Уже два часа я сидела в дешевой кофейне среди высотных зданий Санамдона и следила за входом в здание напротив. Цель все не появлялась, зато в толпе я заметила троих знакомых, встречаться с которыми, правда, в мои планы не входило. Черт. Когда-то и я была среди них. Район вызывал у меня смешанные чувства. Я любила его и одновременно ненавидела: из-за этого неопределенного ожидания напрягались нервы. Напротив меня, уткнувшись в телефон, сидел Ханбин.

– Не отвлекайся! – сказала я.

Мой напарник, нахмурившись, отложил мобильный, сделал глоток холодного американо и снова поднял взгляд на вход в здание напротив. Студия «Кинопламя» занимала там третий и четвертый этажи. В одном мужском журнале я нашла интервью Сок Мёнхвана и узнала, что живет он в офистеле[28] неподалеку и приходит в студию после обеда. Конечно, возможно, сегодня у него были другие планы, но я собиралась сидеть здесь и завтра, и послезавтра, пока не встречусь с ним. Правда вот, Ханбин моей решительности не разделял.

– Помнишь, что нужно сделать первым делом? – пришлось мне напомнить ему план действий.

– Сказать, что я сын Чан Ёнсу.

– Все правильно. Не надо лишних дежурных фраз. Подходишь, представляешься и просишь уделить тебе немного времени.

– Да не переживай ты. Я умею находить с людьми общий язык.

– Ага, поэтому даже с собственной девушкой разобраться не в состоянии?

– Помолчи уже.

– Я серьезно. Мы обязательно должны поймать его сегодня. Кстати, мне удалось узнать, что у него есть менеджер.

– Что не так с миром? Старомодный Конский Хвост внезапно становится знаменитостью. Наверное, все свои морщины подтянул.

Я открыла на телефоне недавние фотографии Сок Мёнхвана. На меня смотрел не тот полноватый мужчина с волосами, небрежно собранными в конский хвост, а успешный кинопродюсер с утонченными чертами лица и модной зализанной стрижкой. Наверное, люди меняются, если дела на работе идут в гору. Сок Мёнхван тому яркий пример. Предстоящая встреча с ним тревожила меня.

– Посмотри еще раз на его фотографию, – сказала я, протянув Ханбину телефон.

– Да понял я. Кстати, вон кто-то похожий… идет к зданию.

– Ну ты идиот! Он только что вышел оттуда!

Схватив рюкзак с припрятанной внутри камерой, я мигом выскочила из кафе. Мужчина средних лет, напоминающий Сок Мёнхвана, выходил из здания в компании девушки и молодого человека. Я на всех парах мчалась к ним, но Ханбин меня опередил.

– Извините! Подождите!

Остановившись, мужчина повернул голову в нашу сторону. Вживую он оказался выше, чем на фото, а его взгляд внушал страх. Девушка с молодым человеком тоже повернулись. Теперь они напоминали мне его свиту.

– Я сын Чан Ёнсу! Помните, мы вместе смотрели матч с Италией в студии «Хвани-фильм»?

Кинув на нас подозрительный взгляд, мужчина подошел и спросил:

– Сын Чан Ёнсу? Что у тебя случилось?

– Я ищу отца и хотел спросить вас о нем.

– Ищешь отца? Ёнсу снова куда-то сбежал?

Мне показалось, что презрительный тон мужчины раздражает Ханбина. Положив руку на плечо друга, я встала перед ним:

– Для нас это очень важно. Мы будем очень благодарны, если вы сможете уделить нам немного времени.

– А ты вообще кто? Невестка?

– Нет, я веду канал на «Ютьюбе», где мы ищем Чан Ёнсу. Я звонила вам в студию, но нас не соединили, поэтому мы вот так внезапно заявились сюда.

– Заявились, значит…

– Просим прощения за беспокойство. И все же найдите для нас время, пожалуйста. Совсем чуть-чуть, – взмолился Ханбин.

– Смотрите-ка, – обратился Сок Мёнхван к своим спутникам, – вот она – популярность. Прознали, что сегодня у менеджера выходной, и преследуют меня.

С этими словами он обернулся к нам и сказал:

– Знаете, что в жизни главное? Время! Особенно для таких людей, как я. У меня с самого утра совещания, и я только освободился, чтобы пообедать. Если вернетесь через полчаса, я смогу поговорить с вами. Мне тоже интересно узнать про Чана.

– А нельзя нам подождать в офисе? Мы и так просидели в этом кафе целых два часа. Сегодня еще так жарко, – стал юлить Ханбин.

Сок Мёнхван кивнул молодому человеку, а сам ушел в сопровождении девушки. Нас жестом пригласили пройти внутрь здания. Я украдкой показала Ханбину большой палец.

Переговорная, куда нас привели, напоминала комнату допроса. Одни только пластиковые стулья чего стоили – сидеть на них не доставляло никакого удовольствия. Помещение было обставлено в изысканном, утонченном стиле, который, однако, не имел ничего общего с комфортом. На стене висела фотография с неизвестной подписью, по-видимому с Каннского фестиваля, и сообщала всем присутствующим, что ее обладатель побывал на столь известном мероприятии.

Через стеклянные окна Ханбин восхищенно разглядывал модно одетых сотрудников. Атмосфера казалась далекой от рабочей, офис скорее напоминал кафе. Молодой человек проводил нас до переговорной и исчез, больше никто к нам не заходил. Хоть бы кофе предложили… Тоже мне кафе. Во мне рос циничный настрой, но я старалась сохранять самообладание. От съемки придется отказаться: обстановка явно не говорила о благосклонности собеседника, так что чрезмерная напористость могла напрочь лишить нас возможности пообщаться с ним.

– «Хвани-фильм» был на редкость второсортной студией. Даже школьники это понимали.

– Ханбин, сегодня ты должен любой ценой держать себя в руках, в том числе если он начнет отпускать едкие шуточки в адрес дядюшки Дона. Этого режиссера вряд ли остановит, что здесь его сын.

– Хорошо, сделаю вид, что со всем согласен. А еще лучше сам буду ругать отца. Пусть говорит что хочет.

– Угу.

В этот момент дверь открылась, и зашел Сок Мёнхван. Я сразу вскочила, чтобы поприветствовать его, а он вальяжно уселся на стул напротив. Ханбин вежливо поинтересовался, как он отобедал, но Сок Мёнхван лишь что-то буркнул в ответ, позвал кого-то и приказал принести нам три кофе, естественно не поинтересовавшись нашими предпочтениями. После этого попросил положить телефоны на стол, как и все то, что мы принесли с собой, вроде диктофона или камеры.

– Видите ли, есть такие мерзавцы: ты делаешь им одолжение, а они считают, что дело в шляпе и теперь можно наглеть. Совсем границ не чувствуют. Но большего они не получат. Знаете, какова цена благосклонности? Если кто-то сделал вам одолжение, то закройте рот и проваливайте. И не вздумайте ляпнуть что-то потом своим дружкам. Благосклонность – это проявление воли ее дарителя, а не получателя, так что я выделил для вас время, угостил кофе, мы спокойно поговорим, и вы уйдете отсюда.

Я выложила на стол камеру, однако объяснила, что мой канал посвящен поискам Чан Ёнсу и не упомянуть там об интервью не получится. Взамен я пообещала не называть никаких имен и не вести съемки и аудиозапись. Сок Мёнхван молча кивнул и сделал глоток холодного американо, который принес сотрудник студии. Ханбин начал с рассказа о том, как мы приступили к поискам дядюшки Дона.

– Ха! Ну вы, ребята, даете! Это что-то новенькое, – усмехнулся Сок Мёнхван.

– Видеопрокат, в котором работал Чан Ёнсу, назывался «Дон Кихот» и располагался в районе, где мы жили, поэтому я дала своему каналу такое же название.

– Ха-ха! Помню, как Чан сбежал в Тэчжон и сидел там в своем прокате, писал сценарий. Раз в полгода привозил мне исправленную версию, и мы с ним болтали. Сценарий, надо сказать, был так себе. Но я ценил его боевой настрой и угощал едой.

– Вы не подписывали с ним контракт? – спросил Ханбин.

– Для этого нужны основания, а Чан только начинал работу, его еще никто не знал.

– Но если вы даете ему задание написать сценарий, то должны сначала заключить с ним контракт. Это правило.

Несмотря на то что я просила Ханбина держать себя в руках, он уже завелся. Пришлось с силой ткнуть его в бок. Заметив это, Сок Мёнхван усмехнулся.

– Кому я что говорил? Он сам взялся за это, а я пообещал прочитать его текст, к тому же покупал нам обоим еду и выпивку, чтобы он чувствовал свою принадлежность к компании. С чего бы вы еще тогда удостоились привилегии смотреть футбольный матч в студии?

– «Привилегии»? Да там все стены покрылись плесенью от сырости! Я был школьником и то помню. А еще помню, как папа сказал, что идет подписывать контракт и на аванс купит мне покемонов, но вы не заплатили ему, и я остался без игрушек. И вы называете это привилегией? Ну-ну.

Ситуация развивалась весьма интересным образом. Сок Мёнхван, похоже, думал, что Ханбин ничего не запомнил из тех времен, но его расчет оказался неверным. Сын Чан Ёнсу был настроен решительно.

– Хм, я, кажется, понимаю, о чем ты. Лузеры всегда сетуют на несправедливость, победители так себя не ведут. Давай-ка разберемся: если твой отец считал, что я поступил с ним нечестно, тогда зачем он продолжил со мной работать? Раз я такой плохой, то он мог послать меня, и все. Почему же твой отец не сделал этого?

– В статье 2007 года вы упомянули, что сценарий фильма «Суд гнева» семь лет писал выпускник юридического факультета университета С. Это же был Чан Ёнсу? И я правильно понимаю, что никакого денежного вознаграждения за это он не получил? – спросила я, опередив Ханбина, однако моя формулировка, похоже, устроила друга, и он промолчал.

Сок Мёнхван достал электронную сигарету и, расслабленно сделав затяжку, обдал нас дымом.

– Я уже говорил, что для меня самое важное – это время. Если мы будем обсуждать наши с Чан Ёнсу дела, то нам понадобится дня два, не меньше. При этом я не могу апеллировать к фактам, иначе вы снова меня неправильно поймете. Надеялись, что изложу все в нескольких словах? По-вашему, мир так прост и можно в паре строк рассказать про какие-то события в жизни со всеми причинно-следственными связями?

С этими словами Сок Мёнхван позвонил кому-то и попросил принести ему контракты. Вытащив несколько бумажек из тех, что положила на стол миловидная девушка, он протянул их нам.

Одна оказалась листом А4 с выцветшей, сделанной от руки надписью, а вторая – договором на передачу авторских прав на съемки фильма «Суд гнева», напечатанным мелким жирным шрифтом.

– Это же почерк отца… – пробормотал Ханбин.

Глядя на знакомые буквы, такие же как в тетрадях дядюшки Дона, я потеряла дар речи.

Чан Ёнсу передает сценарий под названием «Суд гнева» Сок Мёнхвану для съемок фильма. Договор заключен добровольно и не имеет финансовых и временных обязательств. Наша единственная обязанность друг перед другом – добросовестно выполнять свою работу.

14 апреля 2002 года

Под датой стояли красные именные печати Чан Ёнсу и Сок Мёнхвана. Второй документ содержал множество непонятных юридических терминов – казалось, будто он написан на неизвестном мне языке. Устав от утомительного чтения, я перелистала до последней страницы, где была дата – апрель 2012 года, подпись Чан Ёнсу и печать «Кинопламени».

– Так как времени у нас мало, я постараюсь кратко объяснить вам, что к чему. Во-первых, оба договора Чан Ёнсу подписал по собственному желанию. Далее, первый договор есть только у меня. Ёнсу сам не захотел иметь его на руках. И наконец, за десять лет после его подписания фильм так и не был снят, поэтому мы заключили новый контракт на съемку сериала. Вот и все.

Я не знала, что и сказать. Молча сидела с договором в руках, пока Ханбин не выхватил его у меня и не стал вчитываться.

– Стоимость каждой из шестнадцати серий оценивается в шесть миллионов вон. Одна четвертая полагалась отцу. То есть он получил двадцать четыре миллиона? Точно? И почему только четверть? Могли бы дать хотя бы половину.

А я ведь и правда совсем забыла посмотреть условия контракта, сосредоточившись на проверке его подлинности. Но у Ханбина на такое глаз наметан.

– Я никогда не подписывал ни с кем несправедливых контрактов, в том числе и с Чан Ёнсу. Одну четвертую ему выплатили потому, что график трансляций составили только на четыре серии, – вот и сумма соответствующая. К вашему сведению, по тем временам это было очень щедрое соглашение.

– Договор еще действует или уже нет?

– Ни то ни другое. За год Чан Ёнсу адаптировал сценарий к четырем эпизодам, но сериал не вышел в эфир. Тогда он потребовал расторжения контракта. Я сказал, что сделаю это, если он вернет половину полученных денег, однако Чан Ёнсу был непреклонен. В итоге он спелся с одним моим продюсером и исчез. Так что вы ему передайте: пусть гонит половину денег, а иначе ничего из этого сценария он использовать не сможет.

– Вы не дадите нам телефон того продюсера?

– Я вам не адресная книга, а если бы и знал, то не дал бы.

Резкий ответ Сок Мёнхвана поверг нас в замешательство.

– Теперь я у вас спрошу кое-что: зачем вы ищете этого Дон Кихота?

– Он же мой отец.

– Ну и дальше что? Почему именно сейчас? Судя по тому, что ты ничего не знал о контракте, не очень-то вы были близки. И зачем вам его бизнес? Сейчас другая эпоха, прокаты давно исчезли.

Я, поджав губы, молчала. Удовлетворенный этим, Сок Мёнхван продолжил:

– Если нет четкой и ясной причины и цели, то, вероятно, все дело в деньгах. Можете рассказать на своем канале о сегодняшней встрече, только никакого вранья. Я не потерплю этого. Успехов вам в поисках Дон Кихота.

С этими словами Сок Мёнхван поднялся. Я невольно последовала его примеру и выкрикнула:

– Подождите!

Недовольно нахмурившись, он обернулся.

– А что не так со сценарием? Почему за десять лет на его основе так и не сняли фильм? И с сериалом не получилось… Скажите, пожалуйста, неужели он и правда был настолько плох? – вырвалось у меня.

Сок Мёнхван тяжело вздохнул и окинул меня сочувствующим взглядом.

– Я не хочу обсуждать «Суд гнева». Скажу вам только вот что: не всегда хорошие сценарии воплощаются на большом экране, не всегда добросовестный труд оплачивается высоко, не всегда добрые люди обретают счастье.

С этими словами он вышел из переговорной. Мы с Ханбином остались допить кофе и прийти в себя после услышанного. Но нужно было возвращаться. Пора и честь знать.