Я сжимаю руки на талии Айвори, меня всего буквально трясет, когда я представляю ее покрасневшую упругую попку. Но мой разум кричит, чтобы она сделала другой выбор, открыла свои секреты и удержала меня от опасного искушения.

Прислонившись спиной к стене, почти вплотную прижавшись великолепной грудью к моей груди, она поднимает на меня карие глаза и шепчет:

– Наказание.

Ее хриплый ответ подобен удару под дых, вся кровь устремляется в пах, из горла вырывается гортанный рык, и я толкаюсь в нее бедрами. Айвори ахает, когда понимает, насколько я тверд. Черт, еще бы она не заметила, я никогда в жизни не был так возбужден.

Это ошибка. Второй Шривпорт с Джоан и скользкий путь, ведущий к гибели.

Я прижимаюсь к ней всем телом, впиваясь пальцами в ее талию.

Она не Джоан. И это вовсе не любовь или привязанность. И даже не секс. Я контролирую ситуацию, и она должна понести заслуженное наказание.

Отпустив ее, я отступаю назад и успокаиваю дыхание.

Я дал ей возможность выбора и сдержу слово.

– Положи ладони на стену и обернись.

С бледным как полотно лицом она следует моему приказу и медленно поворачивается. Узкая коричневая юбка эротично облегает ее упругую попку и выглядит значительно лучше, чем то черное полотняное платье, которое она надевала пару дней назад. Ее ягодицы идеальной формы, не слишком большие, не слишком маленькие и пропорциональны узкой талии. Они прекрасно подходят для моих рук.

Но обтрепанный подол и выцветший материал ее одежды быстро приводят меня в чувство, ведь дело не только в том, что скрывается под ней. Помимо стремления к дисциплине и удовольствию, я испытываю мучительное желание позаботиться об Айвори любыми способами.

– Не двигайся.

Я отхожу назад, поправляю упирающийся в ширинку член и, выйдя из ниши в основную часть класса, бросаю взгляд на дверь. Она по-прежнему закрыта. Замка нет, но петли заскрипят, если ее откроют, и у меня будет секунд пять, прежде чем незваный гость пересечет аудиторию и завернет за угол.

Когда я возвращаюсь к Айвори, в моем кармане вибрирует телефон. Раздраженный тем, что меня прерывают, я подумываю проигнорировать его, но, может, это отвлечет меня от ошибки, которую собираюсь совершить. Я смотрю на экран.

Мое сердце болезненно сжимается. Я достаю из кармана пластинку жвачки и закидываю в рот. Телефон снова вибрирует.

Она достаточно настойчива, чтобы узнать мой адрес, но от меня уж точно его не получит.

И сейчас я взвинчен еще больше, чем тридцать секунд назад.

Я выключаю телефон, бросаю его на ближайший стол и вновь смотрю на Айвори.

Упираясь руками в стену и опустив глаза в пол, она не двигается. Только ее колени заметно дрожат под подолом юбки.

Она понимает, что это неправильно, что мы делаем то, чего не должны. Хотя сомневаюсь, что она осознает, что острые ощущения риска от возможности быть пойманной в настоящее время увеличивают выработку дофамина в ее мозгу и усиливают возбуждение, охватывающее ее тело.

Возможность безнаказанно совершать что-то настолько порочное и запрещенное лишь подпитывает моего внутреннего зверя и усиливает желание.

Я медленно подхожу ближе.

– Расставь ноги шире.

Айвори послушно выполняет приказ и наклоняет голову, словно прислушиваясь к моим движениям. Я стараюсь двигаться бесшумно, заставляя ее сосредоточиться на звуках моих шагов.

Приблизившись, я прижимаюсь своим возбужденным членом к ее попке и просто даю ей почувствовать, как хорошо мы подходим друг другу, пока удерживаю ее за бедра. Она напрягается и, едва дыша, втягивает голову в плечи.

Я откидываю ее волосы в сторону, провожу пальцем по затылку и прижимаюсь к ее щеке своей.

– Последний шанс передумать.

«Только не передумай, прошу».

Она судорожно выдыхает:

– Просто покончите с этим.

Сердце бешено колотится, когда я сдвигаюсь вправо и хлопаю ее по заднице. Это всего лишь разминка, но Айвори приподнимается на носочки и издает сексуальный писк.

Мой член набухает, болезненно пульсируя. Пальцы покалывает от желания прикоснуться к ней, погладить ее безупречное тело.

– Открой рот.

Я вижу, как она морщится. Затем нерешительно приоткрывает рот, ее подбородок дрожит от страха перед неизвестностью. Она такая красивая.

Я вынимаю размягченную коричную жвачку изо рта и кладу ей в рот. Айвори дергается, но я удерживаю ее голову и легким движением пальца просовываю резинку между коренными зубами.

– Прикуси, – приказываю ей и поглаживаю ее челюсть, когда она напрягается. – Умница. Теперь держи ее там. Никаких криков.

Я скольжу руками вниз по ее бедрам, стараясь дотянутся до обнаженной кожи. Ее дыхание учащается, когда я задираю юбку и собираю вокруг талии, оголяя ее великолепную задницу.

Кожа Айвори покрывается мурашками, когда я глажу тыльную сторону ее ног и складку между бедром и попкой и задеваю резинку трусиков. Подцепив пальцами кружевные края, тяну их вверх, натягивая крошечный лоскуток материи между ягодицами, чтобы обнажить больше плоти.

Ее ягодицы напрягаются и подрагивают в моих ладонях, отчего мой пульс учащается. Она такая мягкая и упругая, трепетная и теплая. Такая отзывчивая, черт побери.

За это я хочу сорвать с нее трусики, но один взгляд на ее киску – и я потеряю контроль над собой.

Прислушиваясь, не открылась ли дверь, я делаю шаг назад. От вида обрамленной кружевом задницы и того, как хлопок обтягивает заветный бугорок ее лобка, у меня едва не подгибаются колени.

– Четыре шлепка, – хрипло произношу я и придаю своему голосу твердости. – По два на каждую сторону.

Айвори смотрит на стену, сжимая пальцами облицовочный кирпич, когда по ее ягодицам пробегает волна судорог.

Глубоко вздохнув, я отвожу в сторону руку, на этот раз применяя больше силы. Но все еще сдерживаюсь. Шлепок эхом разносится по комнате, и тело Айвори реагирует, как гитарная струна: вытягивается, подрагивает, в то время как сама она издает восхитительный гортанный звук. Затем успокаивается и замирает.

Розовый отпечаток ладони расцветает на ее ягодице. Я массирую разгоряченную кожу, и Айвори едва заметно ежится. Но это говорит о многом. Она напугана, возможно, испытывает дикий ужас, но не убегает, не кричит и не отталкивает меня. Она трется попкой о мою ладонь, готовая к тому, чтобы подчиниться мне.

Шагнув в сторону, я наношу следующие три шлепка подряд, каждый последующий сильнее предыдущего. Она тихо постанывает, выгибает спину, покачивает бедрами, приподнимается на носочки. И ни на секунду не убирает руки со стены.

Ей нравится грубость, она хочет быть униженной, ей нужно, чтобы над ней доминировали. Если она и осознает это, то никогда бы в этом не призналась. Вероятно, потому, что никогда не испытывала такого в подходящей обстановке, с подходящим человеком.

В классе со своим учителем… все же неподходящее место. Но тем не менее она здесь, прижимается к стене, расставив ноги и выставив попку, потому что я ей так велел.

Айвори создана для меня, чтобы я наставлял ее, наказывал и наслаждался ею. Я жажду погрузиться в ее соблазнительное лоно, и от этого мучительного желания содрогаюсь всем телом. Хочу отыметь ее рот, киску и душу. Хочу, чтобы она распалась на множество кусочков на моем члене, потом хочу собрать ее воедино и проделать все это снова. Черт, мне нужна эта девушка.

Но я не могу заполучить ее.

Она прислоняется лбом к стене, и с тяжелым вдохом напряжение покидает ее мышцы.

Я присаживаюсь на корточки позади нее и поправляю ее трусики, нежно поглаживая розовую кожу. Я очарован тем, как дрожат ее ноги при каждом моем прикосновении. Одергиваю юбку с той же заботой, разминая успокаивающими движениями ее попку и бедра. Затем поднимаюсь на ноги и разворачиваю ее лицом к себе, придерживая за бедра.

Айвори моргает, глядя на меня расфокусированным взглядом, и морщит лоб.

– Куда ты отправилась, красавица?

– Куда-то далеко.

Эндорфины, адреналин, страх и возбуждение образуют пьянящий коктейль, и она выглядит просто бесподобно, пригубив его.

Я хватаю ее за подбородок, приподнимая его.

– Жвачка.

Она прикрывает рот рукой и шепчет сквозь пальцы:

– Я только что ее проглотила.

В следующий раз напомню ей, чтобы она сохранила ее и вернула мне, когда мой язык скользнет между ее губ.

Просунув руки под колени и спину, я подхватываю ее на руки. Она кажется такой крепко сбитой при ее росте, округлостях и пышной груди, но, когда я прижимаю Айвори к себе, она ощущается легкой, как пушинка.

Я опускаюсь на скамью у рояля, сажаю Айвори к себе на колени боком и провожу пальцем вниз по ее руке.

Она дрожит и ерзает на моих коленях, заставляя член болезненно пульсировать, но не отодвигается от него, а, наоборот, поворачивается ко мне лицом.

– То, что вы только что делали пальцем? – Одна ее рука зажата между нами, а вторая покоится на ее коленях. Айвори смотрит на нее и тихо спрашивает: – Вы сделаете это снова?

Прикосновение? Этого она хочет?

«Она хочет ласки».

Слегка отстранившись, я пристально смотрю на нее, наши губы в дюйме друг от друга.

– Умоляй.

Она открывает от удивления рот и заметно напрягается, но не отводит взгляда. Пару мгновений спустя ее лицо расслабляется, и Айвори шепчет:

– Пожалуйста.

Тепло разливается по моему телу, и я становлюсь рабом этого слова, произнесенного ею на одном дыхании.

Прикоснувшись подушечками пальцев к ее плечу, я провожу ими по короткому рукаву рубашки, вниз по атласной коже изящного предплечья и задерживаюсь на костяшках. Она вытягивает пальцы, и я прослеживаю их длину, удивляясь, как такие хрупкие косточки могут столь яростно манипулировать клавишами пианино.

Ее ресницы трепещут, а ноздри раздуваются от глубоких вдохов. Айвори нравятся мои прикосновения, они дарят ей удовольствие.

– А что еще вы делаете? – интересуется она, открывая глаза, их карий оттенок почти полностью поглощен увеличенными зрачками.

Господи, эта девушка – моя погибель. Ее невинность, любопытство, драгоценная покорность – все это словно пластичная глина, ждущая искусных рук мастера. Но дело не только в этом. Ее искренность и отсутствие привилегий цепляют за душу. Заставляют чувствовать себя защитником. Вызывают собственнические чувства. Может быть, даже… толкают к мечтам?

– Я многое могу, Айвори. – Касаюсь ее лица и зарываюсь рукой в густые волосы. Пальцами дотрагиваюсь до ее уха и обхватываю затылок. – Но данная ситуация… она деликатная.

Греховная. Опасная, Преступная.

«Но я все равно хочу тебе показать».

Я наклоняюсь ближе, так близко, что наше дыхание сливается.

«Я покажу тебе, пока буду глубоко в твоей глотке».

Так близко, что наши губы соприкасаются, отрываются друг от друга и замирают в предвкушении нового прикосновения.

«Я покажу тебе, пока буду кончать внутри тебя».

Ее бедра прижимаются к моим, и мое сердце пускается в галоп.

«Я покажу тебе, пока буду оставлять отметины на твоем теле. Овладевать тобой. Нежно заботиться о тебе».

Я хочу ее поцеловать. Мне это необходимо. Просто попробовать.

Зарывшись рукой в волосы Айвори, я притягиваю ее к своим губам и…

Останавливаюсь.

Что там за шорох за углом? Я резко подаюсь вперед, а скрип дверных петель долетает на пару секунд позже, чем хотелось бы.

Миниатюрная учительница-блондинка с кафедры струнных инструментов появляется из-за угла, когда я отсаживаю Айвори на скамейку рядом с собой. Во рту появляется горький привкус. Видела ли мисс Августин мою ученицу у меня на коленях? Она определенно видела, как мы отодвинулись друг от друга.

Она прищуривает свои глаза-бусинки, переводя взгляд с меня на ученицу, которую я только что отшлепал самым эротичным образом. Я жду затаив дыхание.

Знаете, в чем проблема с эрекцией? Она не спадает только потому, что остальное тело холодеет от ужаса. Вся школа может полыхать в огне, а эта чертова штука будет гордо стоять, как флагшток, привлекая к себе внимание в самый неподходящий момент.

К счастью, нас с моим стояком и мисс Августин разделяет рояль.

– Я чему-то помешала? – В ее тоне сквозит подозрение. – Уже восьмой час, и я подумала…

Она подумала, что может положиться на все те страстные взгляды, которые бросала всю неделю в мою сторону в школьных коридорах, учительской и на собраниях персонала. Она подумала, что сможет заскочить ко мне в пятницу вечером и уболтать меня переспать с ней.

– Все в порядке, – небрежно отвечаю я. Андреа Августин – это проблема, с которой я готов разобраться. – Мисс Вестбрук как раз собиралась уходить.

Айвори соскальзывает со скамьи и удаляется, не глядя на меня. Нет, сейчас все ее внимание сосредоточено на другом учителе. Мне не видно ее лица, но Айвори старается держаться подальше от мисс Августин. Звук ее шагов выдает напряжение, когда она исчезает за углом.

– Хороших выходных, Айвори, – кричит ей вслед Андреа.

Дверь в коридор закрывается с мрачным щелчком.

Я едва сдерживаю себя, чтобы не броситься за ней, но сначала мне нужно разобраться с этой проблемой.

Андреа поворачивается ко мне, уперев руки в бока, ее приветливый тон сменяется грубым:

– И чем вы с ней занимались?

Технически она ниже меня по положению в преподавательской иерархии. Я завкафедрой клавишных инструментов, а она простой учитель. Хотел бы я использовать это в своих интересах, но, к сожалению, она видела то, что видела. И этого будет достаточно, чтобы донести на меня. Достаточно, чтобы меня уволили. Или даже арестовали.

Когда дело касается Айвори, мне нужна только ничем не прикрытая правда. А вот с Андреа? Все, что я могу ей предложить, – это беспардонная ложь.

– Я ждал вас.

Она опускает руки по бокам и моргает.

– Правда? – Затем подозрительно прищуривается. – Почему Айвори Вестбрук сидела у вас на коленях?

Я вздыхаю для пущего эффекта и встаю. Мой член наконец-то успокоился.

– Мне нужно собрать вещи. Следуйте за мной. Я все объясню.

Пока мы направляемся к передней части класса, я придвигаюсь к ней ближе, чем это социально приемлемо, касаюсь ее руки и вытягиваю шею, чтобы в полной мере воздействовать своим взглядом.

– Вы знали, что ее отец умер? Был убит несколько лет назад?

– Да. Все это знают.

– А я вот не знал. – Наклонившись над столом, я делаю вид, что выключаю ноутбук, но вместо этого открываю программу и поворачиваю крышкой к ней. – Она мне сейчас об этом рассказала, расплакалась, и я просто утешил ее.

– У себя на коленях? – Андреа скрещивает руки на груди.

Это абсурдная ложь, придуманная на ходу. Придется пойти трудным путем, чтобы исправить ситуацию.

Заведя руки за спину, я обхожу стол и позволяю своему взгляду блуждать по ее телу.

– Я знаю, чего ты хочешь, Андреа.

Она отступает назад, натыкаясь на парту позади себя, и теребит пальцами сережку.

– О чем вы говорите?

– Не строй из себя дурочку. Я видел, как ты смотришь на меня, твои кокетливые улыбки, как играешь с волосами и украшениями, когда я обращаю на тебя внимание.

Она резко опускает руку и выдыхает:

– Эмерик…

В три шага я сокращаю расстояние, прижимая ее к столу, но не прикасаясь к ней. Я ослабляю узел галстука и снимаю его. Если Айвори слышала подробности о Шривпорте, то, скорее всего, Андреа тоже и сейчас думает об этом. Держу пари, эти слухи и есть причина, по которой она здесь. Ее лицо заливается румянцем, она прикрывает глаза, следя за шелком, который я наматываю на руку.

Наклоняясь к ней еще ближе, шепчу ей на ухо:

– Ты хочешь, чтобы я тебя связал.

Она откидывается назад, опираясь задницей на стол за спиной, и раздвигает ноги, приветствуя напор моих бедер.

– Ты жаждешь, чтобы я кончил в твой рот, – произношу я более грубым голосом и стараюсь дышать чаще, как бы намекая, что хочу того же.

К сожалению, мой непослушный член отказывается участвовать в этой уловке, поэтому я оставляю между собой и бедрами мисс Августин небольшое пространство.

Она сжимает мои бицепсы и выпячивает вперед свою маленькую грудь, но ее внимание переключается на закрытую дверь.

Я зависаю в паре дюймов от ее шеи, обжигая ее кожу жаром притворного желания.

– Все разъехались по домам на выходные. Верно?

– Да.

– Кроме того, нас никто не увидит через окно. – Я слегка отстраняюсь. – Я дам тебе один шанс, Андреа. Скажи мне, чего именно ты хочешь.

Она опускает взгляд на шелковый галстук, обмотанный вокруг моей руки, и проводит по нему пальцами.

– Я-я… хочу того, о чем ты говорил. Но мы не можем. Не здесь.

Она снова смотрит на дверь, облизывая губы.

– Нет, не здесь. – Я отхожу и возвращаюсь к столу, облокачиваясь на край рядом с ноутбуком. – Прежде чем я решу отвезти тебя домой, ты должна показать мне, как сильно ты меня хочешь.

Ее лицо сияет от радостного волнения. Затем она вопросительно поднимает брови.

– К-как?

– Покажи мне, как сильно ты возбуждена. Не бойся. Никто не увидит.

Ее лицо искажается, пока неуверенность борется с желанием. Я знаю, что победит. Но она тянет время, превращая себя в раскрасневшийся комок нервов.

В конце концов ее дыхание успокаивается, и она рассеяно теребит складки юбки.

– Раздвинь ноги, Андреа.

Она выполняет приказ, не сводя глаз с входной двери, и проводит пальцами по атласной ткани, скрывающей ее промежность.

– Засунь руку в трусики. Вот так.

Она вскидывает голову и издает какой-то звук.

Я не особо обращаю внимание, но позволяю ей какое-то время ласкать себя там.

– А теперь подними руку.

Она поднимает руку и улыбается, глядя на свои пальцы. Мне плевать, мокрые они или нет. Я получил, что хотел.

Нажимаю на клавишу на ноутбуке и задаюсь вопросом, стоит ли рассказывать ей, что я сделал.

Лучше сыграть на опережение, чем пассивно ждать результата.

Взяв ноутбук, я поворачиваю экран к ней и отматываю видео без звука к самому пикантному моменту.

Она замирает на месте и бледнеет, затем шок сменяется возмущением.

– Что… – Поправив юбку, она сжимает руки в кулаки и бросается на меня. – Что ты?.. О боже, ты это записал!

Я зафиксировал все, что происходило, с помощью камеры ноутбука, оставаясь при этом за кадром компрометирующего эпизода.

– Не злите меня, мисс Августин. – Я захлопываю крышку.

Она отшатывается, обнимая себя руками за талию, и с ужасом смотрит на меня.

– Зачем ты?… – Ее щеки полыхают густым румянцем. – О боже, что ты собираешься с этим делать? Это из-за Айвори? – Она закрывает лицо руками и всхлипывает на полуслове. – Мне нужна… эта работа. Я не могу ее потерять… ты не можешь так поступить.

– Я ничего не делал с Айвори. Но ты только что мастурбировала в моем классе. – Я убираю ноутбук и галстук в сумку, затем поворачиваюсь к ней с выражением, которое наиболее соответствует моему угрожающему тону. – Держись подальше от меня и моего класса, и никто не увидит это видео.

Она смотрит на меня. Опустошенная. Обманутая. Да, мне слишком хорошо знакомо это чувство. Только я не пытаюсь отнять у Андреа работу. Я просто хочу сохранить свою.

Ненависть заволакивает ее глаза.

– Значит, то, что о тебе говорят, – правда.

– Ты и половины не знаешь. – Я закидываю сумку на плечо и одариваю ее очаровательной улыбкой, направляясь к выходу. – Хорошего вечера, мисс Августин.