Утро началось как обычно. Разве что голова с похмелья болела. Хотя… В последнее время и это состояние стало нормой.
Артем принял душ, выпил кофе и покормил дочь кашей. Когда приехала Ирина Сергеевна, он поднялся в спальню и тщательно обыскал комод в поисках нужных вещей и принадлежностей. Закинув все найденное в борсетку, Артем зашел в кабинет, уселся в кресле, где загуглил ответы на интересующие вопросы.
Закончив с приготовлениями, он откинулся в кресле и еще раз все обдумал, пытаясь сохранять спокойствие. Если бы Артем усомнился в целесообразности предстоящего мероприятия, то сделал бы это именно в тот момент.
Артем не усомнился.
Он должен был довести дело до конца.
Осмотрев кабинет в последний раз, Артем нетвердой походкой покинул дом.
По пути в онкодиспансер он сделал одну остановку возле магазина медтехники, одну на заправочной станции, чтобы залить полный бак, затем дважды по собственной вине чуть не попал в ДТП. Казалось, его обычная сосредоточенность на дороге улетучилась вместе со значительной частью здравого смысла, которым он обычно руководствовался. Тем не менее до больницы Артем все равно добрался. Поприветствовав сквозь зубы надоевших бабулек с их корзинами, наполненными пирожками, он наконец оказался в отделении.
Сегодня Артем был необычайно вежлив. Переговорив с доктором, он пояснил, что хочет провести побольше времени с супругой.
– Как думаете, сколько ей осталось? – спросил он у Германа Борисовича в конце их разговора.
– Я не знаю, Артем. Может, день, а может, два. Если вы действительно хотите с ней побыть, лучшего момента, возможно, не представится.
Отлично. Значит, по крайней мере, у этого толстого жлоба не возникнет подозрений. Сам дал совет. К тому же Артем уже не первый день сидел у кровати Кристины и просто наблюдал, зная, что она вряд ли придет в сознание.
– Я пойду.
– Конечно, проходите. Я попрошу персонал, чтобы вас не беспокоили.
Видимо, из-за инцидента с похоронной службой доктор до сих пор испытывал чувство вины, поэтому обращался излишне обходительно и до усрачки любезно. Ничего, если все получится, денежный поток, вливающийся в его карман, пересохнет уже сегодня. Наверняка он просыпался с молитвой, прося Господа дать Кристине еще один день жизни в онкоцентре.
Когда Артем вошел в палату, он не решился подходить к супруге сразу. Как только за ним захлопнулась дверь, возникло неприятное чувство, будто Кристина с осуждением наблюдает за его действиями с закрытыми глазами. Он попытался отогнать от себя эти мысли, но, странное дело, они никуда не исчезали.
Артем начал рассуждать логически: ведь она же сама просила избавить ее от боли, не так ли? Так. Значит, ее мнимое осуждение – не более чем его предрассудки. Или суеверие. Как ни назови, смысл один и тот же.
Присев в кресло, он устало вздохнул. Нужно было в сотый раз подумать, все тщательно взвесить; как говорится, семь раз отмерить, прежде чем один раз отрезать.
«Один раз убить», – шепнул неприятный голос в голове, который Артем проигнорировал.
Размышлений дома оказалось недостаточно, чтобы совершить такое. Художник утверждал, что просто так вернуть Кристину не удастся, кто-то должен заплатить за это.
Да и хрен с ним, с этим грехом.
Лишь бы все получилось, лишь бы произошло чудо. Мир населен гораздо более жуткими грешниками, чем он, Артем, – всего лишь любящий муж и отец.
Просидев некоторое время без движения, глядя в никуда, как это часто теперь случалось, Артем вспомнил, что дело само не сделается. Особенно такое грязное.
Он взглянул на часы. До уборки палаты времени предостаточно. Можно было начинать. На всякий случай Артем аккуратно закрыл шпингалет с внутренней стороны двери и подошел к Кристине.
Час пробил. Пора.
Первым делом необходимо взять кровь. Художник не уточнил, из пальца или из вены, но Артем решил, что последнее как-то надежнее.
Он приставил к кровати стул и сел.
Достав из борсетки резиновый жгут, Артем аккуратно затянул его на руке девушки – чуть выше локтя. Кристина была ужасно худа, и вены ее словно исхудали вместе с ней. Они еле выделялись под кожей, усложняя Артему задачу. Этого было недостаточно.
Он взял иссохшую ладонь Кристины и попытался несколько раз сжать и разжать ее кулак, чтобы вены проявились отчетливее. С трудом – сейчас все казалось трудным – осознав, что занимается полнейшей ерундой, прекратил это делать.
Артем сильно вспотел. Ему вдруг показалось, что температура в палате достигла необычайных высот. Капли пота стекали по лбу и попадали в глаза, отчего те начало щипать. От волнения Артем отстранился от Кристины и сделал три глубоких вдоха с продолжительными выдохами. Вроде слегка помогло.
Он снова залез в борсетку и на этот раз достал оттуда вакутейнер[3], приобретенный, как и жгут, по пути в больницу. Руки судорожно тряслись, желудок сводило, а к горлу подступала тошнота. Предстоящую процедуру Артему приходилось делать впервые, и успешность ее зависела только от него. Одно дело – наблюдать за этим со стороны в клиниках, где берут анализы специалисты, и совсем другое – полагаться на собственные знания, попутно боясь, что кто-нибудь застукает.
Артем разглядел самую крупную вену на руке Кристины, нащупал ее, после чего принялся собирать вакуумную систему. Он снял защитный колпачок и вставил иглу в переходник, завинтив тот до упора, как показывали на видео в интернете.
Затем Артем, насколько было возможно, зафиксировал руку Кристины, снял защитный колпачок с другой стороны иглы и аккуратно ввел ее в вену. Как ему казалось, главной проблемой было не столько попасть в нее, сколько не проколоть насквозь. Артем оглядел место укола: вроде никаких признаков кровотечения. Подставив пробирку к игле, он заметил, как та проколола резиновую пробку в крышке и кровь начала поступать в пробирку.
Вытащив пробирку, он уложил ее в борсетку, затем достал ватный диск и, приложив к месту укола, аккуратно изъял иглу. Кровь пошла, но не сильно. Он тут же согнул руку Кристины и обмотал вокруг жгутом, чтобы не разгибалась. Учитывая, что у Кристины давно стояла венозная порт-система и ее кожа на руке не была потрепана медицинскими иглами, след от укола останется однозначно. И все же Артем надеялся, что никто не станет разбираться, кто и когда последний раз брал кровь из вены у безнадежно больной девушки.
Кристина лежала по-прежнему неподвижно. Ничего не почувствовала и никак не отреагировала. Кажется, едва пискнул какой-то прибор, но Артема он не беспокоил.
Самый труднодоступный ингредиент был добыт и уложен для транспортировки. Осталось совсем немного. Вновь нырнув рукой в борсетку, Артем достал небольшие маникюрные ножницы, которые позаимствовал из, казалось, бесконечных запасов Кристины. Сперва он срезал пушок, что оставался на ее голове. Затем аккуратно, чтобы никто не заметил, проделал то же самое с ресницами. Он срезал не все, лишь незначительную часть, опасаясь оставить следы.
Вспомнив про брови, Артем достал пинцет и, едва различив их на лице, выдернул несколько волосинок, также с обеих сторон. Из-под латексных перчаток вытек пот. Артем посмотрел на руки и понял, что нужно ускоряться.
Становилось все жарче.
Казалось, вот-вот в палату кто-нибудь вломится и ему придется с ходу придумывать оправдание своим необъяснимым поступкам. Но вломиться сразу не смогут, потому что он запер дверь. Тогда подозрения еще больше усилятся, тело девушки наверняка осмотрят и заподозрят неладное.
«Нельзя думать об этом. Процесс уже не остановить».
Артем снова взял ножницы и принялся срезать ногти, сначала на руках, а затем и на ногах. Последовательно, палец за пальцем, пока в баночке для анализов не оказались обрезки со всех двадцати. Благо они успели отрасти с последней стрижки.
Теперь кожа. Художник ничего не сказал на этот счет, но наверняка он удовлетворится чуть ороговевшими участками с больших пальцев на ногах.
Сделано.
Нет, вдруг мало? Он поискал на пальцах рук заусенцы и нашел парочку.
Вот теперь уж наверняка.
Осталось самое неприятное.
Артем поднял простыню и подвернул больничный халат. Под ним на Кристине был надет памперс, он аккуратно его расстегнул. Всеми силами стараясь не смотреть на безобразно опрелое влагалище, Артем срезал крохотные волосики с лобковой зоны и тоже уложил в баночку.
Памперс застегнул, халат поправил.
Все необходимые процедуры Артем провернул.
Еще раз проверив, не забыл ли чего в спешке, он разместил добытые ингредиенты в борсетке и убедился, что Кристина ничуть не изменилась. Единственное, что могло броситься в глаза, – свежая точка от укола на локтевом сгибе.
Может, никто и не заметит.
Артем тихо открыл шпингалет, отворил дверь и выглянул в коридор. Ничего необычного. Он закрыл дверь и сел на стул. Теперь осталось самое сложное.
Убить любимую.
Артем сидел рядом с умирающей женой.
Слезы собирались в уголках глаз и стекали по щекам, несмотря на все его попытки держать себя в руках…
Кристина очнулась!
Артем почувствовал, что готов вот-вот убрать подушку с ее лица и отказаться от безумной затеи. Он услышал приглушенные стоны несчастной, почувствовал, как она безуспешно пытается поднять голову. Сил у девушки было немного. Их хватало лишь на немощные трепыхания. Одну ее руку Артем крепко сжимал, ноги придавил своими, сев на супругу сверху. Навалившись всем телом на подушку, Артем сквозь собственный плач услышал жуткие хрипы несчастной.
Господи!
Господи Боже!
Да что же он делает? Это же чистой воды безумие.
Он душит собственную жену.
Он ее УБИВАЕТ!
И вот тогда Артема пробило… Волной нахлынули воспоминания об их совместной жизни. С мучительным выражением на лице, едва сдерживая рвущийся наружу крик, Артем зажмурился. Перед глазами предстали образы из прошлого, словно все это происходило только вчера: их первая встреча в университетской общаге, где он – студент третьего курса, умный, успешный в своих начинаниях, но все еще молодой и жаждущий раздольной студенческой жизни, а она – скромная первокурсница, неловко оглядывающаяся по сторонам…
Артем подходит, спрашивает ее имя и вроде даже, спасибо алкоголю, не стесняется, но все же ощущает напряжение, особенно когда садится рядом. Позже он выяснит, что виной тому очевидная симпатия. Они общаются, выпивают и снова общаются. На удивление, разговор проходит довольно легко, и они снова выпивают. Взгляд становится туманным, и он решается ее поцеловать. Кристина не против. Алкоголь делает свое дело, и Артем, раскрепостившись, напирает на нее. Он хочет большего, хочет ее… Но Кристина не позволяет зайти дальше и вскоре покидает комнату, уходит к себе…
На миг вернувшись в страшную реальность, Артем осознал, как сильно сжимает руку жены. Еще немного – и на ней останутся следы. Кристина до сих пор пыталась освободиться, но ее силы были на исходе.
И снова в голове промелькнули воспоминания…
Первое свидание в пиццерии, где Артем, словно неопытный прыщавый школьник, постоянно заикается и не может внятно говорить. Без алкоголя, который придавал уверенности, он чувствует себя крайне неловко, борясь с внезапно нахлынувшим желанием сбежать от девушки. Дальше – хуже. Он роняет стакан с колой, и шипучая жидкость пачкает Кристине джинсы и кофту. Артем думает: «Это конец», но этот случай становится началом их чудесных отношений. Кристина, вопреки всему, смеется, заметив, как Артем смущен, а затем нарочно выливает колу ему в лицо. Когда Артем понимает, что она дурачится и совсем не злится, он тоже смеется. Люди вокруг смотрят на них, но им двоим плевать на окружающих. Он шокирован ее безрассудным поведением, но ему это нравится, она ему нравится. Посиделки заканчиваются неприличной пальбой друг в друга кусочками колбасы с пиццы, а рассерженный администратор выдворяет их из заведения.
Аппаратура вокруг сердито пищит. Артем понимает, что в палату вот-вот может вбежать обеспокоенная медсестра или врач, но решает закончить начатое. Кристина в сознании, и если она увидит своего убийцу, не сумевшего довести дело до конца, Артем покончит с жизнью сегодня же. Пальцы Кристины сжимаются на его щеке, небрежно срезанные ногти впиваются в кожу в последней агонизирующей попытке сбросить с себя душителя.
Еще несколько секунд упорства и…
Прогулки в парке; романтичные поездки по Суре на борту старого теплохода; чуть ли не еженедельные походы в кино, где они поочередно выбирают фильм; ежемесячное посещение ночных клубов, среди которых огромный «Изумрудный город», более приземленный «Квадрат» и даже считающийся элитным для Пензы «Бентли»… Кристина оставалась все такой же игривой, кокетливой, но по-прежнему недоступной. Еще до того, как они впервые занимались любовью, он был уверен, что по уши влюблен. А затем потрясающая первая ночь, когда он долго не выпускает ее из объятий, а она нежно и страстно шепчет ему на ухо приятные слова. Хочет еще и еще… Довольно банальное предложение, которое Артем делает на набережной Суры, расположившись возле «Ростка» – одной из главных достопримечательностей Пензы. Подобно влюбленному из какой-нибудь глупой мелодрамы, он встает на одно колено, и случайные прохожие, оказавшиеся рядом, громко аплодируют и присвистывают. Артем, дурак, краснеет, а Кристина, согласившись быть его женой, целует его и все спрашивает, почему он так долго оттягивал…
Затем – шикарная свадьба в одном из лучших ресторанов города, где все безумно счастливы. Где мама не может сдержать слез радости, отдавая единственного сына в руки девушки, которая даже по ее завышенным меркам достойна ее сына. И отец… живой, здоровый. В тот день даже его суровый взгляд становится иным. Впервые в жизни Артем видит, как папа пускает слезу… Отцу неловко, но он ничего не может поделать с нахлынувшими чувствами.
Две розоватые полоски на тесте во время свадебного путешествия в Дубай… Счастье, которому нет конца. Рождение дочери и тот волшебный миг, когда Артем впервые берет на руки маленького человечка, совсем беззащитную кроху. Он целует безумно уставшую, измученную и потную супругу, неподвижно лежащую на кушетке… Бессонные ночи, кипячение воды и купание малышки в пластмассовой ванне, колики в животике и первые зубки. Всегда вместе, пусть иногда через ссоры и крики, но обязательно с последующим примирением. Артем не верил своему счастью. Ему досталась девушка, совершенная в его понимании, способная преображать окружающий мир и его самого вместе с этим миром. И потом…
ЗАКОНЧИЛОСЬ!
Хватка ослабла, и рука Кристины безвольно упала в сторону.
Сколько она сопротивлялась? Минуту? Тридцать секунд? Для Артема это время показалось вечностью. Ноги Кристины в последний раз дернулись, после чего ее тело больше не двигалось. Она окончательно сдалась.
И только теперь Артем очнулся по-настоящему. Вернулось чувство ориентации в пространстве, напрочь покинувшее его в эту страшную минуту. По ушам долбил монотонный писк какого-то прибора, наверное того, что следил за пульсом. С минуты на минуту в палату должны были ворваться встревоженные врачи. Нельзя, чтобы его увидели в таком положении.
Надо действовать!
Артем отпустил Кристину и быстро слез с кушетки. Он снял с лица жены подушку и вернул под голову. Вроде бы никаких внешних признаков постороннего вмешательства. Поправив одеяло, он метнулся к двери и открыл замок. По коридору бежала дежурная медсестра. Судя по ее обеспокоенному виду, дежурство она несла исправно и, как только приборы начали сходить с ума, тут же кинулась в палату.
Актерской игры не понадобилось. Артем переживал по-настоящему.
– Помогите! Кто-нибудь! Что-то случилось!
Девушка вбежала в палату и подошла к пациентке.
– Не мешайте мне! – резко сказала она, когда муж принялся кружить возле койки.
Артем тут же отошел и встал в стороне.
Взглянув на горизонтальную линию на мониторе, медсестра все поняла. Она посмотрела на Артема, потом вновь на девушку. Затем, наверняка без всякой надежды, попыталась прощупать ей пульс. В очередной раз повернувшись к Артему, она с искренне сочувствующим видом произнесла:
– Мне очень жаль, Артем. Ваша супруга скончалась.
Артем стоял как вкопанный, не в силах вымолвить ни слова. У него было ощущение, будто все происходит не с ним, что это сон, призрачный, отвратительный сон, что все не по-настоящему.
Будто сквозь запотевшее стекло он смотрел, как медсестра подошла к двери. Она кого-то позвала и вновь подошла к кровати. Спустя время палату наполнили странные белые люди. Они о чем-то оживленно переговаривались и вроде бы выражали соболезнования. Артем их не слышал. Для него мир вокруг стал нереальным.
В себя его привел нашатырный спирт. Почувствовав отвратительно-едкий запах, он обнаружил, что сидит на софе, а какая-то полная женщина, из-за габаритов которой он не мог ничего видеть, водит у него под носом куском ваты. Вскоре женщина ушла.
Возле Кристины стоял ее бывший лечащий врач и, очевидно, фиксировал время смерти.
Господи… Смерти его Кристины.
Он убил ее.
Мысли никак не хотели приходить в порядок, что, в общем-то, и неудивительно. А нужно было как-то их укротить, ведь нельзя вызывать подозрений. Лучший способ – пока сидеть на месте. В таком состоянии надо продержаться хотя бы минут десять. Понятное дело, что его реакция сейчас вполне естественная, и чем дольше он будет имитировать шок, тем лучше. Судя по виду медработников, никто ничего не заподозрил.
– Артем, вы в порядке? – поинтересовался доктор.
– Не совсем. – И это была правда.
– Мне жаль, но ее время пришло. Хотите побыть здесь, пока тело не забрали в морг на вскрытие?
Вскрытие? Господи, нет!
– Зачем вскрытие? Разве непонятно, от чего она умерла?
А вдруг они все выяснят? Почему он это не предвидел?
– Это стандартная процедура. Но, учитывая диагноз вашей супруги, мы можем его не проводить. Только вы должны написать соответствующее заявление. – Шнейдер разжевывал очевидные для него вещи.
– Я все напишу. Не хочу, чтобы после всего ее еще и… В общем, давайте без вскрытия. Я побуду здесь, пока ее не увезут.
– Хорошо.
Вернулась дежурная медсестра.
– Люба, – обратился к ней врач. – Отсоедини все датчики и подготовь тело для транспортировки, чтобы ничего не мешало.
– Хорошо. – Кажется, Любе не очень хотелось возиться с бесчисленными трубками и приборами, которые поддерживали жизнь девушки последние месяцы.
Артем сидел молча, наблюдая, как жену (тело жены) готовят к отправке в морг. Он вдруг почувствовал невероятную усталость, какую никогда не испытывал.
«Естественно, ведь раньше я никого не убивал».
От этой мысли стало дурно и захотелось вновь понюхать нашатырь.
Люба действовала вполне профессионально, отлаженно, но в какой-то момент вдруг остановилась. Она пригнулась и посмотрела на руку Кристины, ту, из которой Артем брал кровь. Впрочем, вскоре она продолжила работу. Когда с техникой было покончено, девушка еще раз осмотрела тело Кристины: лицо и даже, что было поразительно, волосы. Люба обратила внимание на другую руку девушки, ту, которую Артем крепко сжимал во время убийства. Задумчиво пощупав запястье, медсестра совершенно неожиданно повернула голову в сторону Артема и уставилась на него. Она так резко это проделала, что тот даже не успел сделать вид, что не следил за ней. Люба с подозрением прищурилась, будто хотела вывести его на чистую воду. Если бы в тот момент она спросила Артема, не он ли, случайно, прикончил свою жену, он бы тут же во всем сознался. Выдал бы все как есть с самого начала и до конца.
Но девушка ничего не спросила. Она покинула палату, оставив Артема наедине с любимой. С его жертвой.
Когда прибыли санитары и увезли Кристину, он тут же набрал номер похоронного агентства. С «Памятью» Артем не связался бы даже под дулом пистолета, поэтому выбор пал на их конкурента. Именно эта фирма помогала ему с похоронами матери.
Голос оператора был стандартно приятным, говорила девушка профессионально сочувственно. Артем попросил ритуальное агентство взять организацию похорон на себя. Их услуги позволяли сбросить с плеч уйму забот, разбираться в которых не было никакого желания. Артем перевел приличную сумму на счет, указанный девушкой, и она поспешила заверить, что обязательства по договору они выполнят в лучшем виде.
Как и мама, Кристина будет похоронена на Восточном кладбище. Только с местом предстояло разобраться бюро, потому что Артем принципиально не покупал его заранее. Тогда в нем еще теплилась надежда на чудесное выздоровление. Теперь оставалось уповать только на воскрешение.
Звучит как бред.
После разговора с представителем похоронного бюро Артем набрал номер Ирины Сергеевны. Он сообщил ей ужасную новость и попросил пока ничего не говорить Даше. Голос женщины дрогнул, но плакать она не стала.
Добравшись до машины, Артем завел двигатель и поехал в сторону Мордовии. Предстояло вновь посетить художника и отдать ему ингредиенты, необходимые, как он выразился, «для ее возвращения».
Путь до заброшенного придорожного кафе Артем преодолел немного быстрее, чем в прошлый раз. До сих пор не верилось, что он, взрослый, здравомыслящий человек, делает все эти странные вещи. С чего он вдруг решил, что убогий дед из богом забытой глуши оживит Кристину? И каким образом? Наверняка волосы, кожа и ногти нужны для какого-то колдовского ритуала.
Если предположить, что у него получится, что тогда? Артем решил об этом не думать. Будь что будет. Если этот тип его обманет, всегда можно вернуться и спросить с него. Хотя сама мысль о еще одной поездке в лесную глушь коробила Артема до жути.
Плату художник не взял. «Что ты можешь предложить мне?» – спросил он и усмехнулся. Артем много чего мог предложить, но, видимо, того интересовали вещи иного толка. «Настанет время, и ты со мной рассчитаешься», – подытожил художник.
Артем проехал к лесной речушке. Развернувшись, он заглушил двигатель и вышел из автомобиля. В лесу было тихо и спокойно, пожалуй даже чересчур. Не пели птицы, не жужжали комары над ухом, не шелестели листья.
Артем осмотрелся.
Вокруг никого, но чувство, что за ним наблюдают, появилось сразу. Захотелось поскорее убраться из неприятного места и вернуться домой к дочери.
«У меня точно паранойя».
Артем прошел к узкому участку реки, натянул сапоги и быстро перебрался на другой берег. Художник дал очень странные указания по поводу того, где нужно оставить добытый материал. Хотя чему удивляться, если этот чокнутый велел Артему состричь ногти и волосы жены, взять у нее кровь, а потом убить? Интересно, кто из них после этого на самом деле сумасшедший? Ведь, если мыслить рационально, старик просто сказал, а вот Артем взял да и сделал. Вот уж где действительно нездоровая ирония.
По словам старика, все, что принесет с собой Артем, он должен положить под большой кустарник волчьих ягод, расположенный возле реки, с правой стороны от дороги. К счастью, он был здесь единственным и сразу бросался в глаза.
Артем вытащил из борсетки пакетик с пробиркой, а также пару подписанных маркером баночек, дивясь тому, что реально делает это. Оставив посылку под кустом, он еще раз осмотрелся. Беспокоило, что раньше художника до пакета могут добраться лесные хищники или он пролежит слишком долго, из-за чего кровь придет в негодность. Дед не сказал ни слова, как ему сообщить о том, что свою часть уговора Артем выполнил. «Я узнаю, – заверил художник. – Твое дело – принести».
И Артем поверил старику.
Вернувшись в машину, он помчался в город. Он не знал, что скажет дочери по приезде домой, но должен был что-то придумать. Просто обязан.
Ирина Сергеевна встретила Артема с таким печальным видом, что ему даже стало стыдно. Пусть всего на пару дней, но это он приблизил смерть Кристины. Няня сочувствующе посмотрела ему в глаза, но ничего в них не увидела.
Даша играла с куклами. Радостно встретив папу, она долго не отходила от него, поэтому пришлось общаться завуалированно, чтобы девочка ничего не поняла. Артем попросил Ирину Сергеевну приехать на следующий день, так как хотел урегулировать некоторые вопросы. Та согласилась и с унылым видом покинула дом. Очевидно, она была привязана к Кристине даже сильнее, чем казалось со стороны.
Чтобы отвлечь дочь, Артем включил мультфильмы. На экране высветилась Маша, продолжающая терроризировать бедного медведя. Ближайший час можно было спокойно заниматься своими делами.
Теперь, когда самое тяжелое осталось позади, неимоверным усилием воли Артем заставил себя успокоиться и не думать о совершенном поступке. Ему предстояло еще одно гнусное дело, которое он максимально долго оттягивал. И оно никак не было связано с художником.
Артем собирался позвонить тестю.
Отношения Кристины с отцом после смерти матери, мягко говоря, не складывались. Артем очень долго выпытывал, что же такого могло произойти, чтобы родные люди избегали друг друга. Кристина сторонилась таких разговоров и юлила как могла.
Время шло, а он так ничего и не выяснил. Лишь раз супруга упомянула, что ее отец – очень неприятный человек и если Артем с ним познакомится, сразу все поймет.
Перед свадьбой он все-таки настоял на знакомстве с будущим тестем. В конце концов, ситуация обязывала Артема хотя бы для приличия спросить разрешения. После продолжительных уговоров Кристина согласилась. Правда, предупредила, что Артему эта встреча не понравится.
Как выяснилось, она нисколько не преувеличивала. Ее отец оказался на редкость противным человеком. Таких людей, как он, Артему встречать еще не приходилось.
Семья Кристины жила в пригороде Самары. Мать девушки погибла в автокатастрофе, когда ехала домой с подругой и ее мужем. Она скончалась от потери крови по пути в больницу. На тот момент будущая супруга Артема училась в первом классе. Оставшись вдовцом, отец Кристины, Олег Евгеньевич, совершенно отстранился. Он и при живой супруге не особо участвовал в жизни дочери, а после трагедии лишь время от времени поколачивал кроху, наплевав на ее воспитание. Когда Кристина училась в пятом классе, отец разбил ей об голову бутылку пива, потому что она купила ему не те чипсы на закуску. Девочка загремела в больницу с сотрясением мозга, и отца лишили родительских прав. С того момента Кристину стали опекать бабушки, которые у нее, к счастью, имелись. Они-то и сотворили из нее того человека, которого Артем полюбил.
Через четыре года бабушка по материнской линии умерла, а повзрослевшая Кристина, все больше питавшая отвращение к отцу, переехала к его матери. Именно та мудрая и бойкая женщина спустя три года заставила нерадивого сына принять участие хотя бы в обеспечении дочери образованием. Удивительно, но он действительно постарался. Отец Кристины наскреб небольшую сумму и позвонил дочери. Та, несмотря на все обиды, приехала к отцу, он торжественно вручил ей деньги. Правда, на учебу в Самаре их не хватило, зато получилось пройти на бюджет в Пензе, куда девушка с радостью переехала, стараясь забыть упыря-отца и приезжая домой лишь для того, чтобы помочь престарелой бабуле.
Артем отлично помнил, как прошло знакомство с тестем. Сначала они с Кристиной полчаса стучали в дверь. Когда она открылась, перед ними предстал обрюзгший нестриженый мужик в семейных трусах и короткой красной футболке с надписью «СССР», из-под которой вываливалось волосатое пивное брюхо.
Артем переборол внутреннее смущение и протянул руку, чтобы поздороваться. Мужчина показательно развернулся и кивком пригласил гостей войти. Кристина предложила уйти, пока не поздно, но Артем оказался настойчивым, к тому же разыгралось любопытство. Что еще может выкинуть такой интересный экземпляр?
В квартире царил хаос: воняло перегаром, в раковине на кухне стояла гора немытой посуды, на незаправленной кровати виднелись жирные следы от еды. По полу из угла в угол сновали огромные рыжие тараканы, участвующие в битве за разбросанные объедки. Кристина покраснела от смущения. Не зная, куда себя деть, она принялась за уборку: перемыла посуду, собрала вещи и мусор. Тем временем Артем решил не медлить и заговорил о свадьбе.
Они присели за стол, но, кроме чая и черствых бубликов, отец Кристины ничего не предложил. Потом потенциальный тесть начал нести полную ахинею, совершенно не касающуюся его дочери. Сначала завел разговор про нынешнюю власть, потом полил грязью образование, затем перешел на медицину и уж потом, когда Артем сказал, чем зарабатывает на жизнь, начал материть на чем свет стоит его – Артема!
Олег Евгеньевич сразу отнесся к будущему зятю с неприязнью, высказываясь грубо и саркастично. По его мнению, брак дочери был обречен, поэтому на свадьбу он ехать отказался. Он даже предположил, что мать Кристины тоже бы не поехала, если бы была жива. Упоминание мамы в таком контексте стало последней каплей. Кристина не выдержала, заплакала и выбежала из квартиры. Артем хотел здесь же набить морду недоотцу, но сдержался. Тот был одиноким, обозленным на мир неудачником. Не стоило марать руки.
На свадьбу мужчина все-таки приехал, и это был последний раз, когда они виделись. Он даже не удосужился их навестить, когда родилась внучка, лишь поздравил по телефону.
Сейчас же Артем обдумывал, стоит ли сообщать тестю о случившемся. Вряд ли он приедет на похороны. С другой стороны, аморально скрывать такие вещи.
– Алло.
– Олег Евгеньевич… Здравствуйте. Сегодня умерла ваша дочь.
В телефоне повисла тишина. Видимо, тесть обдумывал услышанное.
– Я… – Он запнулся. Артем готов был поспорить, что его голос дрогнул, хотя трудно поверить, что такое возможно. – Я… сожалею. Это должно было случиться. Она ведь так мучилась.
«Да, сука, упырь! Мучилась. А ты даже не приехал ее навестить!»
– Похороны послезавтра.
– Я приеду, только…
– Что?
– Поможешь? Ну, с деньгами?
«Жалкое подобие мужчины».
– Сюда доберись, а уж обратно я тебя выпровожу обязательно.
– Ты! – заорал в трубку тесть, но Артем не намерен был выслушивать оскорбления в свой адрес. Он отключил телефон и вернулся к дочке.
Зря он так переживал из-за этого ничтожества. Гораздо важнее – Даша и то, как обо всем ей рассказать, как объяснить.
Кажется, все в жизни Артема стало слишком сложным.
Похороны Кристины были сродни фантасмагории, по крайней мере для Артема. Казалось, он лишь наполовину понимал, кто все эти люди-призраки, пришедшие к нему в дом. Из друзей явились немногие, и то скорее чтобы поддержать его, а не проститься с Кристиной. Мало кто из парней, с кем Артем сохранял приятельские отношения, были хорошо знакомы с его супругой.
Из двух десятков девушек, которых он нашел в списке контактов Кристины, он знал от силы десять. Всего пять из них проживали или находились на тот момент в Пензе. Все они пришли, но мало кто доехал до кладбища. Если бы не пневмония, так внезапно поразившая Кристину, она наверняка бы отдала указания, кого стоит пригласить. Но бедняжка так и не пришла в сознание, а обсуждать это за месяц-полтора до ее смерти они даже и не думали.
Всю еду на поминальный стол Артем заказал в ресторане, но меню они составляли вместе с бывшей соседкой матери – тетей Клавой. В поминках она разбиралась отлично. Артем ждал скорейшего завершения похорон. Его чувства в тот день были весьма противоречивы. Отчужденно принимая соболезнования, он отдавал себе отчет лишь в одном: если Кристина, подобно Иисусу, воскреснет, смертью смерть поправ, все присутствующие должны будут навсегда уйти из их жизни. Вряд ли кто-то сможет спокойно принять возвращение человека, которого они наблюдали в гробу. Нет, эти люди больше не будут вхожи в дом к Артему.
Так же, как и отец Кристины.
Он приехал, привел себя в более или менее приличный вид и даже в чем-то помогал бабе Клаве. С Артемом тесть перекинулся лишь парой дежурных фраз, после чего некоторое время простоял возле гроба, взирая на умиротворенное лицо дочери. Каких-либо эмоций Артем не заметил.
Кристина была одета в черное велюровое платье, украшенное на груди белой искусственной розой. Ее лицо привели в порядок при помощи специальной косметики. Если не брать в расчет лысую голову и впалые щеки, выглядела она почти нормально. Под гримом было не так заметно, насколько девушка худа и измучена болезнью.
Пришел и священник, с которым Крис стала очень близка незадолго до смерти. Казалось, он был гораздо искреннее остальных и больше других сочувствовал вдовцу. Впервые в жизни Артем испытал необычайно сильный порыв посетить церковь, но только если обряды там будет проводить этот человек. Священник неустанно читал какие-то молитвы, больше похожие на заговор, пока собравшиеся стояли вокруг гроба с опущенными головами.
Артем думал в тот момент о художнике. Что старик будет делать? Неужели так же, как этот священник, прочитает некие молитвы? Или заклинания? Он пытался выбросить из головы дурные мысли, но не мог. Похороны воспринимались не как прощание, а как ожидание новой жизни.
Друзья Артема и подруги Кристины, ее отец и тетя Клава – все спрашивали о том, куда же подевалась Даша. Он неуверенно отвечал, что решил оградить дочь от столь трагичной картины. Некоторые его поняли, но большинство молча осудило. Если бы они могли знать, что задумал Артем, их мнение наверняка бы поменялось.
Ирина Сергеевна, как и обещала, забрала Дашу к себе до конца поминальной службы. Артем так и не решился рассказать дочери правду, хотя «не решился» – не совсем правильное выражение. Артем объяснил малышке, что мама уехала далеко-далеко, в другую больницу, и пока будет находиться там. Он приложил максимум усилий, чтобы убедить ее в следующем: если Даша будет искренне верить, что мама выздоровеет, то она выздоровеет.
Оставалось надеяться, что ее разговоры с няней не зайдут слишком далеко в этом направлении.
Те немногие, кто доехал до кладбища, могли воочию лицезреть, насколько Артем не поскупился. Шикарный лакированный гроб с вырезанными узорами в виде роз довезли до места захоронения на самом дорогом катафалке в городе. Неподалеку от будущей могилы уже стояла команда с выкрашенной в золотой цвет металлической изгородью. Площадь для захоронения он выкупил с таким запасом, что хватит места еще на пару поколений.
Когда тело закопали, все, включая отца Кристины, разошлись по машинам. Они ждали Артема, чтобы вместе вернуться домой и помянуть усопшую. Тот на какое-то время впал в ступор. Он расположился в стороне от могилы и наблюдал, как, вопреки православным канонам, ставят изгородь. Священник пытался переубедить Артема. Он утверждал, что изгородь будет служить преградой для души усопшей, пока не пройдет сорок дней.
Артему было все равно.
Трудяги сделали на совесть. Когда мужчины закончили, установив крест, Артем подошел к могиле и осмотрел землю. Потом повертелся на месте, просматривая подступы. Если художник собирается вернуть Кристину к жизни, ему придется всерьез потрудиться. Артем решил, что ни сейчас, ни когда-либо еще в этой жизни он об этом думать не хочет.
Сколько прошло времени с тех пор, как гости расселись по машинам, Артем не знал. Однако все, кроме тестя, терпеливо ждали. Олег Евгеньевич не собирался задерживаться, даже чтобы увидеть внучку, поэтому после похорон он сразу отправился на вокзал.
Артем ехал домой и мечтал, чтобы этот день поскорее закончился. Ему стоило больших усилий не пренебречь традициями и не прогнать гостей. Сейчас он хотел быть рядом с единственным родным человеком, который у него остался, – со своей дочерью. Больше всего на свете хотелось обнять ее и никогда не отпускать.