Великий сыщик сидел в своем кабинете. Под лацканами длинного зеленого халата было приколото с полдюжины тайных опознавательных значков.

Фальшивые бакенбарды свисали со специальной подставки. Очки с синими стеклами, очки для плавания и очки для вождения лежали на расстоянии вытянутой руки.

Ему ничего не стоило изменить себя до неузнаваемости.

Наполовину опустошенное ведро с черпаком – в нем сыщик хранил кокаин – стояло на кресле.

На лице сыщика застыло абсолютно непроницаемое выражение.

Стопка криптограмм высилась на столе. Великий сыщик наспех пролистал их, расшифровал и швырнул в криптожелоб для утилизации.

В дверь постучали.

Великий сыщик поспешно задрапировался в розовое домино, приладил бакенбарды и только потом крикнул:

– Войдите!

Вошел секретарь.

– А, это вы! – Сыщик отбросил маскировку.

– Сэр, – взволнованно выпалил юноша, – таинственное происшествие!

– Ага! – воскликнул великий сыщик, и его глаза загорелись. – Уж не то ли, что поставило в тупик всю европейскую полицию?

– Они окончательно деморализованы, – подтвердил секретарь. – Многие пали духом. Иные, не снеся позора, свели счеты с жизнью.

– И ни единого прецедента в анналах лондонской полиции?

– Именно так.

– Полагаю, тут замешаны имена, которые вы не решитесь даже выдохнуть, предварительно не смягчив горло полосканием или ингаляцией?

– Истинная правда.

– А верно ли, что этот случай может иметь самые далекоидущие дипломатические последствия? Что не пройдет и шестнадцати минут, как Англия окажется втянутой в войну со всем миром?

Трясущийся секретарь подтвердил и это предположение.

– И наконец, – произнес великий сыщик, – я полагаю, происшествие имело место при свете дня, в самом людном месте вроде вестибюля Английского банка или гардероба палаты общин, под носом у полиции?

– Именно так все и было, – признал секретарь.

– Ясно. А теперь облачайтесь, клейте рыжие бакенбарды и излагайте все по порядку.

Секретарь, завернувшись в синее домино с кружевными вставками, склонился над ухом великого сыщика и прошептал:

– Похищен принц Вюртембергский.

Великий сыщик подпрыгнул в кресле, словно получил пинок под зад.

Принц похищен! Похищен Бурбон! Наследник одной из старейших европейских династий! Вот достойная задача для его мощного аналитического ума!

Мысли великого сыщика метались со скоростью молний.

– Постойте, но как вы узнали?

Секретарь протянул телеграмму от парижского префекта:

ПОХИЩЕН ПРИНЦ ВЮРТЕМБЕРГСКИЙ ТЧК ВЕРОЯТНО УВЕЗЕН ЛОНДОН ТЧК ВЕРНУТЬ ОТКРЫТИЮ ВЫСТАВКИ ТЧК ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ТЫСЯЧА ФУНТОВ.

Итак! Принц похищен в Париже, где его появление на Всемирной выставке должно было стать событием первостепенной политической важности!

Для великого сыщика думать означало действовать, а действовать значило думать. Иногда ему удавалось совместить оба этих занятия.

– Телеграфируйте в Париж, чтобы выслали приметы принца.

Секретарь поклонился и вышел.

В ту же секунду в дверь кто-то поскребся.

Посетитель, передвигаясь с помощью локтей и коленей, украдкой вполз в кабинет. На голову и плечи он набросил коврик, из тех, что кладут перед камином, до неузнаваемости изменивший его внешность.

Таинственный гость дополз до середины кабинета и встал с колен.

О Небо, то был премьер-министр Англии!

– Вы! – воскликнул сыщик.

– Я, – подтвердил премьер-министр.

– Вас привело ко мне похищение принца Вюртембергского?

Премьер-министр вздрогнул.

– Как вы узнали?

В ответ великий сыщик улыбнулся своей непроницаемой улыбкой.

– Не стану лукавить, – сказал премьер, – мне крайне небезразличен исход дела. Найдите принца Вюртембергского, верните его в Париж, и я добавлю пятьсот фунтов к обещанной награде. Но главное, – встревоженно добавил премьер, отползая к двери, – проследите, чтобы ему не повредили клеймо и не отрезали хвост.

Отрезать принцу хвост! В голове у великого сыщика помутилось. Итак! Банда злодеев замыслила… хотя нет, придет же такое в голову!

В дверь снова постучали.

Второй посетитель, в длинной пурпурной мантии, извиваясь червем, вполз в кабинет. Оказавшись внутри, он встал и откинул капюшон.

Великий Боже! То был архиепископ Кентерберийский!

– Ваша светлость! – потрясенно вскричал великий сыщик. – Умоляю, только не вставайте! Сядьте, лягте на пол – все, что угодно, но только не вставайте!

Архиепископ снял митру и устало повесил на подставку для бакенбард.

– Вы пришли по делу о похищенном принце Вюртембергском?

Архиепископ вздрогнул и перекрестился. Неужто этот сыщик и впрямь читает мысли?

– Вы правы, – подтвердил архиепископ. – Принца нужно вернуть во что бы то ни стало! Но я здесь только затем, чтобы объявить о приходе сестры. Она вела себя крайне неблагоразумно, и теперь ее состояние целиком зависит от принца. Верните его в Париж, или бедняжке несдобровать.

Архиепископ надел митру, перекрестился в обратную сторону, запахнул мантию и, мурлыча, как кот, выполз из кабинета на четвереньках.

На подвижном лице великого сыщика читалось глубочайшее сочувствие, а его морщины так и ездили вверх и вниз по лицу.

– Вот оно как, – прошептал он, – сестра архиепископа, графиня Дэшли!

Сыщику были не внове причуды аристократии, но это дело выходило далеко за рамки обычного расследования.

Раздался громкий стук.

В дверях возникла графиня Дэшли, вся в мехах.

Графиня считалась первой красавицей Европы.

Властной походкой она прошлась по кабинету, уверенно придвинула кресло и села, обратив к сыщику величественный профиль.

Затем графиня сняла алмазную тиару и положила на стойку для тиар, размотала ожерелье и повесила на подставку для жемчуга.

– Вы пришли, – начал великий сыщик, – из-за принца Вюртембергского.

– Мерзкий щенок! – с отвращением выпалила графиня.

Час от часу не легче! Мало того, что графиня влюблена в юного Бурбона, она еще и отзывается о нем крайне пренебрежительно!

– Выходит, вам небезразлична его судьба?

– Небезразлична? Еще бы! Ведь это я вскормила его!

– Вскормили? – Великий сыщик задохнулся от волнения, а его обычно непроницаемое лицо вспыхнуло.

– Он вырос у меня на руках, – объяснила графиня. – На кону десять тысяч фунтов! Стоит ли удивляться, что он нужен мне в Париже! Но помните, если похитители повредят клеймо на животе или отрежут хвост, придется убрать его с глаз долой.

У великого сыщика перехватило дыхание, он качнулся и прислонился к стене. Так вот оно что! Хладнокровное признание красавицы графини сбивало с ног. Она, мать юного Бурбона, рожденного в морганатическом браке с представителем одной из знатнейших фамилий Европы, истратила состояние на роялистский заговор. Интуитивно прозревая скрытые пружины европейской политики, она отдавала себе отчет, что уничтожение наследственных признаков юного Бурбона лишит его доверия французского народа.

Графиня возложила на голову тиару и удалилась.

Вошел секретарь.

– Три телеграммы из Парижа. Дело принимает все более загадочный оборот.

Он протянул сыщику телеграммы.

Первая гласила:

«У принца Вюртембергского вытянутая влажная морда, широкие уши, удлиненное тело, короткие задние конечности».

Великий сыщик оторопел.

«Принца Вюртембергского легко опознать по глухому лаю», – прочел он во второй.

«У принца Вюртембергского белое пятно на спине», – значилось в третьей.

Великий сыщик и его секретарь молча смотрели друг на друга. Тайна сбивала с ног, сводила с ума!

Наконец великий сыщик обрел дар речи:

– Подайте мое домино. Будем распутывать нити одну за другой!

Мозг стремительно анализировал информацию.

– Он молод, – бормотал великий сыщик, – иначе она не назвала бы его щенком, морда вытянутая и влажная (ага! юнец не дурак выпить!), пятно белой шерсти на спине (вот к чему приводит распутство, и это только начало!), да, да, с такими приметами я легко его отыщу.

Великий сыщик вскочил с кресла.

Он облачился в черный плащ, отороченный белым кружевом, нацепил очки с синими стеклами и, став абсолютно неузнаваемым, приступил к расследованию.

За четыре дня сыщик облазил весь город.

Обошел все питейные заведения Лондона и в каждом опрокидывал стакан рома. В одни он входил в личине моряка, в другие – солдата, а некоторые посещал, облачившись в сутану. Его способность к перевоплощению была непревзойденной. Никому не было дела до нового посетителя, если он исправно платил за выпивку.

Поиски оказались тщетными.

Двух юношей задержали, заподозрив в них принца, но арестованных пришлось отпустить: полиции не хватило примет.

При влажной и вытянутой морде у первого не было и следа шерсти на спине.

У второго, напротив, на спине курчавилась шерсть, но он совершенно не умел лаять.

Великий сыщик не падал духом.

На свете не существовало силы, способной сбить его со следа.

Под покровом ночи великий сыщик тайно посетил дом премьер-министра. Он облазил дом от пола до потолка, измерил все двери и оконные рамы, вскрыл паркет, простучал канализационные трубы и обшарил шкафы.

Все было тщетно.

Затем, соблюдая строжайшую секретность, великий сыщик проник во дворец архиепископа и обыскал его от подвала до крыши. Под видом мальчика-хориста принял участие в богослужении.

Неудачи не сломили его духа. Горя искренним рвением, он направил стопы в дом графини. Переодевшись горничной, великий сыщик поступил к ней на службу.

И тут ему улыбнулась удача.

На стене будуара висела большая гравюра, подписанная: «Принц Вюртембергский».

Портрет изображал таксу!

Вытянутое тельце, широкие уши, некупированный хвост и короткие задние лапы – все приметы были на месте!

Доли секунды хватило мощному аналитическому уму великого сыщика, чтобы разгадать тайну.

Принц был собакой!

Набросив домино на платье, он поспешил вон, на улице поймал экипаж и в мгновение ока был дома.

– Тайна раскрыта! – с порога крикнул великий сыщик секретарю. – Все части головоломки сложились! Одной лишь мощью своего аналитического ума я разгадал загадку! Короткие задние конечности, шерсть на спине, мокрый нос – вам это никого не напоминает?

– Никого, – отвечал секретарь, – я по-прежнему блуждаю впотьмах.

Успокоившись, великий сыщик тонко улыбнулся:

– Разгадка проста, дорогой друг, принц Вюртембергский – собака, породистая такса! Графиня Дэшли разводит такс. Принц стоит двадцать пять тысяч фунтов вдобавок к тем десяти, которые обещали ей устроители собачьей выставки в Париже! Вообразите…

И тут сыщика прервал женский вопль:

– Боже милосердный!

В комнату влетела графиня.

На прекрасном лице застыл ужас, тиара съехала набок, жемчужины дождем сыпались на пол.

Графиня заламывала руки и стонала.

– Ему отрезали хвост! – воскликнула она. – Выстригли шерсть на спине! Я разорена!

– Мадам, – сказал великий сыщик, невозмутимый, как бронзовая статуя, – возьмите себя в руки. Я могу вас спасти.

– Вы!

– Я!

– Но как?

– Выслушайте меня. Вы собирались выставить Принца на парижской выставке?

Графиня кивнула.

– И от его успеха зависит ваше состояние.

Графиня снова кивнула.

– Собаку похитили, привезли в Лондон, отрезали хвост и уничтожили клеймо.

Изумленной графине оставалось только кивать.

– Стало быть, вы разорены?

– О да! – вскричала графиня и рухнула прямо в груду жемчужин.

– Мадам, – сказал великий сыщик, – еще не все потеряно.

Он выпрямился в полный рост, в глазах засверкала непоколебимая твердость.

На кону стояли честь Англии и будущее первой красавицы Европы!

– Я это сделаю, – пробормотал великий сыщик. – Встаньте, моя дорогая, – обратился он к графине, – вы спасены. Я перевоплощусь в собаку!

В тот же вечер великого сыщика вместе с секретарем видели на палубе пакетбота в Кале. Сыщик в черном плаще стоял на четвереньках, секретарь держал его на коротком поводке.

Великий сыщик самозабвенно облаивал волны и лизал хозяйскую руку.

– Какая славная собачка! – восхищались пассажиры.

Маскировка была безупречна.

С головы до пят великого сыщика обмазали клеем и облепили шерстью. Отметина на спине получилась выше всяких похвал. Хвост, прикрепленный автоматически, вертелся, повинуясь малейшему движению собачьей мысли, а в глазах светился живой ум.

На следующий день на Всемирной выставке собак в Париже состязались таксы.

Принц покорил сердца.

–Quel beau chien![18] – восклицали французы.

–Ach, was ein Dog![19] – вторили им испанцы.

Великий сыщик взял первый приз!

Состояние графини было спасено.

К несчастью, великий сыщик не заплатил собачьего налога, вследствие чего был пойман и усыплен живодерами. Впрочем, эта история выходит за рамки нашего повествования, посему приводится здесь только как не лишенный интереса факт.