1

Утро выдалось тяжелым.

После бессонной ночи Артем едва смог открыть глаза. Когда он вышел из комнаты, Кристина уже была на кухне. Выглядела она еще хуже прежнего: кожа была бледной, на лице остались мятые следы от подушки, глаза покраснели, а плечи поникли. Пока она готовила завтрак, они не проронили ни слова. Казалось, девушка вновь ушла в себя.

Только Даша была на своей волне – радостно и безмятежно выносила мозг родителям. Хорошо, что она ничего не понимала.

За кружкой кофе Артем кратко рассказал Кристине о том, что прочитал ночью. Супруга слушала без особого энтузиазма, и ему это очень не нравилось. Он понимал, что уныние до добра не доведет. Если так будет продолжаться и дальше, далеко они не уйдут. Хотелось в очередной раз прочитать жене пару нотаций, но озвучивать мысли при дочери Артем не стал.

Когда Абрамовы позавтракали, прибыла Ирина Сергеевна – няня, которую они нашли для Даши. Женщина работала у них уже больше полугода и за это время зарекомендовала себя как хороший специалист. Несколько лет назад она вышла на пенсию, ее дочь с мужем и детьми переехала в другой город, поэтому, посидев дома месяц, она нашла себе неплохое занятие. Всю жизнь Ирина Сергеевна проработала воспитателем в детском саду, и общение с детьми давалось ей очень легко. Для нее воспитание чужих малышей было не столько работой, сколько призванием. Даже Даша, не особо жалующая чужих дядь и теть, всем сердцем полюбила няню и, когда та долго не приходила, задавала много вопросов.

Попрощавшись с дочерью, молодые родители направились в онкодиспансер – в ближайшее время это место должно было стать для Кристины новым домом. Артем всю дорогу рассказывал о новейших медицинских разработках, о нескольких хороших клиниках в Германии, Турции, Испании и Израиле. Но Кристина, как и утром за завтраком, его не слушала.

В конце концов Артем не выдержал: нашел удобное место, остановил машину и заглушил двигатель.

– Что случилось? – поинтересовалась Кристина, бросив расфокусированный взгляд в сторону мужа.

– А ты не понимаешь?

– Не особо.

– Послушай, – как можно спокойнее постарался сказать Артем, – если сейчас диагноз подтвердится, нам нужно сразу же начинать лечение. Немедленно, понимаешь, Крис?

Девушка молчала, лишь хлопала ресницами да время от времени утирала пальцами покрасневший нос.

Артем не собирался останавливаться:

– И лечение не будет успешным, если ты не настроишься на выздоровление. Я уже настроился, Крис! Я люблю тебя и не собираюсь терять. Я сделаю все, чтобы мы зажили прежней жизнью, потому что не представляю себя без тебя. Кроме того, у нас есть Даша, ты не забыла об этом?

Кристина все-таки сорвалась и заплакала – то ли ее тронули слова мужа, то ли она думала о болезни… Девушка поправила распущенные волосы и покачала головой: конечно же, она помнила о дочери.

Артем не спускал с нее глаз:

– Нет, милая, я хочу, чтобы ты сказала мне. Говори.

– Я… Я… Не забыла. – Говорить мешали тихие всхлипы. Ее голова поникла, а руки крепко сжались в кулаки.

– Не забыла что? – не унимался Артем.

– Не забыла, что у нас есть дочь. Но… Артем, а вдруг ничего не получится? Ты понимаешь, что мне страшно? Я имею в виду…

Артем улыбнулся и взял супругу за руку. Он чувствовал ее напряжение, как тяжело даются ей слова. За окном начинался дождь, и капли воды легонько стучали по корпусу машины.

– Все получится. И раз ты все еще помнишь, подумай вот о чем. Даше нужна мама, мне нужна жена. И мы никогда тебя не бросим, мы не хотим тебя терять. Мы будем с тобой, а ты должна быть с нами. Иначе никак!

Кристина шмыгнула носом, вытерла слезы и посмотрела Артему в глаза.

Тот продолжил:

– Без тебя мы с Дашей не справимся. Ты нам нужна, нам нужна твоя вера в успех, твоя заразительная жизнерадостность, сумасшедшие причуды, которые мы так любим.

На этот раз девушка не смогла сдержать улыбку. Она прекрасно понимала, что имеет в виду муж.

Артем обожал Кристину за то, что она всегда и везде оставалась собой – бесшабашной и неугомонной девчонкой. Без преувеличения. Его очаровательная, самая красивая в мире жена могла начать глупо пританцовывать прямо посреди улицы, если рядом проезжала машина с понравившейся ей музыкой. Кристина единственная из всех, кого он знал, могла себе позволить безудержно смеяться в кинотеатре, если ей показалась забавной какая-то сцена в фильме. И все равно, что остальные в зале молчали и сосредоточенно пялились в экран. Если Кристина считала что-то смешным и начинала хихикать (а она именно хихикала, а не смеялась), уже ничто не могло ее остановить. В конце концов окружающие люди тоже начинали хохотать вместе с ней. Всегда, когда подобное происходило, Артем знал: другие зрители смеются не из-за кино, их заставляет хохотать заразительный смех его жены. Невольно он и сам начинал глупо ржать.

Кристина действительно делала всех вокруг счастливее. Взять хотя бы тот случай с воздушными шарами на Фонтанной площади, чуть ли не в самом центре города, когда она купила два десятка цветных шариков и раздавала их угрюмым прохожим. Артем сидел рядом на лавочке и не верил своим глазам. К тому времени он привык к выходкам супруги, но его поразила реакция незнакомых людей. Одни были загружены работой, другие – внутренними переживаниями, а третьи… третьи просто казались не особо дружелюбными – но все до единого брали шары, и лица их тут же преображались. Они восхищались добротой и причудами странной девушки, с улыбкой до ушей о чем-то с ней беседовали и уходили, казалось изменившись до неузнаваемости.

Такой всегда была его Кристина. Такой он любил ее и поэтому просил бороться, оставаться собой, несмотря на страшный диагноз.

Кристина выслушала мужа и в конце концов даже выдавила нечто похожее на смешок.

«Иногда она и впрямь бывает странной».

– Ладно, – тихо сказала супруга. – Я постараюсь. Это тяжело, Артем. Ты понимаешь, каково мне сейчас?

– Так же, как и мне. Ты же не думаешь, что твоя болезнь – это не моя болезнь?

– Не дай бог!

– Крис, ты мне НУЖНА.

Она еще раз посмотрела в глаза мужа и крепко-крепко обняла его.

– И ты мне очень нужен.

2

Когда Абрамовы вновь посетили гематологическое отделение, Герман Борисович подтвердил все самые страшные опасения Артема. Из его слов следовало, что у Кристины острый лейкоз и, судя по количеству неких бластов, обнаруженных в ее крови, болезнь зашла довольно далеко и развивается катастрофически быстро.

Доктор рекомендовал немедленно сделать аборт, а на следующий день прийти в себя и подготовить необходимые для госпитализации вещи. Еще через день он будет готов принять Кристину здесь, в новом корпусе, куда, с его слов, совсем недавно привезли абсолютно новое иностранное оборудование.

– Герман Борисович, – вставил Артем, когда подвернулся подходящий момент. Все это время он с нетерпением выжидал, когда же тот наконец заткнется. Шнейдер с таким энтузиазмом рассказывал про свое отделение, называя его лучшим в мире, что сложно было не поверить в его слова. – Простите, что перебиваю. Но мы, пожалуй, откажемся от вашего предложения.

На самом деле Артем ни в чем пока не был уверен, но очень хотел посмотреть на реакцию заведующего.

Доктор искренне удивился такому заявлению. Его красные щеки побагровели от негодования. Казалось, у него даже появилась одышка. Наверное, многоуважаемый гематолог полагал, что отказаться от такого предложения просто невозможно. Кто же в здравом уме будет противиться лечению его новым оборудованием и «чудо-препаратами»?

Врач поправил очки, скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла, отчего то натужно застонало.

– А вы можете сказать, почему приняли такое решение? – поинтересовался Герман Борисович. В этот момент его взгляд был устремлен на Кристину. Та не выдержала давления и виновато опустила глаза в пол, не говоря ни слова.

За жену ответил Артем:

– Сегодня ночью я покопался в интернете и обнаружил, что Пензенского онкодиспансера нет в списках лучших учреждений по лечению лейкоза. Не спорю, о нем кое-что сказано, и поэтому я склонен во многом верить вашим словам. Но клиники в Германии или, например, в Израиле все равно гораздо лучше.

Герман Борисович разволновался, и тогда Артем понял, что тот не просто рассчитывал – он был уверен, что Кристина ляжет к ним в больницу.

– Артем, вы же взрослый человек. В интернете и не такое пишут. Естественно, в Израиле и Германии работают опытнейшие специалисты-гематологи, там лучшее оборудование и прекрасные условия лечения. Но потянете ли вы? Лечение у нас гораздо дешевле, и ехать никуда при этом не надо.

– О, не волнуйтесь, я потяну, – только и ответил Артем.

Внезапно вмешалась Кристина. С самого прихода она сидела и молча слушала диалог доктора с Артемом. Теперь же словно вышла из оцепенения, чем очень удивила мужа.

– А какие условия у вас? Что вы можете предложить?

Доктор улыбнулся самой обаятельной улыбкой, которую только можно было от него ожидать. Ему нравилось, что к разговору подключилась сама больная.

– У нас есть несколько ВИП-палат, где будет создан так называемый собственный микроклимат. На время всего курса химиотерапии ваш иммунитет подвергнется тяжелому испытанию и будет сильно ослаблен. Но благодаря вложениям государства и, дай бог им здоровья, некоторым спонсорам, мы сможем создать для вас условия со стерильно чистым воздухом без присутствия бактерий. Это сведет к минимуму риски подхватить инфекционное или вирусное заболевание. Таких палат по стране – всего пара десятков, и три из них именно у нас в диспансере. Конечно, такое удовольствие будет стоить немалых денег, но гораздо меньших, чем в Германии или тем более в Израиле.

– В Израиль я не хочу, – задумчиво сказала Кристина. – Там постоянно воюют.

Доктор улыбнулся. А вот Артем продолжал оставаться серьезным. Этот толстый хрен, обхаживающий его супругу, нравился ему все меньше. С тем стариком он не был так любезен, и это лицемерие сейчас бесило.

– Но все это не самое главное, Кристина. – Врач посмотрел девушке в глаза. Видимо, понял, что всецело захватил ее внимание, поэтому переключился с Артема на нее. – Самое важное, что вы не потеряете драгоценное время.

Артем тоже это обдумывал. У них с Кристиной имелись заграничные паспорта, потому что они не раз выезжали на отдых за границу. Но отправиться в любую из перечисленных стран супруги могли только по визам, которых как раз не было. И даже доплатив за срочность и обосновав необходимость этой самой срочности болезнью, пришлось бы какое-то время ждать. А здесь приступить к лечению можно хоть завтра. К тому же при его упорстве проверить препараты и способы лечения не составляло труда, если вдруг возникнет такое желание.

Оставалось только одно, что вызывало сомнение, – российские специалисты. Об этом и заявил Артем многоуважаемому доктору Шнейдеру.

– С удовольствием расскажу вам о наших замечательных врачах, – радостно сказал Герман Борисович и, не жалея личного времени, подробно объяснил, кто, где и когда учился, какой имеет опыт и прочую информацию, что интересовала чету Абрамовых.

В тот день доктор убедил Артема и Кристину лечиться у него в отделении. Супруги заполнили все необходимые бумаги, пожали Шнейдеру руку и покинули лечебное заведение.

Однако прежде, чем Кристина окажется в онкодиспансере, им с Артемом предстояло осознанно лишить жизни человека, только-только формирующегося в утробе матери.

3

Кристина захотела есть, и они, как в студенческие годы, отправились в пиццерию. Одной из лучших в городе была, по их мнению, та, что находилась возле драматического театра. Все это время Артем пытался вести непринужденную беседу, чтобы отвлечь Кристину от предстоящих ужасов.

После обеда Абрамовы направились в клинику. По телефону толком ничего не сказали, но заверили, что помогут сделать аборт в кратчайшие сроки, если это необходимо. Артем сгорал от нетерпения. Время работало против них, и каждый час промедления снижал и без того невысокие шансы Кристины.

В клинике их ожидали. На ресепшен девушка уточнила некоторые данные, после чего проводила семейную пару к доктору. Выслушав рассказ Артема, плотный мужчина лет сорока насторожился. Ему явно не хотелось брать на себя ответственность за девушку с таким диагнозом.

– Это ужасно, – непрофессионально заметил он. – Но мой долг в такой ситуации – как можно скорее оказать помощь.

«Так вот как они называют убийство детей», – подумал Артем.

– Однако у нас есть определенный порядок, и, если мы решим сделать аборт сегодня, придется его немного нарушить. Это потребует от нас некоторых усилий и рисков.

– Мы согласны, – заявил Артем. – Через два дня я хочу положить жену на лечение, и мне нужно, чтобы хоть этот вопрос ее больше не беспокоил.

– Хорошо, – ответил доктор. – Что ж, раз уж срок беременности у вашей жены небольшой, – он говорил так, будто Кристины вовсе не было в кабинете, – ей подойдет самый простой и безопасный медикаментозный способ. Пара таблеток, принятых под нашим присмотром, и беременность прекратится. Через двое суток сделаем контрольное УЗИ. Также крайне желательно, чтобы через пару недель вы пришли к нам на повторный осмотр.

Артему такое количество процедур показалось не таким уж и простым способом.

– Доктор, крайне желательно – это значит не обязательно?

– Нет, ну что вы. Конечно обязательно. Нам необходимо убедиться в полном извлечении плода из матки, в противном случае, если что-то останется, придется проводить вакуум-аспирацию или выскабливание. Думаю, в диспансере вам лучше сразу сказать об этом, чтобы потом они не удивлялись, когда вам придется поехать к нам.

– Понятно, – подытожил Артем. От всех этих незнакомых терминов становилось тошно.

Когда он посмотрел на сидящую рядом Кристину, увидел, что всю ее чуть ли не трясет от услышанного. Артем обнял супругу, и она уткнулась лицом ему в плечо.

Доктор с сожалением посмотрел на пару, но работу продолжил. Он изучил анализы Кристины, полученные еще в частной клинике, и, недовольно помотав головой, сделал какие-то пометки в блокноте. После всех предварительных манипуляций девушку проводили в небольшую палату с единственной кушеткой и дали выпить пару таблеток.

После приема препаратов Кристина пролежала весь остаток дня, испытывая сильную боль. Врач боялся осложнений в связи с плохим состоянием крови, но их не возникло. Все это время Артем сидел рядом и всячески успокаивал жену.

Морально аборт тоже дался Кристине нелегко. Да и он чувствовал себя неуютно. Это ребенок, пусть еще не сформировавшийся, их желанный малыш. Как же они мечтали подарить Даше брата или сестричку, а теперь…

А теперь убили его.

В тот день Кристина впервые заговорила о Боге.

– Артем, нам нужно сходить в церковь.

Артем, не особо верующий, а точнее не разобравшийся до конца, хочет ли он верить в высшие силы, был убежден в одном: церковь он не признавал.

– Крис, ты же знаешь, как я отношусь к церкви.

– Знаю, – подтвердила девушка. Глаза ее покраснели от слез, хотя она уже давно не плакала. Слишком много Кристина их пролила. – Мы совершили сейчас ужасный грех. Я хочу сходить в церковь. И мы должны сделать это вместе.

Кристина лежала, сложив руки на животе, и смотрела в потолок. В тот момент Артему хотелось кричать. Ему было так жаль свою маленькую девочку, что становилось до невыносимого больно.

Когда он в последний раз отказывал Кристине? Пожалуй, никогда. А нет, один раз все-таки было дело. Кажется, спустя месяц после свадьбы она вдруг заявила, что хочет с ним обвенчаться. Вот был номер! Кристина прекрасно знала, что Артем всегда выступал против любой коммерческой деятельности под прикрытием веры в Бога. Тем не менее девушка в несвойственной ей манере запротестовала, и они долго и громко спорили. Не сойдясь во мнении, супруги разошлись по разным углам и целых два дня не разговаривали. Такое произошло впервые со дня их знакомства, и Артем чувствовал себя очень паршиво. Но все же первый шаг к примирению сделала Кристина, и венчание было отложено на неопределенный срок.

Сейчас Артем не то чтобы не хотел спорить с женой, он не имел права на это.

– Давай сходим, если ты хочешь. – Он нагнулся к кровати и поцеловал ее в лоб.

Кристина вроде как успокоилась и отвернулась к стенке, свернувшись клубком. Артем, расположившись на стуле, просто наблюдал за ней. Впервые с тех пор, как бросил курить, он захотел взять в рот сигарету. Да почему бы и нет? Буквально за два дня его жизнь усложнилась сверх всякой мыслимой меры. А сигаретный дым смог бы обуздать взбаламученные нервы.

Артем так и сидел, погрузившись в размышления, когда пришел врач. Он осмотрел Кристину и, убедившись, что осложнений не возникло, отпустил Абрамовых домой.

4

Через два дня Кристину положили в гематологическое отделение Пензенского онкологического диспансера, выделив ей лучшую из имеющихся палат. Артем побывал в ней лично, прежде чем дать свое согласие. Он до сих пор испытывал смешанные чувства. Ему казалось, что в таком захудалом городке, как Пенза, надежд на оказание достойной медицинской помощи не было. Однако даже Артем не мог отрицать тот факт, что отзывов о клинике, в частности о ее гематологах, в интернете навалом. Большинство людей оставляли целые поэмы, выражающие слова благодарности врачам, в том числе и небезызвестному Герману Борисовичу Шнейдеру.

Тем не менее полноценной статистики смертности пациентов он так и не обнаружил, сколько ни изучал материалы в открытом доступе и сколько ни углублялся в чтение отзывов. Это наводило на плохие мысли, но Артем все-таки переборол себя и смирился. Ему, как и Кристине, нужен был положительный настрой.

Палата оказалась достойной. Из окна на четвертом этаже открывался относительно неплохой вид на город. У кровати стоял удобный пластиковый стул и небольшой стол с настольной лампой. Над столом висела полка с CD-дисками. Кроме того, на стене прямо напротив кровати крепилась огромная плазма. Сама же кровать была многофункциональной, угол наклона регулировался простым нажатием кнопки.

Помимо комфортных условий для пациента, медики подумали и о посетителях. В палате также находились кожаная бежевая софа и кресло.

Артем прикинул: вполне стоит своих денег. Как и обещал доктор, здесь установили оборудование, поддерживающее безопасный микроклимат. Герман Борисович с гордостью заявил, что доступ в палату в верхней одежде, без медицинской маски и перчаток будет строго-настрого запрещен, дабы не нарушить стерильность.

– Ну как? – поинтересовался Артем у Кристины, когда та скромно присела на софу.

– Не знаю, лучше бы никогда здесь не появляться. – Девушка улыбнулась. – Артем, ты правда думаешь, что у нас получится?

Артем отвечал на подобные вопросы раз пять на дню.

– Конечно. Я в этом не сомневаюсь.

Девушка с благодарностью посмотрела на мужа. Он подошел к ней и, сев рядом, обнял.

– Прорвемся, поверь мне. Я буду приезжать каждый день и тщательно следить за процессом лечения. От меня эти страшные дядьки в белых халатах ничего не скроют. Завтра приедем вместе с Дашей, хорошо?

– Я не очень-то хочу, чтобы она посещала это место, – Кристина говорила шепотом, опасаясь, что ее услышит вошедшая в палату медсестра.

– Ничего страшного. Иначе ты ее не увидишь.

– Ладно.

Артем долго думал, когда же заговорить с Кристиной на тему, которую они обычно избегали. Понимая, что вроде как уже пора, он аккуратно спросил:

– Кристин, не хочешь сообщить новость отцу?

Девушка посмотрела на мужа полными недоумения глазами. Такой взгляд у нее был всегда, когда речь заходила о ее семье.

– Ну уж нет… Я пока не готова. И не знаю, когда решусь на это. Ты же понимаешь…

– Эх, понимаю. Скажи, когда надумаешь. Хочу быть рядом в этот момент.

Прежде чем Артем ушел, он вновь переговорил с главным гематологом. Доктор предупредил, что завтра ему будет запрещено посещать супругу. Врачи собирались проводить какую-то жуткую процедуру: им требовались образцы костного мозга, которые они собирались отправить в Москву для биохимического анализа. По его словам, не раньше чем через десять дней они получат результат биопсии и будут иметь полное представление о болезни. Тогда назначат препараты и начнут химиотерапию.

Артем уехал. Было страшно даже представить, как Кристина лежит в палате одна-одинешенька, наедине со своими мыслями. Он и сам много думал, но старался не зацикливаться на угнетающих размышлениях. К тому же у него была Даша, за которой он должен присматривать, а еще работа, о которой тоже не следовало забывать. Все вместе вынуждало Артема действовать, не сидеть на месте и не скатываться в негатив.

А вот Кристина думать могла только об одном: о скоротечности жизни, об отведенном ей сроке и наверняка о том, что бы у нее получилось еще сделать, а что исправить, если бы лейкоз отступил и она вновь вернулась домой, к любимым.

5

Результаты биопсии выявили острый лимфобластный лейкоз. Доктор Шнейдер заявил, что при таком диагнозе основным методом лечения является химиотерапия. По его словам, чтобы добиться ремиссии, Кристина должна пройти три последовательных этапа терапии – индукцию, консолидацию и поддерживающее лечение. Для каждого из них врачи будут использовать свои комбинации химиотерапевтических препаратов.

Артем, как и прежде, надеялся на успех.

6

Месяц спустя Кристина заметно похудела, постоянно жаловалась на тошноту и общую слабость. Ее некогда пухлые щеки впали, и теперь кожа на лице обтягивала выступающие скулы. Казалось, даже голубые глаза стали менее яркими, словно выцвели.

Волосы выпадали, и их пришлось полностью остричь, что довело девушку до истерики. Теперь даже комфортабельная ВИП-палата казалась ей тюрьмой. Каждый раз, когда Артем наведывался к супруге, она жаловалась, как хочется вернуться домой.

Естественно, врачи запретили покидать стационар. Только больничная палата спасала ослабленный организм Кристины от вирусной инфекции, которую она могла запросто подцепить.

Изменилась и сама обстановка в палате.

На столе в углу появилось несколько икон с ликами святых, имена которых Артем не запомнил, хотя купил и привез их лично. Кристина стала набожной, постоянно молилась и хвалилась, что в кои-то веки прочитала Библию. Она даже улыбнулась (величайшая теперь редкость), когда призналась в этом. Будучи по образованию учителем русского языка и литературы, супруга Артема перечитала всю классику и кучу других книг, а вот до Библии добралась, лишь оказавшись в объятиях страшной болезни.

Кроме всего прочего, Кристине сделали спленэктомию. Создающий впечатление очень умного человека (но от этого не более приятного), Герман Борисович тщательно разжевал Артему, что из-за обильного заполнения селезенки лейкозными клетками она значительно увеличилась в размерах и начала давить на окружающие органы. Ее пришлось удалить.

Через несколько дней после операции супруги сильно поссорились. По крайней мере, настолько, насколько мог позволить себе Артем, видя упадническое настроение жены.

Дело в том, что Кристина попросила привести к ней священника: хотела то ли исповедаться, то ли еще что… Артем воспринял просьбу крайне агрессивно. Подобное мероприятие выглядело в его глазах сродни отпеванию на похоронах, а он жену хоронить ни в коем случае не собирался. Сама мысль о том, что в палате будет стоять человек в черном одеянии и читать молитвы, вызывала в Артеме небывалое чувство омерзения. Кристина же убеждала мужа, что ей жизненно необходимо увидеть священника, и лишь когда она, сотрясаясь всем телом, громко разрыдалась, Артем с горечью и чувством стыда согласился.

Примерно в то же время Шнейдер впервые заикнулся про лучевую терапию.

7

Лучевая терапия была призвана уничтожить проклятые бластные клетки, которые остались после химиотерапии. По словам врача, для этих целей в их клинике использовались новые линейные ускорители, которые давали возможность прицельно воздействовать на опухолевые очаги. При этом здоровые ткани и органы не подвергались ионизирующему излучению. Такой способ – заверил Шнейдер Артема с супругой – позволит лучше перенести лучевую терапию.

Насколько лучше, судить было сложно. Кристина иссыхала прямо на глазах. В ее взгляде муж все чаще видел безысходность и безнадежность.

Артем же, несмотря на все преграды, до сих пор не сомневался, что у них все получится. До сих пор у него в рукаве был припрятан козырь, и пошел бы этот Шнейдер куда подальше, если он не сможет помочь его жене.

8

Удивительно, но, когда Артем заговорил о трансплантации костного мозга, Герман Борисович нисколько не воспротивился. Тогда Артем еще не знал, что Шнейдер и сам хотел предложить им эту операцию. Рак побеждал, и ничего иного, кроме ТКМ, не оставалось.

Все те месяцы, пока Кристина превращалась в некое подобие зомби, Артем не сидел без дела. Он оформил визы на всю семью, связался с клиникой «Норд Клиник Альянс» в Германии, где с помощью переводчика смог узнать о стоимости процедуры и об условиях лечения, которое предлагали немецкие медики. Кроме того, Артем нашел жилье и русскоязычную няню, готовую сидеть с ребенком, если пара решится взять Дашу с собой. В целом, ничего другого и не оставалось. Можно было оставить дочь с мамой Артема, но девочка могла начать скучать по родителям. И если к отсутствию мамы она уже более-менее привыкла, то без папы вряд ли протянула бы дольше недели.

Надо отдать должное Шнейдеру. Совместно с Артемом он вышел на связь с врачами клиники в Бремене и направил туда по электронной почте последние анализы Кристины, переведенные на немецкий язык, а также историю болезни. Преград к сотрудничеству с пунктуальными и вежливыми немцами не было. Они хотели как можно скорее обследовать новую пациентку и поставить в очередь на донорский костный мозг.

Пока не стало слишком поздно.

9

Линду пришлось временно пристроить в платный питомник. Артем тщательно проверил будущее жилище домашней любимицы, прежде чем оставить ее. Мама наотрез отказалась смотреть за собакой, поэтому на время отсутствия семьи Линду деть было больше некуда.

В Германию Абрамовы вылетели еще до Нового года. Кристине прописали особый режим передвижений, а потому на их места в бизнес-классе позволили взять специальное оборудование с кислородом. Артему пришлось изрядно побегать сначала в пензенском, а потом и в московском аэропортах, чтобы получить разрешение на перевозку подобной аппаратуры. Кроме того, Кристине было запрещено снимать медицинскую маску, пока они находились в самолете.

Меньше чем через двенадцать часов представитель клиники встретил семью Абрамовых в аэропорту Бремена. На специальном транспорте медики перевезли Кристину в достойное с виду лечебное заведение.

В тот день у Артема по-прежнему оставались надежды на успех. У Кристины, хоть она так и не призналась, их уже не было.

И все же с прибытием в Европу девушка воспрянула духом. Пусть самую малость, но для Артема и этого было достаточно.

10

Для Абрамовых жизнь в Германии практически ничем не отличалась от жизни в России. Кристина так же безвылазно находилась в больнице, правда говорила, что сервис там на порядок выше. Поверить в это было нетрудно, учитывая вылизанные улицы города и идеально ровные дороги. К тому же местные жители отличались будто бы врожденной вежливостью, педантичностью и услужливостью.

В клинике врачи подготовили все необходимое для пересадки костного мозга, но самое главное – уже в первый месяц они подыскали подходящего донора, что само по себе казалось чудом и только усилило веру Артема в успех.

Артем, как и дома, практически ежедневно навещал супругу. Почти на полгода повзрослевшую Дашу он теперь оставлял с Кариной – тридцатипятилетней русской женщиной, которая более пятнадцати лет проживала в Германии. В остальное время он вел деловые переговоры и продолжал работать над несколькими проектами; они сулили отличный коммерческий успех. По крайней мере, так считали Артем и его коллега.

Даша в целом была всем довольна, но неожиданно простудилась, в связи с чем ей запретили навещать маму. Дочка очень расстроилась, и Артем быстро нашел врачей, которые одолели ее простуду. Но затем болезнь перебралась на него, и целых две недели они с Кристиной разговаривали только по телефону. С каждым новым звонком ему все меньше нравился голос жены.

Кристина теряла последнюю ниточку надежды, за которую едва держалась и которая вот-вот готова была оборваться.

Почти каждый день звонила мама Артема. Женщина интересовалась, как проходит лечение и как дела у внучки. Она очень переживала. Бодрого настроя, который был ранее, уже не осталось.

Звонили также немногочисленные друзья Абрамовых. Учтиво спрашивали и интересовались здоровьем Кристины, но искренней поддержки от кого-либо Артем не ощутил. И не осуждал их за это. Большинство друзей присутствуют лишь в радости, в горе ничего толкового от них не дождешься.

11

После двух недель разлуки Кристина радовалась приезду Артема гораздо сильнее обычного. Да и он чувствовал, что очень соскучился. Вид супруги оставлял желать лучшего, но в целом она все же держалась, по крайней мере на первый взгляд.

– Я видел доктора, – начал разговор Артем, когда они вдоволь наобнимались. Целоваться было нельзя, приходилось соблюдать меры безопасности: все посетители обязаны носить медицинскую маску, снимать ее запрещалось. – Он сказал, что все готово к операции и, скорее всего, уже послезавтра врачи ее проведут. Ты как, готова?

Если едва заметный изгиб губ на лице Кристины представлял собой улыбку, то она вмиг испарилась, как будто ее вовсе не было. Девушка отпустила руки мужа и принялась нервно перебирать пальцами. Затем она издала протяжный вздох, после чего тыльной стороной ладони дотронулась до носа.

«Сейчас опять начнет плакать», – с горечью и болью в сердце подумал Артем. Но Кристина сдержалась.

Наконец, собравшись с мыслями, заговорила тихим, безжизненным голосом:

– Артем. – Она взглянула мужу в глаза и не отвела взгляд даже тогда, когда он перестал улыбаться. – Пообещай, что у вас с Дашей все будет хорошо. Пообещай, что позаботишься о ней.

Артем предвидел всякое, но сказанное повергло его в легкий шок.

– О чем это ты?

– Ты знаешь о чем. – Кристина была готова вот-вот расплакаться.

– Крис, не может быть никаких нас с Дашей. Нас, – он показал рукой на себя и жену, – нас с Дашей.

Неужели она говорила это всерьез? Почему сейчас? Ведь теперь у них больше шансов, чем когда-либо. Немецкие специалисты наверняка лучше русских. Если не оборудование, то уж опыт точно сделает свое дело. Да и пересадка – не просто химия или облучение, это действительно многообещающая процедура, очень сложная и очень дорогая, чтобы вот так терять надежду.

– Может, Артем. Мне очень плохо. Я не знаю, что они там твердят об улучшении анализов, но мне кажется, с каждым днем становится все хуже. Я так боюсь, Артем. Я так боюсь, что останусь здесь одна, буду умирать в палате и больше… – голос Кристины сорвался, – и больше никогда не увижу вас с Дашей.

Девушка разрыдалась. Это были не просто слезы, а настоящий истеричный плач. Артем попытался обнять супругу, но та отстранилась и, схватившись за живот, заревела пуще прежнего. Он попытался приблизиться снова, но и в этот раз Кристина не позволила. Кажется, только теперь Артем осознал – или думал, что осознал, – что именно испытывала его жена все это время.

Она безумно боялась.

По сравнению с его собственным страхом, ужас, который испытывала Кристина, был в сотни раз сильнее. Это ее жизнь висела на волоске, это она могла в любой момент услышать смертный приговор и узнать, что все бесполезно. И, наконец, это ей могли озвучить оставшийся срок.

Получалось, все это происходило прямо у Артема на глазах, а он эгоистично думал только о себе и ни разу толком не спросил, что испытывает Кристина. Он разговаривал с ней, убеждал ее, строил планы и пытался вселить любимой уверенность в завтрашнем дне. Но разве Артем хоть раз выслушал ее? Поинтересовался, что она чувствует?

Конечно.

Неоднократно.

Но были ли услышаны Артемом ее исповеди? Нет, потому что он не хотел слышать, не хотел прислушиваться. Как он мог пренебречь ее чувствами и доверием?

Осел.

Теперь предстояло все исправить. Главное, чтобы она не унывала, любым способом приободрить ее, иначе уж точно ничего не получится.

– Крис, все наладится. Успокойся, пожалуйста. Вот увидишь, скоро все закончится, мы все вместе вернемся домой и заживем прежней жизнью.

Кристина будто не слышала. Она продолжала плакать, но даже на это сил у нее не осталось. Девушка лежала на кровати, свернувшись клубком. Больше не было тех аппетитных форм, что когда-то приглянулись молодому Артему. Он смотрел на этот несчастный комок страха, одиночества и отчаяния и чувствовал, как у него трясутся руки, как желудок сводит судорогой. Казалось, целую вечность Артем продолжал глупо сидеть рядом, не понимая, что делать дальше.

Наконец Кристина успокоилась. Не отрывая головы от подушки, не удостоив мужа взглядом, она сказала:

– Просто пообещай, Артем. Если меня не станет, ты позаботишься о нашей дочери. Кроме тебя, у нее никого не останется.

– Крис, не говори так. Мы прорвемся, слышишь?!

Артем уже сам не знал, о чем думать. Он просто не мог поверить, что Кристина всерьез говорит о нем и дочери в таком контексте. И все же в ее словах была доля правды. Кроме него, у девочки никого не было. Ни братьев, ни сестер, даже двоюродных. Только отец и единственная бабушка.

– Просто пообещай! – прокричала Кристина и вновь заплакала.

На крик прибежала медсестра и на непонятном Артему языке попросила его удалиться. Женщина что-то ласково приговаривала Кристине, и он увидел, как спустя пару минут в палату проскользнула симпатичная девушка лет тридцати. Местный психиатр, работающая с больными и их родственниками.

В тот день у Артема с женой впервые за все время ее болезни состоялся серьезный разговор о смерти. Видимо, неосознанно они его упорно избегали. На этот раз Кристина не удержалась и высказала то, с чем жила все эти месяцы.

После этого Артем долго не мог отогнать от себя ненужную, жутко назойливую мысль: как же сложится его жизнь, если лечение не поможет?

Он думал об этом по дороге в съемную квартиру. И продолжал бы думать до конца пути и, наверное, еще долго размышлял бы на эту тему дома, если бы не раздался телефонный звонок.

Артем посмотрел на мобильник – номер российский, пензенский, но в списках контактов не значится.

– Алло.

– Алло! Алло! Артем, Артем, это ты? – какой-то отдаленно знакомый старческий голос послышался в трубке. Женщина по ту сторону говорила так громко, будто пыталась докричаться до глухого. Это сильно раздражало.

– Да, это я. Кто это?

– Это я, Клава. Клавдия Ивановна, соседка твоей матери. Помнишь, ты помогал мне переставить телевизор?

Артем вспомнил. Как-то раз она увидела его на лестничном пролете за разговором с матерью. Попросила помочь с небольшой перестановкой в доме, за что потом благодарила Артема при каждой встрече.

– А, тетя Клава, здравствуйте. Что-то случилось? А то я просто не в Пензе сейчас.

– Артем… Артем, я знаю. Послушай, тут такое дело… Просто… – На миг сердце Артема екнуло. Ему показалось, будто старушка плачет. – Э… Мама твоя… Танюша наша… Она умерла…

12

На высоте около десяти тысяч метров боль не сковывала, она разрывала сердце в клочья. Как череда несчастий могла обрушиться на него так стремительно? Почему вслед за одной бедой тут же пришла другая? Он никак не мог оправиться от одного, как тут же, следом, наложилось другое. И эти события кажутся проклятием, сглазом, чуть ли не мистическим возмездием. Вот только за что? Что такого он сделал в жизни, чтобы платить столь высокую цену?

Несколько лет назад умер отец. Он ушел как раз тогда, когда Артем, благодаря своему фанатичному трудолюбию, наконец встал на ноги, когда он стал тем, кем являлся и по сей день. Папа ушел в мир иной, так и не дав сыну возможность осуществить давнюю мечту. Артем всю жизнь хотел отплатить родителям за свое детство, дать им шанс на заслуженный отдых. И в первую очередь хотел этого именно для отца. Отец для Артема был всем, или даже больше.

Девяностые для них, как и для миллионов других семей, были тяжелым временем. Отец пахал как лошадь, пытаясь выкарабкаться из болота, в котором оказался с женой и сыном. Он всю жизнь проработал водителем и менял конторы одну за другой. Уже и не счесть, сколько раз непорядочные начальники не расплачивались с ним и с такими же, как он, честными работягами. Папа, всегда озлобленный, но сдержанный, никогда не опускал руки, стараясь сделать все, что было в его силах.

Артем помнил, как в детстве ночью родители переговаривались, думая, что он спит. Постоянно обсуждали, где взять денег, как одеть сына в школу. Мама, конечно, работала, но копеек, которые она получала как учитель в сельской школе, едва ли хватило бы на них троих.

Отец не сдавался. Будучи борцом по жизни, если не борцом с самой жизнью, он снова и снова уходил на поиски работы, находил заработок и кормил семью. Иногда в ночь он подрабатывал грузчиком, а с утра вновь садился за руль и крутил баранку до позднего вечера.

Но даже не за это все Артем боготворил отца. Он понимал, что тот не мог поступить иначе, ведь нес за них с мамой ответственность. Артем был благодарен папе по-настоящему именно за беззаботное детство, которое тот ему подарил.

Как бы ни было ему тяжело, какие бы трудности ни приходилось преодолевать, он никогда не оставлял сына без присмотра и не пускал его воспитание на самотек. Отец всегда находил силы и время для своего чада, даже если сильно уставал после бесконечной работы.

Под мерный гул самолета Артему вспомнилось, как в детстве папа приделал к раме своего велосипеда специальное сиденье. Он усаживал на него маленького Артема, и вместе они путешествовали по живописным сельским окрестностям, которые тогда казались ему невероятно таинственными. Бывало, они заезжали в лес, посещали озеро, скрытое от посторонних глаз густыми зарослями деревьев, или, если папе выпадал выходной, уезжали к соседнему селу, где протекала широченная в детском понимании река. И всю дорогу отец рассказывал казавшиеся тогда фантастическими истории из своего давно ушедшего детства. Трудно было поверить, но папа клялся, что это правда, что он тоже когда-то был маленьким и дурачился с друзьями в тех самых местах, где они теперь разъезжали.

Когда отец купил Артему небольшой подержанный велосипед, они не перестали проводить вместе время. Изменились только разговоры, восприятие мира, но сама традиция и любовь к ней остались неизменными.

Помимо велосипеда, у Артема вскоре появились и боксерские перчатки – подарок родителей на День защитника Отечества; позже отец сделал для него грушу из мешка для картошки, обшитого дерматином. И это не единственное, что папа для него сделал, было еще много-много всего другого, что он мастерил, покупал или еще каким-то чудесным образом добывал для единственного сына. До сих пор Артем не мог уяснить, как этому человеку удавалось совмещать все вышеперечисленное и при этом не прогореть, не сдаться, не бросить. Он отдавал себя всего. А что получал взамен? Тайна. Может, ему было достаточно видеть любовь сына, благодарность в его глазах, может так отец глубоко в душе предавался счастливым воспоминаниям о своих мальчишеских годах?

Папа ни с кем не делился собственными чувствами. Да теперь это и неважно. Важно другое: у Артема было настоящее детство. Не богатое, но, бесспорно, счастливое.

Таким образом, наверняка сам того не ведая, отец воспитал в Артеме мужчину и привил ему любовь к семейным ценностям. Уже позже, когда парень повзрослел, были совместные вылазки на рыбалку, где компанию им зачастую составлял еще живой тогда дедушка. Пару лет спустя они начали ходить на охоту и устраивать посиделки за кружкой пива в их маленькой бане; разговоры постепенно перешли на тему учебы Артема и выбранной им профессии.

Как же было трудно донести отцу, что за компьютерами и интернетом, которыми к тому времени буквально заболел его сын, – будущее.

Папа слушал сына с интересом, хотя понимал с трудом.

Артем и сам многого в этом мире не понимал. Потягивая виски в удобном кресле бизнес-класса в самолете Берлин – Москва, он думал, что бы они делали с Кристиной, если бы у них не было денег? В голове не укладывалось: как справляются обычные люди? Что делают тысячи несчастных, для кого цена операции в сотню тысяч евро становится приговором? Теперь понятно, как трудно тем, о чьих детях говорят в новостях на федеральных каналах. Им собирают деньги всей страной, и ведь не факт, что все закончится успехом, что люди, которых чужие проблемы не касаются, отзовутся и окажут сколько-нибудь посильную помощь.

Алкоголь затуманил разум, и Артем полностью погрузился в воспоминания.

Отец так до конца и не понял, как его сыну удалось поступить в университет на бюджетное отделение. Они с мамой безмерно им гордились. А когда сын начал зарабатывать деньги на компьютерах, помогая другим людям с настройкой техники, отец понял, что сын его если не гений в этой области, то как минимум знаток.

Поступление в университет далось нелегко, однако молодой студент очень быстро понял, что в будущем ему пригодится только английский язык и специализированные предметы, поэтому все, что казалось ему бесполезным, он сдавал абы как, лишь бы проскочить на следующий курс. Благо многие экзамены и зачеты ему закрывали автоматом. Еще на первом году обучения преподаватели, прослышав про исключительные способности Артема, стали обращаться к нему за помощью, когда дело касалось настройки компьютеров на кафедрах, в кабинетах или даже у них дома.

Забавно, но Артема такое положение дел всегда огорчало. Он совершенно справедливо полагал, что это именно его должны учить в высшем учебном заведении, а не наоборот. И тем не менее ситуация играла на руку, и он больше занимался самообразованием, нежели учебой.

К третьему курсу Артем убедился, что обошел в познаниях и навыках своих же преподавателей, и понял, что научить они его вряд ли чему-то смогут. Что уж говорить про однокурсников, которые отставали от него на несколько шагов.

Уже тогда Артем задумывался о том, как увеличить свои доходы. Он никак не мог отделаться от мысли, что должен совершить нечто из ряда вон выходящее и любыми способами приблизиться к лучшей жизни.

В итоге он начал работать с удвоенной силой и сутки напролет писал коды для зарубежных заказчиков. Реже делал то же для клиентов из России. Оплату он брал в долларах. Часть средств бережно откладывал или инвестировал в акции, а оставшиеся деньги, подобно сверстникам, прогуливал в свое удовольствие.

Как-то раз иностранный заказчик расплатился с Артемом биткоинами. Парень расстроился, что его кинули, оставил криптовалюту на флешке и на время об этом забыл. Чуть позже совершенно случайно он нашел себя в разработке систем безопасности для частных организаций. Заручившись поддержкой одного менее умного, но более смелого и дерзкого приятеля, он вошел в доверие к парочке небезызвестных уважаемых лиц и за короткое время вскрыл о них такую информацию, которую они ни при каких условиях не стали бы разглашать.

Мнимая конфиденциальность была в пух и прах разбита каким-то молокососом, что не могло не удивить высокопоставленных богачей. Они готовы были заплатить приличную сумму, только бы сохранить нажитый с помощью темных делишек капитал. Теневая сторона их деятельности должна была остаться незамеченной: деньги в обмен на молчание.

И Артем молчал.

Воодушевившись успехом, они с приятелем начали взламывать и другие системы безопасности, уже на заказ. Так постепенно Артем стал известен в узких, но влиятельных кругах и обзавелся хорошими знакомыми сначала в Пензе, а затем и в Москве.

К окончанию учебы в университете Артем без проблем не только купил себе квартиру в родном городе, но и вложился в несколько строящихся домов. А два года спустя срубил на их продаже несколько миллионов рублей и вложил еще бо́льшую сумму в недвижимость.

Неожиданно изо всех щелей начали трубить про безумно растущий в цене биткоин, и Артем вспомнил про флешку, на которую когда-то скинул криптовалюту от недобропорядочного заказчика. Обнаружив на носителе кучу крипты и взвесив все за и против, Артем решил действовать.

Он проследил скачкообразный график роста цен на криптовалюту и в наиболее подходящий момент, воспользовавшись поддержкой многочисленных знакомых, обменял все свои биткоины на сумму, превышающую восемьдесят миллионов рублей. Четверть этих денег Артему пришлось отдать людям, чьи незаменимые услуги помогли избежать проблем с налоговой, да и с законом в целом.

Тем временем события 2014 года потрясли мир, но еще больше они пошатнули российскую экономику. Большинство домов, в которые Артем вложил деньги, достроились; цены на недвижимость взлетели до небывалых высот даже в таком захолустье, как Пенза. Следом за операцией с биткоином, выждав удачный момент, предприимчивый Артем продал квартиры и сделал себе с Кристиной прекрасный подарок – красивый дом в элитном охраняемом поселке Дубрава, расположенном всего в двадцати минутах езды от города.

Понимая нестабильность финансового рынка, Артем купил несколько объектов недвижимости в Крыму и Сочи, чем обеспечил себе значительные ассигнования с арендаторов. Не забыл он и про акции некоторых небезызвестных компаний, за состоянием и стоимостью которых постоянно следил, будучи готовым в любой момент продать их по более выгодной цене.

Таким образом, еще до тридцати лет Артем благодаря нестандартному складу ума, решительности, неимоверному трудолюбию, готовности идти на риск и удачным знакомствам (опять же, благодаря уму) стал одним из самых богатых людей города, при этом умудрившись остаться в тени. У него не было влиятельных родителей или большого наследства, всего нажитого он добился сам. Порой ему такой поворот событий казался нереальным, фантастическим. В современной России так разбогатеть и подняться с нуля мог разве что какой-нибудь блогер. Но Артему ни к чему была подобного рода популярность. Ему нравилось быть богатым, но знаменитым он становиться не хотел, если только в своей сфере деятельности.

Почувствовав вкус легкой наживы, Артем подумывал снова вложиться в биткоин. Однако в 2017 году, всего за год до заболевания Кристины, он узнал о возбуждении уголовного дела в Костромской области за незаконную банковскую деятельность в отношении трех человек, которые обменяли биткоин на сумму свыше пятисот миллионов рублей.

Такая новость заставила Артема отказаться от этой мысли, и он с головой погрузился в любимое дело. Он больше не беспокоился о деньгах и не искал клиентов. Благодаря его известности заказы и так сыпались неиссякаемым потоком. Артему оставалось только лениво их перебирать.

Но не забывал он и про старых клиентов, время от времени разрабатывая обновления для систем безопасности и внедряя их в работу.

Хорошие знакомства сродни большим деньгам. Они открывают новые возможности и помогают познавать мир, ранее неизвестный.

Когда в иллюминаторе показались огни Москвы, Артем пришел к неутешительному выводу. Получалось, что со временем он приобретал все больше материальных благ, но терял гораздо более значимое. Ему стало бесконечно грустно и одиноко. Жутко захотелось курить, но в самолете он не мог себе этого позволить. Затуманенным от виски взглядом Артем посмотрел на соседнее сиденье, где дремала дочь – его новый центр вселенной, вокруг которого крутился этот ужасный мир.

Близкие безвозвратно уходили… Бабушки, дедушки, отец, а теперь еще и мама. Сейчас у Артема остались только Кристина и Даша. Они были у него, а он – у них. Больше им всем в этой жизни держаться было не за кого.

Следующим рейсом Артем летел уже в Пензу. Времени на размышления не было. Даша выспалась и теперь постоянно донимала его вопросами. На время он сумел отвлечься от мрачных дум.

13

Похороны матери прошли тихо.

Артем пригласил соседку, сообщившую ему о смерти, и нашел пару маминых подруг, но в основном созвал бабулек из их родной деревни – тех, что еще были живы. Для последних Артем организовал транспорт, чтобы проводить землячку в последний путь смогло побольше людей. Прощание с усопшей проходило у него дома. Посреди гостиной стоял темно-коричневый лакированный гроб. Мама заслуживала только лучшего, считал Артем. Пусть ее путь в непознанный мир будет легким и комфортным, если это вообще имело какое-то значение. Так много хотелось ей сказать, но он не успел. Она скончалась от острой сердечной недостаточности, едва успев вызвать скорую. Врачи приехали быстро, но было уже поздно. На стук в соседскую дверь выбежала тетя Клава, она и явилась свидетельницей того ужасного для Артема события. С ее слов, мама лежала на кухне, рухнув на пол возле плиты.

Нечестно.

Как это могло случиться? Почему именно сейчас?

Для отпевания пригласили священника. После недолгих уговоров священник, что посещал Кристину в онкоцентре, согласился провести ритуал в доме Артема, а не в церкви, как это положено. И пусть сам Артем попов не жаловал, ради мамы был готов поступиться своими принципами.

Когда он взглянул на бледное лицо матери, лежащей в гробу, ему захотелось плакать. Оно казалось таким умиротворенным, словно она наконец оказалась там, где давно хотела. Оставалось надеяться, что они с отцом встретятся и проведут остаток вечности вместе.

Дашу Артем оставил с Ириной Сергеевной у нее в квартире. Няня согласилась с Артемом, что подобное зрелище может травмировать маленького ребенка.

После того как гроб вывезли на кладбище, погрузили в промерзшую землю и засыпали, гости вернулись домой к Артему. Приглашенные женщины помогли накрыть поминальный стол, за что он был им очень благодарен. Чувство одиночества, пережитое в самолете, усилилось стократно, когда он осознал очередную безвозвратную потерю в своей жизни.

Пожилые гости без устали травили байки. Часто они вовсе не касались мамы. Кто-то из присутствующих вспоминал отца Артема, каким он был добрым и отзывчивым, всегда и всем помогал. Да, это Артем тоже хорошо помнил.

Так же как и его смерть.

Здоровье отца подкосилось совершенно внезапно. Нет, его жизнь не оборвалась в один миг, как было с мамой. Это случилось во дворе их старенького дома, за баней. Тем зимним субботним вечером папа традиционно растапливал ее, чтобы как следует попариться после рабочей недели, выпустить, как он говаривал, пар. Эта традиция тянулась с самого детства Артема, сколько он себя помнил.

В тот день, как рассказывала мама, папа слишком долго не возвращался домой, и она решила проверить, все ли в порядке.

В порядке ничего не было. Отец лежал возле большого пня, на котором колол замерзшие поленья. Он хрипел, а рядом, припорошенный снегом, валялся топор. Мама растерялась и позвонила сперва Артему. Тот отругал ее и набрал номер скорой сам. Он знал, что ехать они будут долго, но ничего не мог с этим поделать.

Медики доставили отца в больницу, где ему диагностировали инсульт. Врачи сказали, что, скорее всего, он не доживет до утра, но вместо этого папа продержался целых четыре месяца. Все это время он почти не говорил, только невнятно мычал. Зачастую не узнавал ни Артема, ни даже маму. В последний месяц, казалось, его состояние улучшилось, и они уже думали, что все наладится, папа выкарабкается и снова встанет на ноги. Но спустя время где-то в его теле оторвался тромб, и отец их покинул.

Когда поминки закончились, женщины помогли Артему убраться, и он с трудом уговорил их разобрать еду по домам. Сославшись на то, что им с Дашей вскоре нужно вернуться в Германию, он заявил: на девять и сорок дней поминок не будет. Женщины понимающе кивнули и уехали.

Артем остался совсем один. Без Кристины и Даши дом казался чужим, даже незнакомым. Гнетущая тишина давила, порождала в голове самые дурные мысли. Ближе к вечеру он съездил за дочерью и, пока мыл и укладывал ее в постель, немного отвлекся.

Но позже, в ночной тиши, долго не мог уснуть. В голове возникали образы матери и отца. Как они сейчас? Где? А если они и правда где-то есть, сохранился ли там их семейный союз? По крайней мере, похоронили их всего в паре метров друг от друга. После смерти отца мама сразу забронировала место рядом с ним, и сегодня ее тело нашло приют в холодной и промерзшей земле.

Хотелось верить, что у него с Кристиной тоже будет долгая и счастливая жизнь, а в конце пути они воссоединятся на небесах.

Так хотелось в это верить…

14

Когда Артем вернулся в Германию, доктор заявил, что операция прошла успешно. Она помогла, Кристина ненадолго вошла в ремиссию. Но, как ни старались врачи, результат закрепить не получилось – через три месяца начался рецидив.

Артем обзвонил все клиники Германии, даже связался с врачами в Израиле, но все оказалось бесполезно.

Рак победил.

Артем проиграл.

Жить Кристине оставалось несколько месяцев.

15

Семья Абрамовых вернулась на родину в конце мая.

Кристина находилась дома недолго, потом, как бы ей ни было больно, страшно и одиноко, она уговорила Артема дать ей дожить свои дни в больнице. Ей не хотелось, чтобы Даша боялась жить в доме, где в муках умирала ее мама.

Артем сперва запротестовал, но вскоре согласился с супругой и поддался.

Для их семьи все было кончено.