Ни слова больше не говоря, Ньют бросилась куда-то вглубь помещения. Глаза Теслы сверкнули отраженным пламенем. Он подхватил с дивана рюкзак и махнул рукой, пропуская меня.

Спина девчонки маячила впереди, едва заметная в густеющем сумраке. По лаборатории пробежал холодок, чуть осязаемый, затем – нарастающий, все сильнее и сильнее, словно в окно дохнул великан. Остатки стекол задребезжали.

– Быстрее!

Пламя за спиной металось, швыряя по стенам гротескные тени. Огни гасли один за другим. Ньют вдруг исчезла из виду. Тени прыгали, превращая зал в хоровод силуэтов.

Палец нащупал кнопку подствольника, белый луч задрожал, вырывая из мрака неприметный дверной проем. В окно несло пыль – она щипала глаза, забивалась в ноздри, в ушах свистел усилившийся ветер. Я кое-как прикрыла маской рот и нос, дернула со лба защитную ленту. Обернулась – сквозь пелену летящего мусора мерцал подствольник Теслы. Позади него растворилась в темноте последняя алая точка.

Я нырнула следом за Ньют. Глухой коридор, вдоль стен – заколоченные двери. Из глаз текло, предметы утратили четкость. Фигура девчонки темнела впереди бесформенным пятном.

– Нормально?

Тесла возник рядом. Непроницаемое зеркало маски тревожно блестело.

– Да. – Я проморгалась, стряхнув со щек колючие крупинки. – Идем.

Ньют в нескольких ярдах от нас отчаянно терла глаза.

– Мне нужен ваш свет, – отрывисто сказала она. – Я давно здесь не ходила… Не помню.

Я молча шагнула ближе, поравнявшись с ней. От девчонки пахло сухо, горьковато и терпко, как от высохших листьев. Мы были с ней одного роста, моя голова – напротив ее головы. Но никто из нас не повернулся, мы обе смотрели вперед.

– Иди рядом, – попросила она, – освещай…

– Поняла! – резко оборвала я. – Времени нет, веди. Где укрытие?

– С вами все будет в порядке… – Ньют запрокинула голову к потолку, бесцветные волосы свесились растрепанной паклей. – С вами да… Другое плохое случится.

Она вдруг всхлипнула.

– Что?..

– Убежище под бывшей парковкой. – Девчонка резко выпрямилась, так же неожиданно, как до этого изогнулась. – Бежим!

Мы помчались по коридору, свернули на узкую лестницу. Ступеньки замелькали под ногами – ржавчина, бетон, остатки белой краски, снова ржавчина, черные потеки, штыри… провал.

– Стой!

Мы застыли на краю обрыва. Я отступила, ухватившись за перила. Луч фонаря терялся в пустоте, куда обрушились пролеты.

– Здесь не пройти. – Носки обуви Ньют нависали над пропастью, девчонка бесстрашно вглядывалась во тьму. – Попробуем через этаж.

– Есть другая лестница? – спросил Тесла. – Что насчет той, по которой мы поднимались?

Здание тряслось и вздрагивало.

Ньют мотнула головой:

– Никак. В убежище ведет запасная – эта. Придется вернуться.

Дверь этажом выше удерживал толстый засов. Втроем мы сняли железный брус, и створки распахнулись, словно бумажные.

В коридоре бушевал ветер. Сорванные двери валялись на полу, как прибитый ливнем мусор. Уцелевшие остатки полотен бешено хлопали, раскачиваясь на петлях.

– Здесь можно пробраться? – крикнула я, перекрывая шум.

Луч подствольника исчезал в мутной тьме коридора. Фонарь не добивал – впереди могло быть что угодно. Рухнувшая стена, завал, новый обрыв… Ветер свистел в голых проемах, взметывал бетонную крошку.

– Думаю, да… – промямлила Ньют.

– Думаешь? – Я шагнула к девчонке. – Тыдумаешь? Если бы ты думала, мы бы сейчас уже были внизу!

Расширенные глаза Ньют блестели совсем рядом. Огромные глаза, с покрасневшими веками, с белесыми ресницами, с мелкой темной пылью в уголках. Пальцы сжались в кулак. Хотелось схватить ее за грудки и как следует приложить о стену. Но от мысли, что придется коснуться этого грязного балахона, меня затошнило.

– Куда. Нам. Идти? – спросила я.

Луч фонаря залил ее лицо. Девчонка зажмурилась, съежилась, сразу став меньше. Снова всхлипнула.

Ее жалкий вид был омерзителен. Бестолочь! Умудрилась заплутать в собственном доме и теперь нюнит! Блоха, клоп, вошь помойная…

– Ника, хватит.

Тесла набросил на голову Ньют капюшон.

– Пошли.

Держа в руке глок, он первым шагнул в коридор.

– Я не знала, – зачем-то добавила Ньют. – Я думала, там можно пройти… Раньше запасная лестница была целой.

Не ответив, я вышла следом за Теслой.

Шквал обрушился на меня всей своей силой. Воздушная волна упруго толкнула в грудь, дыхание перехватило. Заслоняясь ладонью, я продвигалась вперед. Мелкие обломки впивались в кожу, кололи даже сквозь тканевые обмотки. Глаза мгновенно засыпало – я терла их через ленту, сощурившись, смаргивая мелкий песок. Все расплывалось. В луче фонаря бешено неслась пыль. Подствольник глока маячил впереди размытой точкой, и я шла на него, цепляясь за стены и остатки дверных косяков.

Коридор закончился неожиданно. На пути вдруг выросла полуразбитая перегородка, ощетинилась торчащими из выбоин проводами. Широкий дверной проем наискосок перекрывала упавшая балка. Один ее конец зацепился за что-то под потолком, и громоздкая железобетонная полоса криво повисла, загородив дверь.

Я распласталась на полу и поползла под балкой, прижимаясь к выщербленной плитке. Ветер швырял в лицо мусор, сумка била по ногам. Я скребла ногтями по кафелю, продвигаясь дюйм за дюймом. Кожа горела, словно ее уже давило и раздирало неумолимой железобетонной тяжестью, руки скользили, то и дело срываясь. Пульс глухо отдавался в ушах:ты умрешь, ты умрешь, ты умрешь…

Руки́ коснулось горячее, уверенно сжало, потянуло. Я зажмурилась, толкая себя вперед, опираясь на знакомую сильную ладонь.

Ветер утих резко, будто его выключили. Я выбралась с той стороны, села, прислонившись спиной к перегородке. Сердце билось где-то в горле, мокрая блуза прилипла к лопаткам. Содранные пальцы саднило.

Луч фонаря скользнул по моей куртке. Тесла кивнул, направляя сноп света в проем. Кожу на его лице, между маской и респиратором, покрывали крохотные алые капли. Я приподняла вальтер, ощупывая лучом его фигуру.

В проеме показалась рука. Грязная кисть зашарила по полу, и в полоске света я вдруг четко увидела кривые обломанные ногти. Перед глазами встала Ньют, натягивающая рукава на самые кончики пальцев.

Так вот что ты скрывала… Никаких костяных клинков, никакого оружия. Просто некрасивые ногти. Возможно, я бы и не обратила внимания на них, но ты прятала этот свой недостаток так отчаянно, что пробудила мое любопытство. Зачем?..

Тесла помог Ньют выбраться, как минуту назад помог мне. Девчонка часто моргала, в ее волосах запуталась серая крошка.

– Куда дальше?

Ньют закашлялась. Вытерла лицо – на нем остались черно-бурые разводы, махнула рукой направление.

Мы миновали комнату, заваленную всяким хламом. Панорамные окна были забиты досками, гнилая древесина угрожающе трещала под порывами ветра. Выход оказался свободен, и через несколько минут мы уже были на лестнице.

– Спустимся до второго, – хрипло проговорила Ньют. – Неизвестно, сколько еще обвалов на запасной.

Ее всю трясло. Девчонка непрерывно шмыгала носом, уже не заботясь о том, чтобы его утирать. В глазах стояли слезы.

– Ньют, в чем… – начал Тесла, но она его перебила:

– Этот дом не станет вашей могилой. Быстрее!

И побежала вниз, подобрав полы хламиды.

Девчонка боялась. До паники, до слез боялась, что здание рухнет. Втык за обрушенную лестницу напугал ее, и она изо всех сил старалась загладить свою вину.

Здание дрожало. Ступеньки вздрагивали, и сквозь хлипкие перегородки доносился скрип – наружные несущие балки стонали под натиском урагана.

Дверь на втором этаже сорвало с петель. Воздух врывался внутрь, закручиваясь в штопор, вертел щепки и обломки пластика.

Мы замерли на площадке между пролетами. Спуститься в эту мясорубку казалось самоубийством.

Строение вдруг содрогнулось, как огромный умирающий зверь, с потолка посыпалась штукатурка. Низкий утробный гул поднялся, казалось, из-под самой земли – словно выл фундамент, уставший держать на себе железного монстра.

– Надо спешить, – глухо донесся голос Теслы из-под респиратора. – Я пойду первым. Ньют, ты за мной, Ника, будешь замыкающей. Держитесь как можно ближе, хватайтесь за одежду. Я буду вас прикрывать. Что бы ни случилось, мы должны пройти.

В его тоне звучали непривычные командирские ноты. Он не просил, он отдавал приказ. И делал это так, что становилось ясно: не впервой.

Я расправила плечи. Шагнула к нему, вдыхая привычный уже запах соли. Заставила себя ухватиться за балахон Ньют, глядя, как смыкаются ее пальцы на полах его плаща.

– Идемте.

Мы начали спуск.

Казалось, воют и стонут сами стены. Гул металла, злые вопли ветра, треск и грохот слились в один бесконечный оглушающий крик. В адской круговерти исчезало все. Обломки, куски, камни лупили по плечам, по груди, летели в лицо. Прикрывая голову рукой с зажатым в ней вальтером, я пыталась направлять луч подствольника вниз. Пальцы второй руки намертво сцепились на грязном балахоне Ньют. В дикой пляске мусорного ветра я различала только ее сгорбленную спину.Если я умру, билась в голове мысль, если умру, то последним увиденным перед смертью станет этот кособокий хребет…

Спина вздрогнула. Дернулась, словно Ньют ударили. Девчонка замерла – и осела на пол, разжав руку.

Подствольник Теслы моргнул, луч сменил направление. Белый сноп заплясал по балахону Ньют. На замусоленной дерюге быстро расплывалось алое пятно.

Короткий железный штырь пронзил грудь девчонки – чуть левее середины, на уровне сердца.

Я качнула головой. Летящий бетонный сор заслонял от меня лицо Теслы, оставляя только абрис.

– Брось ее! – наклоняясь к нему, прокричала я сквозь ветер. – Брось, она уже нам не нужна!

Его лицо, полускрытое маской и респиратором, неуловимо изменилось. Всего на секунду, но я успела разглядеть: что-то злое промелькнуло в самом очертании скул, в непроницаемых зеркальных линзах. Тесла сунул глок за ремень, подхватил Ньют под мышки.

– Свети!

Не знаю, почему я послушалась. Ветер почти заглушил единственное слово, но не смог заглушить приказной тон. И я пошла, освещая теряющуюся в мусорном смерче дорогу. Ветер с удвоенной силой швырял обломки в лицо, окатывал волнами режущей пыли. Сжав зубы и сузив до щелок глаза, я шаг за шагом двигалась вперед.

Запасная лестница оказалась цела. Ветер разметал по ступеням камни, набил в углы песка. Вход в убежище тоже занесло – ноги по щиколотку утонули в колючей крупе. Дверь, покрытая пепельной пылью, нехотя подалась под нажимом. Я навалилась на рычаг всем своим весом, сдвигая его вниз. Створка ползла в сторону медленно, неохотно, ржавый скрип сливался со стонами ветра. Тесла рядом со мной держал на руках Ньют. Глаза девчонки были закрыты, хламида из серой превратилась в ало-коричневую.

Она наверняка мертва. А если и нет, то умрет с минуты на минуту. Она безнадежна, а безнадежных положено бросать.

Я обернулась на Теслу. Нести с собой заведомо мертвого – значит подвергать опасности живых. Снижать шансы на спасение. Почему он так поступил, почему не оставил ее?

Я снова толкнула дверь. В одиночку сдвигать ее было тяжело, мышцы ныли, в левом плече угрожающе разливалась горячая боль.

Он должен был бросить этот полутруп. Ведь если бы на ее месте оказалась я…

Если бы на ее месте оказалась я, что он сделал бы? И о чем попросила бы я сама?

Из груди вырвался глухой рык, руки уперлись в проклятую створку. Я налегла на холодный металл – и жала, жала до тех пор, пока дверь не сдвинулась, открыв черный зев убежища, и только тогда я услышала отголоски собственного крика.

Луч фонаря упал в проем, высвечивая бездну. В нее уходили железные ступени.

Мы можем отсюда не выйти. И мнимое убежище действительно станет нашей общей могилой. Но, если останемся снаружи, нас сметет.

Я протиснулась в дверь и двинулась вниз.

Наши шаги глухо отдавались в замкнутом пространстве. Решетчатая лестница уперлась в гладкий пол, блекнущий луч запрыгал по бетонным плитам. Стены мелко дрожали – здание над нами ходило ходуном.

Тесла уложил Ньют на пол, опустился рядом. На его рубашке осела серая пыль, руки были перемазаны кровью. Девчонка лежала неподвижно. По ее грязному лицу ползли капли пота. На губах выступила розовая пена.

Тесла сдвинул маску на лоб, сдернул респиратор. Наклонился к Ньют. Она шевельнулась.

– Послу… шай…

Ее рука вяло зашарила по полу. Тесла сжал девчонкину ладонь, нагнулся к груди, слушая едва уловимые слова. Его губы дрогнули, брови нахмурились. На чистой полосе кожи, остававшейся под маской, резко выделялись потемневшие глаза.

– Ньют…

Она вздрогнула.

– Я же говорила, что неправильная…

– Я тебя вытащу, – выдохнул он, распрямляясь. – Если только легкое…

– Моя неправильность… хоть раз сослужит добрую службу… – Ньют открыла глаза, с видимым усилием улыбнулась. Из уголка ее рта сползала алая струйка. – Декстро… кардия.

– Я тебя вытащу, – упрямо повторил Тесла. Потянулся к сброшенному на пол рюкзаку, но Ньют качнула головой – еле заметно, однако он остановился. Ее пальцы вцепились в его запястье.

– Я не… спросила…

– Что?

– Имя… – произнесла девчонка тихо.

– Тесла, – так же тихо ответил мой спутник.

Ньют вздохнула – хрипло, с присвистом.

– Я читала… О великом человеке с таким именем… О человеке, изменившем мир.

Я вздрогнула.Эту карту дал мне человек, изменивший мир…

– Так и есть, все хорошие имена уже заняты. – Тесла стиснул лапку Ньют обеими руками. – Луна… Не угасай, прошу тебя. Мы уйдем из города…

Ньют дернулась ему навстречу и тут же бессильно опала.

– Из города… – едва слышно прошелестела она с хриплым вдохом.

– Я покажу тебе простор… – Он наклонился, ловя призрачное дыхание.

– Из города не уйти…

Взгляд девчонки остановился на нем – наверное, на нем, хотя правый глаз все так же косил в сторону. Я вдруг поняла, что почти привыкла различать, куда смотрит Ньют.

– За городом… За городом ничего нет…

Разноцветные глаза замерли – теперь Ньют смотрела в никуда. Она видела то самое ничто, которое всегда окружало для нее город. Город, из которого не уйти. Просто потому, что уходить некуда.

Тесла отпустил ее руку. Медленно, мягко уложил разжавшуюся кисть. Я видела его лицо. Тесла понял: она не могла принять тот факт, что мегаполис не бесконечен. Так же, как не могла взглянуть на него прямо – косые от рождения глаза всегда смотрели куда-то мимо. Ее мир был ограничен лишь тем, что она знала. В нем не было места заботе и не было места круглому шару Земли.

Я наклонилась и закрыла веки Ньют. Разноцветный взгляд погас, паутинки ресниц больше не трепетали. Я опустилась на прохладный пол рядом с Теслой. На руке, обнявшей меня за плечи, блестела засыхающая кровь.

Не знаю, сколько мы так просидели. Ветер выл и грохотал снаружи, и оставалось только надеяться, что, когда ураган кончится, нам удастся выбраться отсюда. Мы не стали закрывать дверь, чтобы ее не заклинило чем-нибудь упавшим. Оставшийся включенным фонарь высвечивал решетчатую лестницу. Не сговариваясь, мы отвернули луч от Ньют – как будто не хотели, чтобы свет ей мешал.

Я распустила волосы и завязала их в простой хвост. Почему-то казалось неправильным носить такую же прическу, как покойница, пусть даже это она копировала меня, а не наоборот.

– Она хотела быть похожей на тебя, – заметил Тесла, увидев, что я делаю.

Я молча кивнула. Эта пародия, нелепое передразнивание, почему-то больно задевала. Я туже затянула обрывок ленты на волосах.

– Она пыталась тебе подражать, – продолжал Тесла, будто угадав мои мысли. – Наверное, думала, что сходство с тобой поможет ей завоевать расположение.

Моя рука замерла на недовязанном узле. Какая же я дура… Слепая идиотка! Ньют оказалась намного проницательней. Она хотела заполучить симпатию Теслы, став моим подобием. Став мной. Обратить на себя его внимание…

Я мысленно обругала себя последними словами. Нужно было догадаться! Ведь Ньют не отрывала взгляда от моего спутника. Взгляда, полного странно вспыхнувшего обожания, которое я так старательно отрицала. Она желала, чтобы он смотрел на нее так же, как смотрит на меня. Глазами не обычного попутчика…

Вот в чем заключался ее дар. Эмпатия.

Я покосилась туда, где в темноте лежало тело девушки – кривое, изломанное, изуродованное рождением так, как не смогла даже смерть. Возможно, она была далеко не худшей из ньютайпов. Да, они обречены. Но эта безнадежная раса все еще хранит в себе семена того, ради чего когда-то создавалась.

Я поежилась. В убежище было промозгло, но пробирало не от зябкости. Что-то свербело внутри, какая-то догадка на самой грани осознания.

– Она сказала, что случится другое плохое… – медленно протянула я. – И что с нами все будет в порядке…

– Свами, – поправил Тесла. От него пахло ржаво-соленым. – «С вами все будет в порядке», так она сказала.

– Но откуда ей знать?..

Мои губы еще шевелились, заканчивая фразу, а в голове уже вспыхивала, распускаясь огненным цветком, невероятная догадка.

Тесла повернулся ко мне, и в его взгляде я поймала отражение своей мысли.

– Она видела. Возможно, не все, и не всегда, и лишь на короткое время вперед…

Это «вперед» резануло слух, отозвалось внутри легким холодом. По спине пробежала дрожь. Я вспомнила, как Ньют застывала, запрокинув голову, как отключалась от наших вопросов, словно ее на несколько секунд выбрасывало из этой реальности. Как смотрели в неизвестность ее глаза – глаза, способные разглядеть нам неведомое. И увидевшие самое страшное последнее «ничто», тоже пока не известное нам. Не известное благодаря ей.

– Она знала, что будут шакалы… И что придет тайфун, и что появимся мы… И что она умрет.

Теплая ладонь легла мне на плечо. Тесла привлек меня к себе, и я уткнулась в его рубашку, жмурясь до боли. В глазах щипало и жгло.

– Она все знала, знала и все равно пошла… – Я закусила губу. – Но почему? Почему повела нас в убежище, если понимала, что идет к себе в могилу?

Тесла ответил не сразу. Сквозь ткань я слышала стук его сердца.

– Может быть, здесь просто было больше некуда идти, – наконец сказал он. – А может, она была из тех, кого раньше называли героями. Из тех, кто готов пожертвовать собой ради других. А может быть, все сразу. Но в одном я почти уверен…

В повисшей паузе глухо упал сорвавшийся камень.

– Она обладала даром видеть будущее, а не менять его. И, возможно, даже не знала, что оно изменяемо.

Я прижалась к его груди с мерно, уверенно бьющимся сердцем. Обвила рукой горячую ладонь.

Фатализм. То, что высечено в камне, неизменно.

За городом ничего нет.