Деньги – отличный, несравненный мотиватор. Но уклад получился противоречивый. С одной стороны, укреплялись национальные государства. О Римской империи, о власти папы римского, а тем более – о Византии вспоминали только заядлые мечтатели, романтики, которых не устраивало, что индустриальный рывок порвал прежние связи человека с природой и с мистическими легендами… Теперь гораздо важнее стали границы государства, его законы. С другой стороны, капитал преодолевает границы, а крупный бизнес всегда напоминает глобальную империю. Но скрепленную не железом и кровью, а займами и торговлей. Сочетание противоположных тенденций – естественный климат эпохи.

Уильям Белл Скотт. Железо и уголь. 1860-е

Так и рост предприятий угрожал сложившемуся устройству социальными потрясениями. Буржуазия, как считали многие мыслители, сама рыла себе могилу… Со второй половины XIX века серьезной силой стало рабочее движение. С ним боролись, но и шли на компромиссы, корректируя трудовое право. Борьба за освобождение труда, против тех, кто извлекает прибыль, нанимая рабочие руки, обрела системность. Появились коммунистические партии, появился Интернационал. «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма» – эти слова из «Манифеста коммунистической партии» Карла Маркса и Фридриха Энгельса глубоко отражают реальность последних десятилетий XIX столетия. И несмотря на практичную и элегантную одежду, в которую одевались буржуа, их состоятельные сотрудники, да и просто городские зеваки, на небе сгущались тучи, а на земле – идеи. Солидные цилиндры не могли уберечь от социальных гроз.