Едва дождь перестал полоскать останки мегаполиса, мы покинули вконец размокший номер и двинулись дальше. Бутылки, полные очищенной воды, приятно тяжелили сумку. Остатки жареного мяса уместились меж ними.

Мутное небо устало нависало над нашими головами, задевая руины строений. В прорехах туч порой мелькали серо-черные стены – казалось, на город набросили огромное истрепанное покрывало.

Первые несколько кварталов мы шли, постоянно оглядываясь. Я проклинала про себя не работающий радар, спиной ощущая взгляды мертвых зданий. Но они оставались единственными, кто смотрел на нас.

Мало-помалу мы сбавили шаг. Чувство чужого взгляда притуплялось, оседая едва заметным зудом на самой границе осознания. Говорить не хотелось. Мы молча пробирались через завалы, обходя груды раскрошенных пеноблоков и нагромождения битых кирпичей. И чем дальше шли, тем меньше попадалось целых зданий. От большинства сохранились лишь отдельные стены или огрызки стен, сиротливо-злобно щерящие сколы бетонных зубов. Мы старались идти подальше от руин, держась середины того, что когда-то было проспектом. Позади оставалось достаточно искусственных препятствий, способных защитить от шальной пули, но ощущение открытости всем ветрам не проходило.

– Я думал, это в пустоши мы как на ладони, – негромко произнес Тесла.

Город молчал. Тишину нарушали только наши шаги – хруст ботинок по обломкам, стук трущихся под подошвами камней – и свист ветра в редких оконных проемах. Но стоило притормозить – и до слуха сквозь шелест одежды и скрип защитной ленты на лице доносились другие, далекие звуки. Скрежет невидимых стальных листов, словно стрекотали где-то гигантские железные цикады. Тонкие взвизгивания и вой, сливавшиеся со стонами ветра. И беспорядочные удары, похожие на перестук мелкого каменного дождя по жестяной крыше.

Мертвый город жил своей посмертной квазижизнью. Но среди всего этого, среди вздохов и ворочанья мелких живых существ внутри огромного неживого не звучало одного, самого главного: короткого щелчка затвора. И хотя мои пальцы вросли в холодную рукоять вальтера, внутри крепла надежда – нам все-таки удалось уйти.

Вокруг внезапно посветлело. Я бросила короткий взгляд на небо, но его по-прежнему скрывали плотные тучи.

Здания по бокам, сжимавшие бывший проспект костлявыми культями, вдруг расступились. Квартал закончился, резко оборвавшись, как будто отсеченный острым ножом.

Перед нами расстилалась пустошь. Не та выглаженная солнцем степь, что окружала мегаполис, а пустошь рукотворная, из спекшихся в комковатую массу обломков. Бесформенные куски, сплавившиеся в одно гигантское бугристое поле, уходили вдаль до самого горизонта.

Мы застыли на краю этой голой равнины. Город позади дышал хищно и жадно, дышал прямо в затылок, как незаметно подкравшийся враг.

Я взглянула на Теслу. Он стоял совсем рядом – дистанция в положенные два шага казалась такой короткой – и, прищурясь, разглядывал пустошь.

– Там что-то есть, – наконец сказал он. – Там, в центре.

Я протянула ему свой бинокль. Сплавленные обломки напоминали недавно увиденных мумий. Ко рту из желудка поднялась горечь, и я сглотнула, сосредоточившись на моем спутнике.

– Это котлован. – Палец в обмотке изоленты застыл на верньере бинокля. – Огромный, с милю шириной.

– Котлован?.. – Я почему-то вздрогнула. – Что в нем?

– Отсюда не разглядеть. – Тесла опустил бинокль. – Что-то темное. Может быть, вода. Увидим.

Я оглянулась на высящиеся позади руины, но не нашла ничего пригодного в качестве обзорной площадки. Догадка пришла неожиданно.

– Мы не пойдем через этот могильник.

– Почему? – Тесла повернулся ко мне. Прищуренные глаза казались темными прорезями. – Твоя сигналка молчит.

– Вот именно. – Я достала из кармана приборчик и выложила на раскрытую ладонь. Так и есть. – Посмотри. – Мой палец уперся в дисплей, на котором мрачно моргали черные нули. – Здесь озоновая дыра. Над этой поляной и еще немного по краям. Нам надо вернуться.

– Озоновая дыра? – полуповторил-полуспросил Тесла. – Значит, пересечь эту равнину мы не сможем.

Что-то в его голосе заставило меня пояснить:

– Это рискованно, особенно если разойдутся тучи. Если не разойдутся, приятного тоже мало. Мы не знаем точных размеров пустоши. Можем не дойти – или дойти и сильно пожалеть. Вдобавок не известно, что в котловане.

Я взяла у Теслы бинокль и спрятала в сумку. Потертый пластик еще хранил частички его тепла.

– Надень маску, – посоветовала я. – Запасные глаза стоят дорого.

– Вот видишь, – заметил Тесла, – без тебя я совершил бы ошибку.

В его словах едва уловимой тенью скользнула насмешка. Я вскинулась – но взгляд наткнулся на непроницаемое зеркало блестящих линз.

– Найдем обходной путь.

Не дожидаясь ответа, я отвернулась и двинулась прочь. Плесневое пятно солнца просвечивало сквозь облака, оставаясь по правую руку. Я держала в уме направление, сворачивая в относительно проходимые переулки и стараясь не слишком удаляться от пустоши. Хруст камней позади говорил, что мой спутник не отстает. Я слышала его ровные шаги. Удивительно, но чувство смутной опасности исчезло. Если там, на мосту, я не ощущала тыл надежно прикрытым, то теперь все изменилось – словно вместе с рекой мы пересекли некую границу, за которой остались подозрение и недосказанность.

Впрочем, возможно, граница пролегала не по мосту, а в гостиничном номере.

За очередным поворотом нас встретил полумрак. Растрескавшийся асфальт серой лентой вливался в исполинского блочного монстра, чьи стальные перекрытия не смогло поколебать даже неумолимое время. Колосс нависал над нами, его верхние этажи терялись в мутных тучах. Стены, некогда стеклянные, теперь напоминали железные соты. Свет запутывался в них, поглощаемый десятками металлических квадратов.

«Заходим?» – одними губами спросила я.

Тесла еле заметно кивнул. Поднял руку в уже знакомом жесте, обходя меня. Глок мерцал червленым серебром в его ладони.

Я пропустила моего спутника вперед. Колосс казался безжизненным, ни единое движение не тревожило застывшие клетки-соты. Ничто не шевелилось в решетчатой груди исполина. Стоящие рядом здания тоже были тихи.

За десяток шагов до небоскреба дорогу пересекала серебристо-рыжая паутина натянутой проволоки. Тонкие клинья, вбитые в асфальтовые расселины, еще не успела покрыть вездесущая грязь.

– Свежее. – Тесла провел ладонью над проволочными мотками.

Рукотворная преграда тянулась вдоль всего фасада. Кривые железные нити, кое-как зацепленные друг за друга, провисли на разномастных столбиках. За ними, посреди дороги, древним колодезным журавлем торчал поднятый приржавевший шлагбаум.

– Нам стоит верну…

Я не договорила. Резкая сыро-гнилостная вонь вдруг наполнила воздух, врываясь в рот и нос сквозь маску, и вместе с ней до слуха донесся протяжный, одновременно злобный и жалостливый, стон.

– Проклятье!

Я отступила к проволочному заграждению, поднимая вальтер. Краем глаза отметила, как Тесла сдвинулся ближе ко мне, как угрожающе блеснул сталью глок.

Стон нарастал, раздаваясь откуда-то справа. Нарастала и вонь, становясь почти физически ощутимой. Казалось, я уже слышу шлепки падающего мяса.

– Надо уходить! – Взгляд не отрывался от примыкающего проулка, зажатого между двух зданий. – Он сейчас будет здесь.

С мучительным воем, заставившим все внутри зазвенеть, из проулка выдвинулась лобастая башка. Мясопад, огромный зверь размером с три нафтерские машины, с натугой протискивался между домами, обдирая бока о стены. В багровой кровоточащей коже торчали деревянные занозы – видимо, монстр откуда-то выбрался, выломав дверь.

Широкий проспект вдруг стал очень тесным. Всю правую часть преграждала туша зверя, от движений шишковатой башки в стороны летели сбитые камни. Дом слева представлял собой груду кирпича и расколотых плит. Сзади мрачным исполином нависал стальной колосс, распахнув алчную пасть.

Я перехватила вопросительный взгляд Теслы. Ствол глока смотрел в одну точку – туда, где у монстра когда-то были глаза. Я мотнула головой.

«Назад», – показала знаками.

Мясопад мучительно-медленно выползал из переулка, задирая к небу бесформенную морду. Вой, несущийся из раззявленной пасти, отдавался во всем теле тягучей вибрацией, разрывал голову, оглушал. Изнутри поднималась волна тошноты.

Я на ощупь раздвинула руками проволоку позади себя, не в силах отвести взгляд от монстра. Эти несчастные не могут бегать, не способны наброситься, но почему-то никак не получалось перестать смотреть на эту гору гниющего мяса, уже разлагающуюся, однако еще безжалостно-живую.

Тесла уже был за оградой, оттягивал сплетения проволоки, помогая мне пробраться. Я пролезла на ту сторону, цепляясь одеждой за ржавые колючки. Мясопад только наполовину выдвинулся из переулка. Он тупо пер вперед, вряд ли что-то видя и тем более – понимая.

Узорная гравировка глока сверкнула, ловя тусклый луч солнца.

– Пристрелить его? – В голосе Теслы, наклонившегося к самому моему уху, звучала только жалость.

– Не выйдет. – Я сглотнула, давя тошноту, и заставила себя отвернуться от зверя. – Идем.

Мы вбежали под железные своды улья-исполина. Стоны мясопада гулко отдавались среди перекрытий. Ленту шоссе пересекали упавшие балки и согнутые от коррозии столбы фонарей. Серость асфальта переходила в черное, теряясь в темноте нутра этого чудовищного строения.

– Наверх! – Я углядела техническую лестницу, прицепившуюся к узкой решетчатой конструкции над дорогой.

В глазах Теслы мелькнуло удивление, но он не стал задавать вопросов. Ржавая лестница висела на соплях, грозя вот-вот оборваться. Перебирая руками и ногами, я влезла на мостик. Он точно так же терялся во мраке, убегая вдаль вместе с бывшим шоссе. Подтачиваемые ржой тонкие перила по бокам истончились еще больше, местами прогнувшись под собственной тяжестью.

– Что теперь? – Тесла рядом со мной не отводил взгляда от монстра.

– Пройдем здесь, – кивнула я на мостик. – Надеюсь, он достаточно длинный.

– Достаточно для чего? – Взгляд светлых глаз Теслы замер на мне. – И почему не пройти по дороге?

– Это опасно. – Я сплюнула вниз.

Мясопад уже выполз из переулка, его туша распласталась на асфальте, туго колыхаясь с каждым движением. Огромный зверь. Наверняка взрослый, хотя с таким же успехом он мог остаться детенышем. Скорее всего, при жизни он был кем-то крупным. Возможно, степной собакой или вепрем. Был, пока ветер не вдул в его ноздри споры слоновьего гриба, пока эти споры не разрослись в нем, выпуская вирусов-симбионтов, и те не проникли во все уголки тела, плодясь с немыслимой скоростью, умножая его плоть и пожирая ее.

Мясопад переступил тем, во что превратились его ноги. С брюха отвалился кусок бордово-фиолетовой мякоти.

– Они скоро явятся.

– Кто?

– Падальщики. – Я отвернулась. – И волки. Вот им-то лучше не попадаться.

Мы двинулись вперед по узкому мостку – я впереди, Тесла сзади. Ладонь на перилах то и дело натыкалась на толстые витые жгуты – металлические тросы, поддерживающие мост. За нашими спинами стонал и скребся мясопад, и вскоре к его воплям примешались другие звуки: визгливое жадное тявканье и протяжный вой. С их появлением стоны зазвучали громче и отчаяннее. Они стали влажными, словно огромный зверь захлебывался, – а тявканье из злобно-голодного переросло в довольное, едва ли не ласковое. В сытое.

Я шла, вглядываясь в полумрак и старательно ловя сквозь эту какофонию стук своих шагов. Мясопада невозможно пристрелить – просто потому, что пуля застрянет в полумертвых слоях плоти, не причинив тому вреда. Выстрел его не убьет. Положить конец мучениям чудовища могут только другие звери.

Хлюпающие вопли рвали воздух, и к миазмам разложения добавился другой запах – запах горячей крови.

Я не включала подствольник до тех пор, пока тьма окончательно не обступила нас со всех сторон. Ведя одной рукой по невидимым перилам мостика, другой я вдавила кнопку фонаря.

Сердце дрогнуло, замерло и ухнуло вниз.

Впереди стоял человек.