К Первому мая мама мне обязательно шила новое платьице и покупала кожаные красненькие ботинки, в которых я с разбегу могла прокатиться по коридору нашего жилого крыла гостиницы «Националь». Перед праздником мама с соседкой всю ночь готовили торт «Наполеон» – пекли коржи и руками взбивали крем. К утру все было готово. Просыпаемся с братом, а тут такая красота.
Мне мама в этот день на гулянья давала рубль. Но у детей нашего двора на праздники был еще один подарок. Все кухни «Националя» – ресторана, кафе и столовой – выставляли для детей жителей дома стол с булочками, пирогами и лимонадом. Двор у нас был закрытым. Взрослые к этому столу не подходили, пока все дети не наберут себе, что хотят. А потом уж наступала очередь ребят постарше и взрослых – брали «на закуску».
Но самый главный подарок у нас был за несколько дней до праздника. Начальство общепита гостиницы отдавало нам четыре или пять ящиков молочных бутылок, мы их сдавали и деньги делили на всех. Получалось еще рубля по полтора плюс к маминому рублю. Это уже было целое богатство. Я покупала всякие шарики, мячики на резинке, цыганских петушков на палочке – красных или зеленых, желтых почему-то не любила. Еще был гуттаперчевый мальчик (вроде резинового), книжка еще была с таким названием, а потом, в 1957 году, фильм вышел. А еще помню, как держала в руке красный флажок. Кто-то дал.
Когда я стала постарше, то я прямо у дома присоединялась к какой-нибудь колонне и шла на Красную площадь, махала всем рукой и кричала: «Ура-а-а!» Помню, как колонна демонстрантов спускалась к набережной, там стояли большие ящики, куда бросали портреты, которые проносили по Красной площади. Прямо вверх ногами. И все эти цветы и транспаранты бросали туда же. Тогда я была ребенком и воспринимала это как должное. А потом стала думать: интересно, при Сталине тоже портреты бросали как попало или прислоняли аккуратно к стеночке?
Иностранцы, жившие в «Национале», выходили на улицу, к парадному подъезду, и мы у них выменивали значки на жвачку, шариковые ручки и всякие сувениры. Тогда все это было большим богатством. Брат все это у меня благополучно отнимал. Правда, одну-две жвачки милостиво оставлял. Вечером мы гуляли до Пушкинской площади и обратно. Все заканчивалось на Манежной, и все без рук и без ног валились спать.
Иногда еще и после праздников деньги оставались. Тогда я садилась на 5-й или 8-й троллейбус и ехала в зоопарк.