Я стоял возле урны с прахом Росинанта.

– Стоит ли мне вернуться в Сонхвадон?

Он молчал. Потому что давно умер.

– В Сонхвадон, где я провел самые тяжелые и изнуряющие годы жизни.

И снова тишина.

– Без тебя мне было бы еще тяжелее. Помню, как тогда ты предложил выпить.

Внезапно мне показалось, что урна с прахом превратилась в бутылку с рисовой брагой.

– Не справился бы я и без тех ребят. Ты ведь знаешь. Мы все страдали от одиночества. Единственным пристанищем для каждого из нас стал тот неприметный, крохотный видеопрокат. Мы собирались там, потому что нам было одиноко.

Урна с прахом тоже казалась невероятно одинокой.

– Тот видеопрокат, который я когда-то оставил, зовет меня. Стоит ли мне вернуться?

По-прежнему стояла тишина.

– Я ведь уже приехал в Тэчжон, почему тогда боюсь пойти туда? Эх, да ты и не поймешь меня…

Мне показалось, что я слышу ответ.

– Я трус. Я уже давным-давно не Дон Кихот. В обличье Санчо хотя бы выглядел задорным, а теперь я просто Пан Тхэсу, великолепный корейский Сервантес. Черт! Стал писателем и превратился в труса. Хотя, может, я всегда им был, поэтому и написал книгу. Понимаешь, о чем я толкую? Авторы не меняют мир – они прячутся за своими книгами.

Мне показалось, что урна вот-вот расколется.

– Тише, дружище, тише… Завязывай с этим, а то сейчас как очухаешься и потащишь меня в прокат на своем горбу. Я все понимаю. Не тянет меня возвращаться, но там ребята ждут, подписчики. У меня уж и фанаты появились! Знал, что так и будет. Ну что ж, пора двигаться.

Из урны с прахом не доносилось ни звука.

– Слушай, как встречаю тебя, сразу перехожу на местное наречие. Ну и дела! Ладно. Зайду еще раз, когда буду на материке. Адьос!

Попрощавшись, я ушел, так и не услышав ответа.

Такси высадило меня возле местной управы. Дальше пойду пешком, здесь недалеко. Я шел нарочито медленно, оттягивая момент. Столько лет не виделись с Ёнхуном! А Ким Сыне стыдно даже в глаза смотреть. Слышал, что Тэчжун и Сонмин вовсю заняты новым бизнесом. Молодцы, что тут скажешь… Сын тоже теперь следит за «Бараторией», так что я теряю позиции: республика перешла в руки Ханбина, Союн и Орым… Мин Чуён – хороший человек. Рад, что у них с Соль все сложилось. Совсем не переживаю за эту пару: он всегда поддержит ее безграничный энтузиазм, вместе они многого достигнут.

Но вот зачем она снова устраивает все это? Только смущает меня. Даже когда она была моим Санчо, всегда капала на мозги: мол, надо продавать фруктовый лед, повышать штраф за просрочку. Все время спрашивала, что случится, если прокат закроется, совсем как взрослая. Хотя нет, она просто слишком рано повзрослела и слишком поздно обрела детскую мечту. Соль определенно осуществит ее раньше всяких там шестидесятилетних стариков вроде меня или того рыцаря из Ла-Манчи.

И тут вдалеке я увидел знакомую вывеску: «Видеопрокат “Дон Кихот”». А вот и Соль. Выходит встречать меня, как и двадцать лет назад, когда я возвращался после доставки с пончиками. Снова смотрит тем самым взглядом. То ли злится, то ли радуется.

Мучас грасиас, мой Дон Кихот.