торговли между людьми, выражение социального различия, знак незрелости женщин и детей в наши дни – культурное достояние и ноу-хау. Гурманское удовольствие всегда нуждалось в оправдании, чтобы быть принятым в обществе и узакониться, как праздничный банкет, которым неизбежно завершается каждое приключение Астерикса и его друзей: «Я бы с удовольствием съел еще одного кабанчика…»
А вы?