Оказалось, что Мин Чуён уже бывал в видеопрокате. Он приезжал в Тэчжон в 2015 году, когда дядюшка Дон уже засел в своем подвале и стал реже выходить на связь.

– К моему приезду он купил лепешки из молотого маша и рагу из тофу. Холодильник у него ломился от сочжу, так что мы пили, ели и болтали всю ночь. В какой-то момент я отключился прямо на этом вот диване, – рассказал он.

Мин Чуён был высокого роста и крепкого телосложения – видимо, занимался спортом. Если бы не очки в роговой оправе, он создавал бы впечатление угрюмого человека. В своей задумчивости Мин Чуён напоминал невинного младенца, отчего я невольно начала улыбаться.

– Утром Ёнсу разбудил меня. Проснувшись, я спросил, где же спал он, но вместо ответа друг повел меня есть кхалькуксу, чтобы избавить от похмелья. После я вернулся в Сеул. Это была наша последняя встреча. Поначалу мы еще периодически созванивались, потом перестали.

– Когда это примерно было?

– В начале 2016 года.

Я посмотрела на Ханбина, который молча слушал нашего гостя и кивал. Утром он приехал с серьезным намерением устроить ему чуть ли не допрос, но сейчас его пыл слегка угас. Как-никак Мин Чуён был куда сильнее его и к тому же лет на десять старше.

– Итак, начнем, – сказала я и села за стол рядом с гостем.

Ханбин, уже поднаторевший в работе с камерой, готовился нажать на кнопку записи. Посмотрев на обоих мужчин, я хлопнула в ладоши, чтобы показать, что интервью началось.

.

– Ола, ке таль? С вами снова Санчо и обещанный эксклюзив. Амигос, наконец-то нам удалось отыскать продюсера, который последним работал с дядюшкой Доном. Поздороваемся с Мин Чуёном!

– Здравствуйте!

– Поприветствуйте подписчиков канала нашим фирменным «Ола, ке таль?» и помашите им.

– А, ола, ке таль?

– Отлично! Амигос, как вы прекрасно знаете, последние несколько месяцев мы вместе с репортером Вон Бином искали людей, которые еще помнят дядюшку Дона. Благодаря их рассказам нам удалось лучше понять поступки хозяина видеопроката и получить подсказки, где он может находиться. К сожалению, как вы знаете, последнее интервью с директором студии «К.» завело наши поиски в тупик, но вот внезапно, словно с благословения Дон Кихота, Сервантеса, Росинанта и Дульсинеи, на нас вышел продюсер Мин Чуён и сам вызвался посетить мою студию. Еще раз выражаем вам огромную благодарность!

– Угу.

– Директор студии «К.» упомянул, что Чан Ёнсу «спелся» с одним его продюсером и сбежал. Тогда я невольно подумала, что речь идет о женщине, но оказалось, это очень даже статный мужчина. Не расскажете нам, почему директор студии так сказал о вас с Чан Ёнсу?

– Он вообще не умел нормально разговаривать. Особенно низко его планка падала в мужской компании.

– Ого, вы очень прямолинейны!

– Я пришел сюда, чтобы рассказать правду. К моему большому сожалению, директор студии лишь поверхностно упомянул факты, из-за которых люди могли неправильно понять натуру Чан Ёнсу. Мне бы хотелось исправить это.

– Я искренне верю, что у нас получится, хотя бы потому, что вы лично посетили нашу студию. Итак, думаю, пора начинать. Как вы познакомились с Чан Ёнсу?

– В 2010 году я устроился в студию «Х.», предшественницу уже упомянутой студии «К.», и начал работать над «Судом гнева». Так мы и познакомились. К тому времени он уже закончил сценарий. Тот оказался очень достойным, но никто не хотел браться за замороженный проект. Вдобавок всех смущал возраст сценариста. А я решил взяться.

– Вот как? Расскажите подробнее про «Суд гнева», над которым дядюшка Дон так долго трудился.

– Люди в масках Дон Кихота, разгневанные решением суда, врываются в зал заседаний и берут заложников. Вскоре они отпускают их и, надев судейские мантии, начинают вершить судьбы коррумпированных политиков и юристов.

– Очень провокационный сценарий. А чем он закачивается?

– Вначале планировался грустный финал, но с моим приходом мы поменяли на счастливый.

– Счастливый?

– Обиженные несправедливостью добиваются законного вердикта и покидают здание.

– Дядюшка Дон одобрил такой вариант?

– Ему еще в процессе пришлось вносить множество изменений, и вариант счастливой концовки когда-то тоже рассматривался, так что моя просьба нисколько не обременила его. Только вот директор никак не мог успокоиться и все время сумасбродно заставлял что-то переделывать.

– «Сумасбродно»?

– Говорил, что иначе не найдем актеров, не получим финансирование, и все в таком духе.

– А зачем? Ведь продюсер тоже заинтересован в том, чтобы проект был завершен.

– Не хватало известных актеров, которые могли бы принести фильму деньги. Их поиск входит в задачи продюсера, но наш с этим не справился.

– Вот оно что…

– Однако, к счастью, «Чудо-ребенок» неожиданно возымел невероятный успех, и наша студия стала делать упор на сериалы. Тогда мы предложили снять в таком формате и «Суд гнева». Директор вроде согласился и решил подписать с Чан Ёнсу контракт.

– Он рассказал нам, что это было в 2012 году и поначалу они договорились на четыре серии, которые так и не вышли в эфир.

– Я бы сказал, им не дали выйти в эфир.

– Мне кажется, здесь есть какой-то нюанс.

– Скажем так: тут замешаны вопросы внутренней цензуры. Чан Ёнсу обрушился с жесткой критикой на политические и судебные круги. Мне кажется, директор просто подписал контракт, но не собирался выпускать это в эфир. Смелости не хватило.

– Что? Тогда ради чего это все делалось? Дядюшка Дон ведь начал работу над сценарием еще в «Хвани-фильм»…

– Стояли голодные времена. Директор был аутсайдером и нуждался в провокационном, конъюнктурном контенте. Но после успеха «Чудо-ребенка» он приобрел слишком много и боялся этого лишиться, поэтому причин выпускать в свет спорные картины не осталось.

– Так ведь это просто кино! Мало ли кому что может не понравиться?

– Помните о черном списке в культурных кругах при прошлой власти?

– Нет…

– Тебя исключали изо всех проектов. Лишали прибыли.

– Ясно…

– Чан Ёнсу тогда решил уйти из студии. Разозлившись, я последовал его примеру. За это директор старался всячески очернить мое имя: мол, я украл у него сценариста. Но это неправда. Я просто хотел помочь Чан Ёнсу, к тому же устал от поведения директора.

– Спасибо за вашу откровенность. После ухода из компании вы с Чан Ёнсу занялись новыми проектами?

– Да, сперва я предложил ему свои идеи, которые набросал раньше, и тут он вытащил из сумки толстую связку из восьми тетрадей. Это были сценарии к фильмам.

– Целых восемь штук?

– Я тоже тогда удивился. Ёнсу сказал мне ознакомиться с этим и исчез. Я погрузился в чтение и закончил только спустя четыре часа. В тот момент я сразу позвонил ему. Он сидел в баре неподалеку и слушал музыку.

– И что скажете про те сценарии?

– Они меня крайне удивили. Работы были определенно хороши, и в них чувствовался синтез жанров: триллера, детектива, фильма ужасов и даже экшена. Не верилось, что один человек мог такое написать. Я еще тогда спросил у него, когда он успел все это.

– И что он ответил?

– «Если бы я все десять лет корпел только над «Судом гнева», то не сидел бы здесь сейчас». Оказалось, что он каждый год пробовал себя в новом жанре – от ужасов до детектива. Ёнсу когда-то мечтал стать режиссером, поэтому ни с кем не делился сценариями, ждал, когда появится подходящий партнер.

– Ого…

– Потом он предложил мне доработать эти сюжеты вместе. Его идеи мне понравились, вот только у меня не было средств, и Ёнсу предложил просто взяться за дело, а когда наши фильмы начнут продаваться, тогда и поделить прибыль – семь к трем. Удивительно вот что…

– Не томите.

– Он сказал, что больше не хочет становиться режиссером, потому что продавать сценарии, не зная, допустят ли тебя к режиссуре, невозможно. Представляю, как ему было больно. Отказаться от мечты, которой ты посвятил столько лет…

– Я тоже понимаю его чувства. Шесть лет жизни отдала продюсерскому делу, а потом ушла с телевидения. Сейчас вот хотя бы веду канал на «Ютьюбе».

– Зато теперь у вас появилась новая мечта.

– Стараетесь подбодрить меня? Благодарю.

– Да, я решился на интервью, потому что восхищаюсь вашим упорством. Я сейчас работаю курьером. После того как перестал общаться с Чан Ёнсу, вскоре сам бросил кино и все еще не нашел в себе смелости вернуться. Но я искренне надеюсь, что и вы, и Ханбин, и Ёнсу не откажетесь от своей мечты, правда.

– Большое спасибо! Я сейчас расплачусь…

Я перевела дыхание и сделала вид, что смахиваю слезу. На самом деле внутри меня уже все разрывалось от переизбытка чувств. Мин Чуён, похоже, застеснялся своей трогательной речи и опустошил стакан с водой, который стоял на столе.

– Вы продали? – послышался голос Ханбина из-за объектива камеры. – Сценарии. Сколько штук?

– Он спрашивает, удалось ли вам продать сценарии, которые написал Чан Ёнсу. И сколько? Их же было восемь штук.

– Да. Три года мы вместе вносили в них правки и в итоге смогли продать шесть из восьми. Заработали двести шестьдесят миллионов вон и поделили семь к трем, как и договаривались.

– Ого! Большие деньги!

– Ханбин, успокойтесь, пожалуйста. Кстати, сейчас мне в голову пришла мысль: может быть, Чан Ёнсу пропал как раз из-за таких крупных денег? Как вы думаете?

– Вероятность есть. Я предполагал, что он отказался от идеи с режиссурой именно потому, что нуждался в деньгах.

– Зачем ему деньги? В его планы не входило тратить их на помощь сыну.

– Я же попросила вас не встревать, – успокоила я Ханбина и снова обратилась к нашему гостю: – Спасибо вам за интересную мысль! Наверняка была причина, по которой Чан Ёнсу нуждался в деньгах. Можем вместе обдумать этот вопрос.

– А чего тут обдумывать? Заработал денег и сбежал! Бросил сына и уехал куда-нибудь на Боракай! Или нет, в Испанию! Он же у нас Дон Кихот. Тьфу!

С этими словами Ханбин ушел прочь из студии.

– А здесь и правда раньше был видеопрокат.

– Да, шкафы стояли у стены, полные книг и видеокассет. Вы же работали продюсером – наверняка имели дело с прокатами?

– Я обожал брать кассеты. Потом, когда поступил в киношколу, начал собирать DVD и смотреть видеоразборы. В те годы в киноиндустрию стали инвестировать неплохие деньги, и она активно развивалась. Но во второй половине 2000-х все кардинально изменилось, а сейчас уже эпоха OTT-сервисов[29] и интернет-услуг… Одним словом, наша индустрия успела пережить множество взлетов и падений.

– И не говорите. Сейчас дети даже не знают, что такое кассеты. Хотя что-то я пустилась в воспоминания, будто мне уже много лет.

– Наверное, потому, что вы находитесь с тем, кому как раз уже много лет, ха-ха!

На лице моего гостя появилась добродушная улыбка. Мне хотелось добавить что-то еще, но в этот момент в дверях появилась Санын: вместе с кофе она принесла нам на пробу свои новые маффины с черным кунжутом. На пенке латте красовались два смайлика.

– Красиво! Ты прямо расстаралась! – сказала я Санын, которая уже скрылась среди шкафов.

– Ты же моя подруга. Для обычных клиентов я делаю попроще.

Пока мы наслаждались выпечкой, я спросила у Мин Чуёна, хочет ли он вырезать что-нибудь из сегодняшнего интервью. Он предпочел все оставить как есть. Критики Чуён не боялся – наоборот, чувствовал огромное облегчение благодаря тому, что решился на откровенный разговор.

– Спасибо, вы очень упростили мне работу над монтажом.

– Я же сам продюсер. Знаю, что это такое, и не хочу, чтобы вы мучились.

– Когда-то мы с вами трудились в одной сфере. Только вот теперь я блогер на «Ютьюбе».

– А я курьер.

– Предлагаю тогда доказать всем, что бывшие продюсеры еще в деле, – внезапно ляпнула я.

Стоп. Что я несу? Смутившись из-за собственной болтливости, я поспешила перейти к следующему вопросу:

– Вы помните что-то еще о жизни Чан Ёнсу? Помимо работы.

– Даже не знаю. Он всегда был одиночкой. Говорил, что затворничество необходимо для написания сценария. Я и не припомню, чем он занимался в свободное время… А, он любил выпить. Правда, только сочжу. Я все время предлагал ему плотно поужинать после наших совещаний, но он всегда ел только закуски и запивал их сочжу.

– Может, он болел?

– Ну, здоровым Ёнсу точно не выглядел. К тому же набрал в весе.

– Правда? Он ведь всегда был таким поджарым… Хотя я говорю про то время, когда ходила в старшую школу. А у вас нет, случайно, фотографии?

Не успела я спросить, как Мин Чуён уже стал искать подтверждение. Вскоре, поправив очки, он протянул мне телефон. Сделав глубокий вдох, я взглянула на экран.

Ого, дядюшка Дон скорее напоминал дядюшку свинью… Еще и отрастил волосы и щетину, которая ему совершенно не шла. В таком виде он напоминал главаря уличных попрошаек. С фотографии мне из какого-то бара улыбались подвыпившие дядюшка Дон и Мин Чуён, но мне было совсем не весело. Я вдруг подумала, что сейчас, наверное, даже не узнала бы хозяина видеопроката.

– Спасибо, – пробормотала я и протянула телефон владельцу, изо всех сил скрывая свои чувства.

– Вы, похоже, сильно удивлены.

– Да, немного.

На некоторое время повисло молчание. Вскоре я вспомнила, что забыла спросить Мин Чуёна еще кое о чем.

– Он не рассказывал вам ничего о Дон Кихоте? О том, что хотел отправиться в Испанию вместе со своим переводом романа.

Задумавшись, мой гость ответил:

– Про Испанию или про свои переводы он не говорил ничего. Но упоминал, что «Дон Кихот» лежит в основе всех его сценариев: в «Суда гнева» и новых, над которыми он еще работал.

– Может, он сбежал ото всех, чтобы закончить их?

– Точно не знаю, хотя я тогда совсем не удивился, услышав это, и ответил, что он ведь и был самым настоящим Дон Кихотом в киноиндустрии. Помню, тогда Ёнсу покачал головой и сказал, что теперь уже не может называть себя так.

Я внимательно слушала Мин Чуёна.

– Он сказал, что больше не Дон Кихот, а Санчо. Санчо, который выдает себя за Дон Кихота.

– Правда?

– Да, я продолжал настаивать, но он только рассмеялся в ответ. Мол, где я видел такого толстого Дон Кихота.

– А можно мне еще раз взглянуть на ту фотографию?

.

И правда, дядюшка Дон скорее напоминал Санчо. Того интеллигентного, худощавого хозяина видеопроката заменил неопрятный, видавший виды толстяк.

Может, он много ел и выпивал специально, чтобы походить на Санчо? Или просто решил избавиться от тяжелых доспехов и груза ответственности, легшей на его плечи с тех пор, как он назвал себя этим именем?

Внезапно я поняла, что потеряла своего Дон Кихота. Я искала его, но такого человека не существовало. Существовал только Санчо. Неужели моему каналу, посвященному Дон Кихоту, пришел конец?

Дядюшка Дон, где ты? Что с тобой стало? Дон Кихот, где же ты? Вернись. Множество вопросов без ответов заполонили мое сознание.