– Ты действительно смогла бы найти башню?

Вместо ответа я молча протянула руку. В ладонь лег акум – холодный, как и отдавшие его пальцы. Не стесняясь, я скинула парку и куртку, распахнула блузку. Сковырнула заглушку, содрав державшую ее изоленту, и вщелкнула акум в гнездо. Джи, приподняв брови, наблюдал. Его взгляд на секунду застыл на повязке, снова закрывшей нижнюю часть моего лица.

– Я же проводник. – От плеча вниз побежало щекотное тепло. – У нас нет времени рисовать карты. Не всегда есть возможность даже отмечать на старой схеме новые объекты. Мы запоминаем. Я с закрытыми глазами проведу по однажды пройденному пути.

– Не стоило трогать Рика, – покачал головой Джи. – Впрочем, от него я хотя бы узнал координаты.

Я не стала уточнять, как именно. Вряд ли приспешник Алвы добровольно расстался со столь ценной информацией.

Джи сунул руки в карманы анорака. Поймав мой взгляд, запахнул воротник.

Я вдруг поняла,что именно меня в нем настораживало. Та самая неуловимая нечеловечность. Эта инаковость, точно флером окутывавшая его, укладывалась в одно слово: чуть. Чуть более длинные зубы. Чуть более прозрачные глаза, чуть заостренные уши; волосы, слегка посеребренные – не сединой, но будто бы инеем. И чуть более резкие движения, стремительные и быстрые, как у волка, всегда готового к прыжку. Чуть более – чем у людей.

– Слышала про «детей ночи»? – будто угадав мой вопрос, опередил меня Джи.

Я качнула головой. Термин казался смутно знакомым, но никак не удавалось вспомнить откуда. Вроде бы какой-то подвид мутов… Или нет?

– Ничего, еще будет время тебе рассказать. До Буксефьорда путь долгий, узнаем друг друга поближе.

Не сказала бы, что мне этого очень хотелось.

– Вы с Россом давно знакомы? – спросила я, просто чтобы поддержать разговор. Джи явно не спешил уходить, рассматривая меня, как любопытную зверюшку.

– Я слегка запутался, сколько лет. – По тонким губам проскользнула быстрая усмешка. – У вас тут своеобразная система отсчета времени.

Почему-то я была уверена, что оговорка допущена нарочно. Но не стала доставлять ему удовольствие ожидаемым вопросом.

– Тесла рассказал мне историю про башни, – вместо этого ответила я. – Если поднапрячься, можно найти в старых архивах сведения о постройке и ее координаты. В конце концов, великий изобретатель на то и великий, чтобы о нем было написано множество книг. Где-то в биографиях данные найдутся.

Джи вдруг улыбнулся – не усмехнулся, не ухмыльнулся, а именно подарил мне улыбку. И это было еще неожиданнее, чем если бы он вдруг снова решил меня пристрелить.

– Не найдутся. Он никогда там не был.

– То есть как?

– Это я передал ему чертежи замкнутой системы, – спокойно сообщил Джи. – Это я был тем, кто предлагал ему бессмертие. Не нужно, кстати? С этим разве что проблемы будут. – Он кивнул на мою левую руку, на блестящий в лунном свете титановый сплав.

– А вы его всем подряд предлагаете? – Я торопливо застегнула молнию куртки, постаравшись, чтобы мой голос звучал как можно ровнее.

Джи понимающе хмыкнул.

– Он не воспользовался бессмертием, но принял информацию. Она, скажем так… Не совсем соответствовала тому времени, в котором он жил. Но гений на то и гений, – намеренное повторение моей интонации резануло по ушам, – чтобы опережать свой век. Он разобрался во всем с ходу. Я был в курсе проекта с двойниками, но о башнях узнал лишь после его гибели. Он послал мне конверт, где сообщал о строительстве новых башен, не называя координат, и просил распорядиться этими данными наилучшим образом. Просил выждать – столько, сколько потребуется. Понимал, что уж я-то дождусь. Возможно, он хотел так подстраховать вас. Не знаю… – Глаза Джи почернели – или мне показалось? – Я встречался с ним незадолго до того, как его не стало. Он ничего не объяснил. Конверт доставили мне уже после похорон…

– Вы сказали: новые башни… – Я обхватила себя руками – от разговора веяло холодом бóльшим, чем от всех снегов севера. – Но новая башня одна. Старый Уорденклифф давно разрушен.

Нет, не показалось: глаза Джи и впрямь заливала чернота. Он качнул головой.

– Конечно, ты же его совсем не знала. – Он вновь улыбнулся. – Башен должно быть три. Это было его любимым числом. – Непроглядный взор уставился на меня. – Уверен, название HAARP тебе о чем-то говорит.

Ладонь дернулась, не попав в рукав парки.

– Орудия Гнева Господня… – Я сложила пальцы в суеверном жесте изгнания зла. – Это они выжгли нашу планету.

– Изначально HAARP’ы использовались для контроля погоды, – сухо произнес Джи, – но «Бог» взял их под свое управление и сделал то, что сделал. Однако предназначение и смысл этих установок – в том, чтобы все-таки улучшать нашу жизнь. – Он задумчиво посмотрел куда-то вдаль, где за бортом шумно плескался подтопленный лед. – «Бог» перепрограммировал установки, но любую программу можно изменить.

– Вы говорите так, будто нашли сохранившееся Орудие. – От одной мысли об этом и о том, что можно оживить старинных чудовищ, в горле встал ком.

– Чтобы запустить HAARP, нужна энергия. Большая энергия. Башни способны решить этот вопрос. И к одной из них мы еще вернемся.

– Для чего?..

– Ты разве не слушала своего спутника? – Джи перевел взгляд на меня. В глубине черноты плескалось лунное пламя – искаженной симметрией взгляда Теслы, в котором тьма всегда тонула в расплавленном золоте.

– Этому миру пора вернуть свет.