1

Дорога до художника летом при хорошей погоде занимала около двух часов. И это только до заброшенного кафе. Дальше нужно было ехать по лесной дороге до речки и идти пешком. Значит, сейчас, в пургу, он доберется до деревни не раньше чем часов через пять.

Успокаивало то, что Кристина добираться будет еще дольше. Вместо полноприводного лексуса у нее низкий и маломощный матиз. Даже с форой в час, скорее всего он нагонит ее еще до въезда в лес. А если она будет гнать, ее наверняка задержат полицейские, захотят проверить документы, которых нет, и, может, в ходе общения еще и заподозрят в этой сумасшедшей сумасшедшую. Наверняка и Даша подаст тревожный сигнал, ведь она немного побаивалась новую маму и не доверяла ей после того случая с будкой.

Теперь, когда Артем осторожно ехал по трассе через снежную бурю, пытаясь делать все возможное, чтобы его не занесло, картинка в голове наконец сложилась.

Женщина, которая выдавала себя за Кристину, точно ею не была. Но вот кто она на самом деле и с какой целью художник отправил ее к Артему в дом, оставалось загадкой. Тогда, в деревне, он заявил, что силы, которые вернут ему жену, должны забрать свое. Он должен был убить супругу, чтобы старик мог ее воскресить. Вот только Кристину не воскресили. Или воскресили не в том смысле, как люди обычно это представляют. Может, ее душу перенесли в идентичное тело? Нет. Это не его жена. Вместо нее подсунули существо, с кровожадностью которого вряд ли кто-то мог сравниться. Загадочные шрамы на теле, странный запах, отстраненный вид и, в конце концов, светящиеся глаза. Теперь Артем был уверен, что они ему не почудились. Он видел то, что видел, и это жутко пугало.

А Линда?

Линда сразу почувствовала, что к ним в дом вернулась не хозяйка. Она предвидела угрозу, поэтому и укусила эту стерву. Почему Артем сразу не сообразил? Отчего был так глуп?

Все просто. Он желал только одного: жить полноценной семейной жизнью с женщиной, которую любил. Вот только тварь, изображающая Кристину, оказалась очень изворотливой. Она сразу почуяла угрозу со стороны собаки.

Наконец Артем прозрел.

Именно Кристина убила Линду.

Все верно. Ведь это случилось как раз в ту ночь, на их годовщину, когда он был в стельку пьян, да еще и удовлетворен умопомрачительным минетом. После того как чудовище раскромсало Вику, страшно было подумать, что оно могло сделать с членом Артема, когда держало его во рту. В ту ночь лже-Кристина убила Линду и где-то спрятала труп. Потом, воспользовавшись моментом, вывезла его к художнику, и спустя время вот тебе на – собака вернулась. Только теперь Линда тоже стала другой, такой же, как и сама Кристина. Обновленной.

И как он мог не замечать таких элементарных вещей? Почему не провел параллель раньше? Ведь было очевидно, что к нему хаски больше не подходила, Даша с Линдой тоже больше не играла. Как он мог быть так слеп?

Кем бы ни был старый псих, теперь он брал свое. Он говорил, что возьмет оплату позже, но не пояснил, чем именно. И Артем, дурак, тоже не уточнил. Зато бегом кинулся выполнять задания: «Убей жену, возьми ее кровь, состриги ногти и волосы».

Долбаный ублюдок как будто хотел слепить новую Кристину или…

Нет, только не это.

Нет, нет, нет! Господи, только не это!

2

Все было почти готово.

Художнику не хватало для написания новой картины совсем чуть-чуть, всего лишь нескольких незначительных деталей. Обычная картина без них, может, и получилась бы, но вот шедевра не выйдет. Для настоящего произведения искусства необходимо строго следовать определенным правилам, которым он научился за многие годы и от которых никогда не отступал.

Сегодня творить придется быстро, времени в обрез. Время – то, за чем ему приходится следить всегда. Время – невероятная ценность, и, упустив его, можно совершить непоправимое. А художнику нельзя было допустить подобного, иначе может начаться хаос. Все могло пойти не так, как он привык.

Материал, которого ему не хватало, был уже совсем близок. Что последует за этим, предсказать сложно. Старик не всегда мог детально предвидеть будущее. Порой он заглядывал на несколько месяцев вперед и видел картинку четко и ясно, а порой, как сейчас, улавливал совсем немного, да и то неразборчиво, словно смотрел в темноту. Значит, все может поменяться в любой момент и нужно быть готовым к этому.

Старик полагал, что готов.

Вот перед ним свежевыделанное полотно из свиной кожи, которое творец называл холстом. В этот раз, как и в прошлый, материала потребовалось совсем немного. Его свинарник опустел всего на пару рослых животных. Художнику нравились такие маленькие картины, они были близки к идеалу, ведь кожу приходилось сшивать всего в одном или двух местах. Следовательно, на шедеврах в дальнейшем шрамов почти не оставалось.

За полотном, крепко натянутым на подрамник, находился открытый участок стены. Для надежности весь подвал был обложен красным кирпичом, но только не там, где крепились будущие шедевры. Для того чтобы картина обрела завершенный вид, требовался один из самых важных ингредиентов – земля. Теперь свиная кожа дубленой негрунтованной стороной плотно прилегала к чернозему, на котором стояла вся деревня, в частности и дом художника. Без контакта с землей все труды были бы напрасны. Он провел много времени, израсходовал бесчисленное количество материала, пробовал различные рецепты и методы. Как выяснилось, именно тот, которому его научили на заре его деятельности, оказался единственно верным.

Грунтовка, сделанная им лично из натурального и чистого материала, давно просохла. Краски стояли рядом с полотном в закрытых тарах и ждали своего часа.

Можно начинать писать картину. Ингредиенты все равно подвезут. Главное – сначала совершить ритуал. Ритуал, на который люди, как правило, шли неохотно, но без которого его творчество невозможно.

У художника было много помощников, так сказать ассистентов. Многие из них, особенно те, что были нарисованы по высшему классу, могли доставить материал. Но, к сожалению, никто из них не мог провести ритуал. Силы, которым служил художник, не принимали их деяний, что неудивительно. По большому счету они и не могли в полной мере нести ношу того, что совершили. А вот художник мог, хотя и без особого удовольствия.

Что ж, сегодня будет необычная ночь.

В помещении, где свет создавали лишь несколько толстых свечей, старик глянул на часы. Маятник по-прежнему болтался из стороны в сторону, мерно щелкая в тишине подвала.

Он напомнил, что на крайний случай у него в рукаве всегда запрятан козырь.

3

Артем вырулил на финишную прямую. Осталось совсем немного проехать, и он доберется до заброшенного придорожного кафе. Зря он надеялся, что погода улучшится: за городом стояла сплошная белая пелена. Кроме того, день неуклонно близился к завершению – смеркалось.

Темнота не сулила ничего хорошего. И все же сейчас он не колебался, целеустремленно ехал вперед в надежде спасти Дашу. Если поначалу еще мелькали мысли позвонить в полицию или на крайний случай Олегу, то теперь Артем преисполнился решимости сделать все сам.

Это его дочь.

Это его псевдожена.

ЭТО ОН ВО ВСЕМ ВИНОВАТ.

Времени не осталось, а объяснять ментам, что его дочь украла мать, которая вовсе не мать, а потом увезла в деревню, где ее воскресили, но на самом деле не воскресили…

Нет, он не мог себе этого позволить.

Теперь им двигал только страх за собственную кровь и плоть, за девочку, которую Артем любил больше всего на свете. Если художник провернет с Дашей то, что сам Артем полгода назад сделал со своей женой, его жизни конец. Он не мог потерять малютку, чьей жизнью дорожил гораздо больше собственной.

Наконец стало понятно, что же творилось в той гребаной деревне. Деревне проклятых. В голове всплыли образы: сначала странный мальчик – маленький и одинокий, стоящий возле полуразрушенного дома, потом кто-то таинственный, выглядывающий из окна подобно загнанному зверю. Но больше всего в память вгрызся образ девушки – стройной, юной и очаровательной, никак не вписывающейся в унылый деревенский пейзаж. Артем увидел ее, когда поспешно покидал дом художника. Девушка шла мимо сарая и несла ведра. Ее густые русые волосы свисали до пышной груди, на румяном лице – без единого изъяна – не было ни грамма косметики. Юная красавица с большими серыми глазами и тонкими бровками казалась чем-то инородным на фоне богом забытого места.

«Кто она и каким образом оказалась в такой глуши? Неужели она живет здесь с родителями без возможности выбраться?» – именно так подумал Артем.

Тем временем красавица проследовала к свинарнику и налила в корыто воды. С нового ракурса Артем разглядел, что она ходила босиком. Ее голую попу едва прикрывала красная рубаха, открывавшая вид на манящие стройные бедра. Сюрреализм картины зашкаливал. Если бы не собственные проблемы, Артем никогда бы не выкинул тот образ из головы.

Похоже, все жильцы деревни были подобны Кристине. Каким-то образом старый колдун собрал их возле себя. Страшно подумать о людях, чьи сыновья, дочери, а может, и возлюбленные влачили свое существование в лесу, прислуживая воскресившему их безумцу.

Но где же теперь все те, кто обращался к художнику?

Если Кристина едет в ту деревню, то и остальные, скорее всего, тоже когда-то поступили так же. Сколько людей, как Артем, кинулись на поиски воскресших близких и направились вслед за ними туда, где все началось? И скольким из них удалось вырваться из мерзких лап старика?

Страшно было и думать о том, что ждало Артема в конце этого длинного пути. Поэтому он сосредоточился на дороге и стал высматривать заброшенное кафе. Казалось, из-за пурги стемнело раньше обычного. По дороге почти не попадались встречные машины, и это наводило на печальные мысли. Теперь, когда пространство заполонил снег, увидеть что-либо было практически невозможно. Тем не менее Артем разглядел просеку для столбов с высоковольтной линией, а позже, километров через двадцать, полуразрушенное здание. Там же стоял красный матиз.

Пренебрегая какими-либо правилами безопасности, Артем резко вывернул руль влево и остановил машину рядом с автомобилем Вики. Снежный шквал чуть не сбил его с ног, когда он выскочил из салона. Дверь матиза оказалась не заперта, а внутри, в замке зажигания, торчал ключ. Судя по температуре в салоне, Кристина с Дашей приехали недавно. Он почти их нагнал.

Артем окинул взглядом следы, уходящие от машины вглубь леса, как раз через те самые два дуба-близнеца. Почти запорошенные снегом, но еще различимые. Вот взрослые, а вот совсем маленькие – детские. Бешеная сука поволокла несчастного ребенка на верную гибель.

Чуть поодаль тянулась тонкая цепочка отпечатков собачьих лап – Линда тоже с ними.

Артем сел в лексус и поехал вглубь леса. Уже метров через двадцать машина застряла в глубоком сугробе и встала. Проклиная все на свете, и в первую очередь цыганку с художником, Артем схватил ружье и ринулся по следам.

Прежде чем войти в лес, он достал мобильник. Связь едва ловила, интернет был и того хуже. Тем не менее он на всякий случай отправил голосовое сообщение Олегу.

4

Ветер в лесу дул немного слабее, но продираться через чащу все равно было затруднительно: мешали сугробы, выросшие за первый месяц зимы. Сумерки сгущались, а зрение подводило. Снег лупил хлопьями по лицу, и Артем едва высматривал следы, оставленные Кристиной и Дашей.

По дороге он зарядил двустволку, но очень надеялся – нет, даже молился, – чтобы она ему не понадобилась. Перед глазами по-прежнему стоял образ Вики, разделанной наподобие туши животного забойщиком скота.

Артем замедлился и почувствовал, как из-за глубоких сугробов наливаются свинцом ноги: он никогда не отличался физической подготовкой. Видимо, адреналин, что двигал им все это время, закончился в самый неподходящий момент.

Артем попытался себя успокоить: Кристине наверняка и того хуже. Хотя уже неясно, на что способна эта женщина. Чтобы так разделаться с несчастной Викой, нужно было обладать невероятной силой и, кроме того, решительностью. А может, надо быть чокнутой сукой, вернувшейся с того света, чтобы кромсать людей с помощью навыков, данных ей кем-то свыше?

«Не думай так, – приказал себе Артем, – ты наделяешь Кристину сверхъестественными способностями, которыми она не обладает».

«Да неужели?» – спросила другая, более здоровая часть его ума.

Артем глупо улыбнулся. По-видимому, он сходит с ума.

Внезапно померещилось какое-то движение впереди. Артем остановился, крепче ухватившись за ружье, и пригляделся. Так он простоял некоторое время, вглядываясь в чащу. Ничего. Здесь, посреди густого леса, царила кромешная тьма.

Достав телефон и включив на нем фонарь, он с опаской двинулся дальше, замедлив шаг. Вновь казалось, что за ним наблюдают, – как в тот раз, когда впервые приехал к художнику. Артем предполагал, что за ним могут не только наблюдать, его могут убить. Если Кристина приехала сюда и сюда же привезла Дашу, значит, она ждет от жителей деревни защиты. В том, что все они служат старику, Артем не сомневался, это очевидно. Теперь только в его силах спасти дочь, и медлить нельзя.

Ускорившись, он наконец добрался до реки, где летом оставлял машину. К этому времени последние лучики света иссякли. Холод не чувствовался – Артем весь вспотел, словно стояла сорокаградусная жара. Как же он быстро выдохся… Порывы пронизывающего ветра, периодически швыряющего снег в лицо, были столь дерзкими, что он с трудом стоял на ногах. Пришлось сделать короткий привал, ведь силы были на исходе.

Остановившись у реки, покрытой коркой неровного льда, он внимательно осмотрелся по сторонам – видимость нулевая. Не в состоянии стоять, Артем расслабился и плюхнулся в снег. В груди жгло, ручьем текли сопли. Артем высморкал накопившуюся в носу слизь и попытался отдышаться.

Когда почувствовал, что силы вернулись, зачерпнул немного снега и быстро разжевал, чтобы хоть немного утолить жажду. Последний раз он делал так лет десять назад, когда они с отцом ходили вместе на охоту. Ирония в том, что и сейчас Артем как будто на охоте. Ружье и патроны, конечно, при нем, вот только кто здесь охотник, а кто жертва?

Позади послышался еле различимый хруст. Артем напрягся, вслушиваясь. Звук стал громче, будто что-то или кто-то приближалось к нему целенаправленно и быстро. Рефлексы сработали раньше, чем он сообразил, что делает. От неожиданности Артем невольно дернулся и откатился в сторону, и этот резкий спонтанный маневр спас ему жизнь.

Телефон вылетел из рук, осветив место, где он лежал еще секунду назад: вилы молниеносно утонули в снегу, войдя в сугроб чуть ли не до середины черенка. В темноте перед ним застыло страшное существо. Это был не человек – темное нечто, в фуфайке на голое тело, штанах и валенках, нависло над ним, а затем вновь замахнулось вилами. Артем с трудом различил, как горит единственный глаз нападавшего; на месте второго виднелся грубый уродливый шрам.

Вилы полоснули по куртке, к счастью не задев руку. Вовремя вывернувшись из-под металлических зубьев, Артем вскинул ружье, но выстрелить не смог. Мужчина ударил по его оружию, и двустволка отлетела в сторону. Тогда он потянулся за ножом, но тот исчез. Осознав, что другого варианта нет, он бросился в ноги существу, и вместе они плюхнулись в реку.

Тонкий лед проломился. Упав в воду, Артем почувствовал жгучий холод. Однако его противнику мороз был нипочем. Выкарабкавшись из-подо льда, мужчина вновь попытался повалить Артема, но тот собрался с силами, встал и со всего размаху ударил одноглазого по роже. Существо, громко прорычав, отпрянуло и стало бешено размахивать руками.

Артем ужаснулся мысли, что бьется с каким-то монстром, созданным художником.

Протиснувшись между рук мужчины, он нанес еще один удар прямо в единственный глаз. На этот раз противник не удержал равновесие и свалился, почти целиком погрузившись в воду. Артем воспользовался шансом и выбрался на берег. Во тьме он бросился в снег и попытался разыскать ружье, но вместо него рука нащупала вилы. Тогда он схватил их за черенок, развернулся и занял оборонительную позицию.

Но одноглазый вдруг исчез.

Артем пригляделся: ни в реке, ни возле нее никого не было. Тогда он поднял валяющийся рядом телефон и осветил местность. Неожиданно сзади, из-за дерева, на Артема накинулись. Он выронил все из рук. Шею сжали мертвой хваткой, не давая вдохнуть. Он жадно пытался поймать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. В тишине раздался его собственный сдавленный хрип.

За секунды к нему пришло понимание, что все кончено…

5

Художник смотрел на произведения искусства с вожделением.

Мать и дочь – что может быть прекраснее, что может быть чище и благороднее, чем столь милая глазу и сердцу композиция?

Конечно, девочка, созданная природой, была пока далека от идеала, зато женщина – его рук дело. Кристину, вернее ее копию, сотворил именно он: практически собрал по крупицам, дополнил и вдохнул в нее, бесподобную, новую жизнь – жизнь за гранью понимания простых смертных. Идеально белые волосы, пышные мягкие губы и пухлые щечки – да, все это у нее уже было от рождения. Что до другого… Он хорошо постарался, борясь с несовершенством: подправил грудь – теперь она стала абсолютно симметричной и округлой; сузил слишком широкие бедра, сделав фигуру более изящной; ну и, конечно, изменил глаза – теперь они волшебным образом подсвечивались в темноте, не всегда – только в особые моменты.

А сегодняшняя ночь была как раз такой, исключительной. Вот уже несколько месяцев он грезил об этом моменте, исписав множество полотен в попытке предсказать будущее. И все равно невозможно было предугадать наверняка, чем обернется шестое января для всех участников этих поистине драматических событий.

Художник улыбнулся.

Копия Кристины зловеще оскалилась в ответ.

«Совершенство», – подумал старик и перевел взгляд на девочку.

Даша сидела рядом, возле стола, и наблюдала за происходящим. Согревшись, она перестала плакать, только изредка всхлипывала. Казалось, ею овладело детское любопытство.

– Как дела, солнышко? – поинтересовался художник.

– Я хочу к папе, – без промедления ответила девочка.

Улыбка старика стала шире.

– Он скоро придет. Я обещаю тебе. Еще немного – и твой папа прибудет, а пока мне кое-что нужно от тебя. Поможешь?

Девочка настороженно посмотрела на маму.

«Малютка хороша, – подумал он, – но тоже не совершенство».

Природа, или Бог, или они вместе создали крошку по образу и подобию Кристины, но, как всегда, упустили несколько моментов. Вот, например, у девочки слишком выпирают уши, несколько кривоваты молочные зубы. Глаза великолепные, такие же голубые, как и у матери, но, естественно, не светятся, поэтому образ ее скучен и банален.

Художник намеревался все исправить. Он ставил себя выше природы, Господа и кого бы то ни было. Он был не столько создателем, сколько корректором – считал себя порождением сил, превосходивших в могуществе природу и далеко не самого справедливого Бога. Раз он переделал мать, то и дочь должна соответствовать ей.

Старик перевел взгляд на Кристину. На нее же посмотрела и Даша.

– Ну, что нам скажет на это мама?

Кристина стояла с каменным лицом, но, увидев, что художник нахмурился, тут же изобразила деланую улыбку и перевела взгляд на дочь.

– Милая, сейчас мне нужно кое-что сделать. Ты же не будешь сопротивляться?

Девочка была озадачена:

– Что?

Кристина опять улыбнулась. На этот раз более добродушно и естественно.

– Ничего такого, чего стоит бояться. Я просто состригу тебе ноготочки и сделаю новую прическу. Вот и все.

6

Артем чувствовал, как силы покидают его. Видимо, оставалось смириться и сдаться судьбе.

Но Даша должна выжить.

Его девочка будет жить, даже если он сам погибнет, спасая ее. Мысли о дочери вернули его в реальность. На осколках угасающего сознания мелькнул кадр из фильма, где жертва вырвалась из такой же хватки в несколько движений. Организм мобилизовался, в голову ударил адреналин. Он согнул колено и со всей силы наступил на ногу существа. Одноглазый вряд ли почувствовал боль через валенок, но от удара слегка пошатнулся и ослабил хватку – этого хватило, чтобы Артем сумел выкрутиться, отбежать в сторону, подхватить выпавшие вилы и воткнуть их в противника.

Четыре зуба проскользнули в плоть. Разгневанный и ошеломленный, Артем вытащил их из живота создания и вонзил снова. Мужчина отшатнулся и повалился на спину, держась за раскуроченное брюхо. В сумраке Артем разглядел, как из его рта хлынула бурлящая струя. Существо захлебывалось собственной кровью, издавая приглушенные хрипы.

Разум застилала злость. Озверев, Артем подошел к умирающему и начал снова и снова бить его вилами. Зубья пронзали плоть, пока живот не превратился в решето. В этот миг Артем ненавидел цыганку, ненавидел художника и даже себя за то, что подписался на это. Тело под ним давно испустило дух, но он продолжал его уродовать…

Когда пелена ненависти спала, он обнаружил себя на залитом кровью снегу рядом с трупом. Шок прошел, и ледяная вода дала о себе знать. Артем застучал зубами, пронизываемый шквальными порывами ветра. В голове перемешались все образы последнего времени: пораженная раком Кристина, которую он душит в больнице, Даша в будке на цепи, Линда, что была сама не своя после возвращения, Кристина, делающая ему страстный минет, потом Кристина, пьющая воду из вазы, Кристина, стоящая над кроватью дочери в ночи, ее светящиеся глаза. Вика, кишки Вики, разрезанная плоть и нож в горле…

Наконец, он сам, стоящий здесь, заколовший кого-то вилами. Абсурд, в который превратилась его жизнь, кошмарный сон, которому нет конца.

Услышав стук собственных зубов, Артем понял, что нужно двигаться дальше. До деревни предстояло пройти еще несколько километров. Он огляделся вокруг: в сугробе каким-то чудом продолжал светиться мобильник. Он подобрал его, посветил по сторонам и нашел ружье. Порывшись по карманам, выяснил, что растерял бо́льшую часть патронов и выронил нож. На поиски патронов времени не было, но вот охотничий клинок Артем должен был найти во что бы то ни стало. Перерыв снег вокруг, он обнаружил его рядом с мертвецом.

Вооружившись, он перебрался через реку, с трудом отыскав торчащие скользкие камни. Уже через несколько метров Артем перестал чувствовать промерзшие мокрые ноги, но решительности в нем не убавилось.

Он был настроен очистить мир от дьявольских отродий.

7

– Ну давай, ты же умничка…

Кристина со шприцем в руках пыталась нащупать вену на руке девочки, но та плакала, крутилась и извивалась. Лжемаме недоставало опыта общения с детьми.

Художник любил работать в тишине, детское нытье его раздражало. К тому же поджимало время. Он уже нанес несколько слоев краски. Бо́льшая часть шедевра написана. Осталось выполнить особо важный ритуал.

Когда Кристина закончила, старик взял шприц и вылил содержимое в просмоленную деревянную чашку, стоявшую на столике. Затем острым ножом с рукоятью из кости медведя разрезал ладонь и добавил в посуду тринадцать капель собственной крови. Плюнув три раза в чашку, он тщательно все перемешал и разбавил мутноватой водой из лесного озера.

Макнув в смесь большой палец, старик оставил небольшую кляксу посередине картины, точно на груди изображенного человека. После, взяв самую тонкую кисть, он принялся проводить множество извилистых линий от центра: сначала в одну ногу, потом во вторую, в обе руки и еще немного в голову. Кровь порождала жизнь.

Он снова приложил большой палец к груди человека на картине. Слова, заученные им более сотни лет назад, слетали с языка. Художник посвятил годы учебе и практике, тренируясь в правильном произношении древних заклинаний.

Все сработало, как и всегда.

Сперва холст под пальцем нагрелся, появилась вибрация, после чего раздался тихий мерный стук, доступный лишь его осязанию. Жидкость высохла практически мгновенно, остались заключительные штрихи. Через десять минут последний слой краски был нанесен поверх множества вен и артерий. Еще через двадцать наложены все необходимые тона. Художник почти завершил свой шедевр.

В специальных чашках, вырезанных из древесины разных пород, лежали частицы Дашиной плоти. В первой – самой большой, изготовленной из корня дуба, – состриженные волосы, почти в полную длину, белые и мягкие. Рядом, в чашке из березы, – ногти. Она единственная была пропитана лаком. В двух самых маленьких тарелочках, сделанных из вишневого дерева и яблони, – срезанные брови и ресницы.

Творец высыпал специальный порошок, что хранил в подвале, в отдельно стоявшую миску. Затем, как и с краской, добавил туда капельку оставшейся в шприце крови, немного воды и слюны. Весь материал он перемешал до образования однородной кашицы – клей был готов.

8

Артем добрался до Заколдовки.

Изможденный, он едва перебирал промокшими ногами, его верхняя одежда покрылась тонкой коркой льда. Он боролся с налитыми свинцом бедрами, с растяжением в икрах, с дрожью во всем теле. Пробираясь сквозь проклятые сугробы, Артем больше не чувствовал пальцев ног. Даже деревья восстали против него, цепляясь за одежду и волосы корявыми ветками.

Нет, в эту ночь Артем боролся не только с художником и его приспешниками. В эту ночь он был один на один с самим дьяволом, беспощадно терзавшим все его существо.

И вот он наконец достиг еще одного ориентира – поляны и расположенного на ней озера. Цыганка говорила: «Это древнее место, где нужно соблюдать тишину. Злые духи дремлют, но сон их некрепок. Так что не вздумай шуметь!»

«Сумасшедшая сука! Да сдалось мне твое зассанное озеро с его злыми духами!»

Артем осветил поляну тусклым светом мобильника, пытаясь найти следы Кристины и Даши. Здесь, на открытой местности, снег завалил все. Артем помнил, что в прошлый раз пошел направо, но сейчас – в темноте – найти точный путь было трудно.

Когда он ступил на поляну, сильный порыв ветра с сотней ледяных капель ударил в лицо. Теперь деревья совсем не защищали от снега, и кожу обжигало холодом.

Артем упал.

Сугробы стали настолько глубокими, что ноги уходили в них по колено. Он попытался встать, но не смог. Задыхаясь, Артем покрепче сжал ружье, держа его наготове. Телефоном он водил из стороны в сторону, освещая окружающий лес. Помощников художника больше не встретилось, но в любой момент на него мог напасть очередной псих, а Артем хотел добраться до гада целым и невредимым, чтобы поквитаться с чудовищем, заведшим его в пучину этого ада.

«Ты сам себя завел сюда», – шепнул в голове предательски откровенный голос.

«К черту! Я ничего не знал!» – воспротивился другой, более гордый.

Вот только Артем если и не знал, то как минимум подозревал. Не он ли согласился на воскрешение из мертвых своей супруги, считая, что такое в принципе невозможно?

Он.

Не он ли помчался со всех ног от художника, толком даже не поинтересовавшись, какую же плату тот возьмет?

Он.

И уж не он ли почти полгода противился очевидным фактам, говорящим, нет, кричащим ему прямо в ухо, что его воскресшая жена является порождением зла, тьмы, мрака и сил, которые заставят его позже заплатить за это?

Он, сука! О-о-о-он!!!

Артем закричал! Из глубин сознания вырвалась вся боль, что копилась эти тяжелые месяцы. Он орал, колотил руками по сугробам, как капризный ребенок, выплескивая наружу злость и ненависть, пока горло не начало саднить от жгучей боли.

Виноват! Он виноват во всем, и от этого на душе нестерпимо тошно, противно и омерзительно.

В конце концов его крик сменился тишиной. Артем не заметил, как замолчал, но не только из-за боли в горле. Просто…

Поляну озарил свет.

Не дневной или искусственный, скорее какой-то интимный, неоновый.

Артем погасил фонарь на телефоне и обнаружил, что хорошо видит и лес, и сугробы. Поразительно, но ветер со снегом исчезли. Пурга, одолевавшая его вот уже бесконечное количество времени, вдруг утихла – в один миг, как будто ее не было вовсе.

Он убрал телефон в карман и осмотрелся. Озеро, что еще несколько секунд назад едва виднелось сквозь темноту и метель, теперь предстало в новом, совершенно немыслимом облике.

Оно светилось.

Нет, не сама вода, а скорее туман, парящий над поверхностью. Свет был ядовито-зеленым, фосфоресцирующим. Артем присмотрелся к странному свету и тут же позабыл обо всем: о художнике, Кристине, очередном возможном психе, таящемся в лесу, даже о родной дочери. Сейчас он смотрел только на воду – на открытую воду в лютый мороз.

Притягивающую, мать ее, воду.

Артем привстал и сделал шаг вперед. Озеро будто манило его.

Усилием воли он остановился. Посмотрел направо, в том направлении, в котором, по его мнению, должен двигаться дальше.

Дальше – куда?

Зачем?

Неясно, но из глубины сознания рвались воспоминания о чем-то очень важном.

Артем напрягся, пытаясь вспомнить, но его отвлекло какое-то видение. Он вновь повернулся в сторону озера и уставился на воду, над которой клубился ядовито-зеленый пар, – по поверхности пробежала тонкая рябь, за которой последовали волны, сталкивающиеся, исчезающие и зарождающиеся вновь.

Он что-то увидел.

Раз – и нечто округлое появилось на воде.

Два – аналогичный шар рядом.

Три – еще один.

Постепенно, словно в замедленной съемке, из озера всплыли… головы!

Одна… Вторая… Третья…

Первыми из воды показались волосы. Затем взгляду Артема открылся лоб – все так же: первый, второй, третий. Когда лбы полностью вышли на поверхность, одновременно показались глаза. Женские глаза, плохо видимые в тусклом освещении, но отражающие зеленый свет.

Артем замер в исступлении. Не в силах двинуться с места, он восторженно наблюдал за рождением из воды столь потрясающих, чудесных существ. Женщин, чьи лица были так же прекрасны, как и царящая вокруг атмосфера. От представшего перед ним зрелища внутри завертелся невероятный комок чувств: удивление, смешанное с восхищением, похоть, пропитанная неистовой непорочной любовью, и даже легкая тошнота, приправленная опьянением.

Девушки показались уже наполовину. Испытывая невероятное чувство блаженства, Артем с придыханием смотрел на их обнаженные тела. Длинные волосы огненно-рыжих русалок липли к коже, прикрывая лишь груди и плечи. Три прекрасные девы не выходили из воды, не вставали – они левитировали. Некая могущественная сила возносила их над поверхностью. Троица зависла над озером, глядя на Артема, который до сих пор не двигался, хотя уже трясся от желания кинуться в объятия столь прекрасных созданий.

– Иди-и… – эхом пронесся шепот женского голоса. – Иди-и… иди-и-и… к на-а-ам…

Со всех сторон доносились манящие, гипнотизирующие звуки. Казалось, голоса раздаются отовсюду: из воды, из леса, от девушек, парящих над водой, и даже в голове. Артем смотрел на дев в восхищении. Их нагие тела, идеальные, словно слепленные скульптором эпохи Возрождения, будоражили сознание.

Он сделал шаг. И еще один, еще, но…

Остановился. Что-то внутри него неистово сопротивлялось зову озера, оно отчаянно боролось за его внимание. Но что ЭТО?

Артем, который с трудом мог вспомнить свое имя, начал гадать: кто он, где он, зачем он здесь?

Лес, два дуба, снег, зима, ночь, метель… Метель!

Метель… Пурга… Снегопад… Лес… По лесу… Река… Одноглазый… Одноглазый!

Одноглазый… Ружье… Драка… Река… Вилы… Вилы!

Вилы… Лес… Дорога… Поляна… Озеро… Заколдовка… Заколдовка!

Заколдовка… Лес… Деревня… Дом… Художник… Художник!

Художник… Цыганка… Кристина… Даша… Даша!

«Даша! Господи! Моя Даша!»

Артем очнулся. Он достал нож и царапнул по руке, чтобы вызвать боль. Вместе с болью к нему вернулись и другие чувства. Было холодно. Ноги до колен увязли в жиже. Он сделал несколько тяжелых шагов назад и в ужасе отметил, что три существа, манящие его к озеру, резко погрузились в воду. Артем развернулся и попытался вылезти из затянувшей его трясины. Поскальзываясь на грязи, он медленно пробирался сквозь густые заросли покрытых льдом поломанных камышей. Споткнулся, упал, чуть не лишился ружья, но поднял его. Он пополз дальше уже на четвереньках, словно пресмыкающийся трусливый пес, поджавший хвост. И вот, когда он почти выбрался на берег, за его ногу кто-то ухватился…

Артем завопил.

Он повернулся, чтобы проверить, не зацепился ли одеждой за корягу, но увидел там нечто иное.

ИНОЕ…

Мерзкая, отвратительная тварь ползла следом, она и вцепилась в его лодыжку. Артем вновь вскрикнул, но не от ужаса, а от омерзения. На него смотрело человекообразное существо с пустыми глазницами, срезанным носом, редкими слипшимися водорослями вместо волос и лицом, покрытым страшными гноящимися язвами. От этой твари исходил отвратительный смрад мертвечины, отчего Артема замутило. Существо улыбнулось, оскалив гнилые зубы, и… Господь милосердный, у страшной ведьмы вместо языка болтался длиннющий, раздваивающийся на конце рыбий хвост, покрытый серой чешуей.

Артем заорал пуще прежнего. Он завопил с такой яростной силой, что две другие твари, тоже ползущие следом, разразились громким смехом. Неописуемые звуки, нагоняющие смертельный ужас, полились из их ртов. В состоянии, близком к истерике, Артем пнул по лицу схватившую его ведьму и увидел, как язвы на роже существа открылись – вместе с гноем из них посыпались мерзкие опарыши. Артем вновь закричал и ударил ногой с новой силой. Но тварь держала крепко. Костлявые пальцы-щупальца обхватили его и не выпускали, сдавливая все сильнее и сильнее. Тогда Артем перевернулся на спину, направил ружье в отвратительное рыло и замер, разглядев на шее ведьмы жабры, что двигались как у рыбы, выкинутой на берег. Помедлив, он зажмурил глаза и выстрелил. Тварь заверещала, в унисон с ней закричали две другие. Хватка страшной карги ослабла, и когда Артем открыл глаза, половина головы мерзопакостного чудовища уже разлетелась на части, обнажив серое вязкое вещество, бултыхающееся в остатках черепной коробки. Ведьма попятилась. Ни секунды не медля, Артем перекатился обратно на живот и пополз вперед, моля Бога о том, чтобы скорее выбраться из плена камышовых зарослей.

Вот он почувствовал, как под руками появилась твердая, припорошенная снегом поляна. Затем, словно из ниоткуда, вернулась метель, а с ней и хлещущие по лицу порывы ветра. Артем в последний раз оглянулся и увидел страшное зрелище: три чудовища, порожденные силами тьмы, медленно уходили под воду. Их движения не поддавались законам физики: руки и ноги переплетались под страшными, немыслимыми углами, выворачивая во все стороны суставы. Обнаженные тела с обвисшей кожей, покрытой трупными пятнами и язвами, с наросшими на ней ракушками и с присосавшимися пиявками, вызывали не сравнимое ни с чем отвращение. Напоследок они посмотрели на Артема и, будто обиженно скалясь, начали вновь что-то шептать.

Он вздрогнул от ужаса и, встав на четвереньки, кинулся прочь. Через десяток метров Артем опять оглянулся. Свечение исчезло, озеро погрузилось во мрак, и он достал мобильник, чтобы включить фонарь. Прикинул, куда следует идти дальше, и наконец встал. Ноги и руки тряслись от страха и холода, но именно эти ощущения вернули его в реальность.

«Злые духи дремлют, но сон их некрепок. Так что не вздумай шуметь!»

Артем в который раз сдержал рвоту, сплюнул желчью и, закинув в рот горсть снега, из последних сил устремился в лес, подгоняемый чувством сожаления о потерянном времени.

9

Картина практически готова.

Не картина. Шедевр.

Картин у него было несметное количество, а вот настоящих шедевров не так уж и много.

Он стоял перед холстом и не мог отвести глаз, созерцая идеальные пропорции маленького тела, нежную кожу, прекрасные голубые глаза, волосы, аккуратно уложенные благодаря чудесной консистенции самодельного клея, ногти, ресницы и брови – все находилось на своих местах. Осталось совсем немного. Лишь частички кожи и еще одна маленькая, но очень важная деталь.

Старик посмотрел на Кристину. Ее взгляд был прикован к картине, в нем читалось предвкушение: вскоре родится ребенок, которому она сможет подарить свою любовь. Ну или, как происходит у творений, подобным этой женщине, какой-то аналог любви.

– Пора, – сказал старик. – Он уже близко. Когда мы закончим, ты должна ждать его у входа на случай, если ему удастся прорваться. Я должен все успеть.

Кристина кивнула и кинула многозначительный взгляд на девочку, забившуюся в угол…

10

Остатки дороги до деревни оказалась адски тяжелыми. Артем весь продрог, его мысли путались, и порой он забывал, зачем и куда направляется. Положение усугубляла метель, усиливающаяся с каждым пройденным метром. Следы Кристины и Даши давно замело, и он шел практически на авось, полагаясь на обрывочные воспоминания. Увидев просвет между деревьями, Артем повернул и осознал, что, возможно, нашел правильный путь.

Ноги стали ватными, дыхание сбилось, грудь жгло от ледяного ветра. Руки Артем спрятал в рукава куртки: держать ружье голыми ладонями, особенно за металлические части, было невозможно. Лицо покалывало от снега, а глаза застилали слезы, поэтому даже фонарик на телефоне не позволял толком разглядеть дорогу. Артем был один в этом лесу, но казалось, он остался один во всем мире, и лишь мысль о дочери, иногда всплывавшая в помутненном сознании, была той единственной нитью, за которую держался его разум.

Тьма вокруг сначала сковывала, потом сводила с ума, а теперь, к концу пути, стала безразлична. Если он и боялся, то точно не темноты. Он опасался не успеть, и эта навязчивая мысль заставляла его время от времени истошно кричать от отчаяния, безысходности и беспомощности, в которые его завела судьба. Когда голос переходил на хрип, Артем ненадолго замолкал и шел дальше.

Наконец, спустя целую вечность, децибелы воплей и килоджоули затраченной энергии, он увидел впереди едва различимые маленькие и тусклые огни. Деревня совсем рядом, и скоро все решится. Либо он их всех, либо все они его.

Уже не так важно, как казалось перед входом в лес.

Уже не так важно…

11

Даша сидела в углу, поджав под себя ноги, и тихо плакала. Ее пугало собственное изображение на картине. Сначала она посчитала это забавным, но потом, когда морщинистый дедушка закончил, ей стало страшно. Изображение было жутким и вселяло в нее неподдельный ужас, пусть еще и не до конца осознаваемый в столь юном возрасте.

Малышка никак не могла понять своим детским сознанием несколько очевидных вещей. Как старый дяденька смог нарисовать все с такой волшебной точностью – ноги, руки и даже глаза, один в один похожие на те, которые она видела, когда смотрелась в зеркало? Если он так хорошо рисует, почему не закрасил лицо?

Над ней нависли две тени. Одна из них принадлежала маме, которая мамой совсем не была, другая – очень противному и страшному дяде.

Даша бы закричала от страха, но она была всего лишь трехлетним ребенком и совсем не понимала, что хотели с ней сделать эти взрослые люди.

12

К тому времени, как Артем добрался до деревни, его разум уже слегка помутился. Он не был морально готов к тому, что довелось увидеть и сделать за столь короткий отрезок времени. Не был готов к ночным прогулкам по лесу, борьбе с безжалостной зимней стихией и сражению с водяными ведьмами.

Если бы мозг сохранил прежнюю ясность, Артем бы догадался, какие такие огни могут гореть в маленькой заброшенной деревушке посреди глухого леса. Еще более странным он посчитал бы то, что, несмотря на нулевую видимость, свечение было видно издалека.

Но он был уже не тот, что прежде. Да и произошедшее на озере, которое колдунья-цыганка назвала Заколдовкой, отметало в сторону невозможность всего невозможного и чудесным образом превращало сверхъестественное в очень даже естественное, по крайней мере в нынешнем видении Артема.

В его глазах весь мир теперь делился на до смерти Кристины и после.

В первом были представители рода людского, не ведающие, что же на самом деле происходит на планете, носящей гордое имя Земля. Им всем были недоступны знания о мертвых, возвращающихся к жизни, о собаках, превращающихся в зомби, и тварях, не описанных ни в одной детской сказке. Вот так и никак иначе существовали счастливчики в розовом и ярком мирке под названием до.

Однако Артем, к сожалению, прозрел. Ему открылся совершенно иной, непознанный, таинственный и жуткий мир. Мир после. Здесь злые колдуньи указывали неверный путь, вселяя в заблудшие души ложную надежду. В этом страшном мире одинокие чародеи-затворники оживляли умерших, а лесные ведьмы заманивали и губили любящих мужей, отцов и сыновей соблазнительным видом да манящим голосом…

Пережив такое, Артем не мог остаться прежним, нет. Открыв обратную сторону луны, он навсегда потерял возможность жить спокойно и счастливо. И теперь шел вперед, ведомый больше инстинктами, нежели голосом разума.

Наконец деревья поредели, и Артем, как и несколько месяцев назад, вышел на поляну. Только в этот раз она была сплошь засыпана снегом, в отличие от того жаркого августовского дня. В ночи – сквозь беспросветную метель – редкие и полузаброшенные дома, что еще сохранились в поселении, казались лишь мутными темными силуэтами. И именно возле этих силуэтов, а не в них, светились сейчас огоньки.

Артем плохо различал то, что творилось вокруг. Телефон разрядился еще в лесу, по пути от Заколдовки до деревни. Глаза более или менее привыкли к темноте, но появилась новая проблема: из-за летящего в лицо снега и бесконечных слез они почти перестали видеть. Словно на поломанном бинокле, картинка расплывалась, утратив резкость. Он пытался проморгаться, но ничего не изменилось.

Плевать. Он знал, где находится дом художника, и был готов ползти туда хоть на ощупь.

Но когда Артем сделал несколько шагов вперед, ему показалось, будто один из странных светящихся предметов, расположенных справа, изменил свое положение. Он остановился. Зеленоватое свечение оставалось неподвижным. Тогда Артем, крепче сжав вскинутое ружье, снова двинулся вперед. Боковым зрением он заметил, что мутное свечение приближается к нему.

«Да такого просто не может быть».

Не выдержав, Артем закричал и, не отдавая себе отчета, выстрелил прямо в зеленое пятно, которое ненадолго притормозило, а после снова стремительно помчалось навстречу.

Артем, скованный страхом, попытался перезарядить ружье. Проклиная себя за расточительство, он кое-как достал один патрон и вставил его в ствол. Почему не сделал этого раньше? У него же двустволка!

С головой творилось что-то неладное, но Артем отбросил эту мысль в сторону как несущественную. Как только он поднял оружие, чтобы прицелиться, светящееся существо напало на него и повалило с ног. Существом оказался мальчик, тот самый рыжий лохматый ребенок, похожий на домовенка Кузю из мультика. Но только едва ли он был добрым и безобидным. Это была бесова тварь со светящимися глазами и еще более странными светящимися полосками на теле. Мальчишка, как и летом, был оголен по пояс.

Маленькое хищное создание молча раскрыло пасть и вгрызлось Артему в загривок. Жгучая боль пронзила шею. Казалось, чудовище вот-вот вырвет из него кусок – и тогда он умрет прямо здесь, не добравшись до дочери. В панике, превозмогая отвращение и муки, Артем нащупал на поясе нож, достал из чехла и пырнул существо.

Получив клинком промеж ребер, безумец не ослабил хватку. Тогда Артем прицелился в голову, прямо в затылок. Даже сквозь свистящие завывания ветра он услышал хруст и почувствовал, как обмякло тело нападавшего. Челюсти разжались, и труп был отброшен в сторону. Нащупав в сугробах двустволку, Артем поднялся на ноги и осмотрелся. Разноцветные огни по-прежнему находились на своих местах. Если это такие же монстры, ему придется туго.

– Ну! Суки! Идите ко мне! – прокричал Артем во весь голос, но крик потух в шуме ветра.

Проверив карманы, он все-таки зарядил второй патрон в двустволку. Боезапаса могло не хватить, поэтому Артем подошел к мертвому мальчику и ухватился за нож. Достать его из черепа оказалось непростой задачей. В первый раз рукоятка выскользнула из руки, отчего он, не устояв на ногах, свалился в снег. В тот же миг его палец, находящийся на спусковом крючке, случайно согнулся, и воздух разрезал выстрел.

«Проклятье! Отец убил бы меня за такое на охоте!»

Поразившись своим мыслям, Артем истерично рассмеялся. Он ржал как сумасшедший, ожидая, что монстры вокруг начнут приближаться, но те не двигались.

Выругавшись в полный голос, он вставил новый патрон, отложил в сторону ружье и снова схватился за рукоять любимого ножа, на этот раз обеими руками. Ногой он уперся в череп кусачего монстра и, сделав усилие, вырвал окровавленный клинок.

Второй труп на его пути.

– Труп трупа? – пошутил вслух Артем.

«Очень даже может быть, – с серьезным видом ответил он на шутку и вновь рассмеялся, но когда смех затих, подумал: – Всего лишь ребенок».

Артем чувствовал отвращение, но даже не думал останавливаться. Он поднял ружье, засунул нож за пояс и зашагал вперед. Ближайшие два огонька начали приближаться с обеих сторон. На этот раз он решил выждать, чтобы не промахнуться. Наконец Артем увидел, что глаза этих двоих тоже светились: у одного коричневым, у другого серым цветом. Точно такое же сияние исходило от линий на их коже. Интересно, каким образом зловещие твари светились в темноте и что все это могло значить? Кем бы ни являлись эти создания, холод им был не страшен.

Футболка одного и распахнутая рубаха второго позволили провести параллель. У лже-Кристины он видел точно такие же линии. Свет исходил изнутри, просачиваясь сквозь тонкие шрамы, которые опоясывали кисти рук и живот. Мозг Артема вдруг заработал в нужном направлении, в котором он обычно пыхтел за компьютером.

Странный запах кожи…

Шрамы на теле двойника Кристины и существ, что окружали художника…

Свиноферма.

Он все понял. Художник не воскрешал людей, он не подсовывал вместо них никого другого. Старик просто каким-то мистическим способом оживлял рисунки покойников. Наверняка он использовал вместо холста свиную кожу, этим и объяснялись шрамы на телах живых ходячих картин. Ни одна свинья не сможет вырасти до размеров человека.

Как?

Как, мать его за ногу, он раньше обо всем не догадался? И ведь этот запах исходил от Кристины с самого начала. Нет, то был не смрад немытых, вымазанных в говне животных. Это был запах выделанной кожи. Артем знал его. В юности, перед поступлением в институт, мама сделала ему щедрый по тем временам подарок – подарила первую куртку. Когда отец сказал, что она из свиньи, Артем не поверил. Но позже выяснилось, что это правда. Пусть куртка и была обработана кучей всевозможных средств, от нее несло почти так же, как и от Кристины.

Так что же это меняет? Ровным счетом ничего.

Пощады не будет, Артем убьет их всех.

Он вскинул двустволку и с безумным криком выстрелил в создание с вилами. Дробь снесла полголовы, и утратившее свечение тело ничком упало в сугроб. Артем развернулся и едва смог увернуться от косы, со свистом разрезавшей воздух. Лезвие прошло по руке, полоснуло по одежде, задело плечо, но не сильно. Девушка лет шестнадцати в старом замызганном платье размахивала орудием из стороны в сторону, словно сама смерть. Артем сумел отскочить. Он вывернулся и снова выстрелил. Коса отлетела, одна рука нападавшей безвольно повисла вдоль тела, держась на одних лишь сухожилиях. Сука не унималась. Она оскалилась, бросилась на Артема и, повалив его наземь, тоже попыталась вцепиться зубами в шею.

В ответ он, как зверь, вгрызся девушке в щеку. Зубы ломило, но он сжимал челюсти с такой силой, что тварь не могла вырваться. Кровь сочилась по подбородку, и ее медный привкус придал сил. Безудержно шевеля челюстью, он прокусил щеку насквозь, и когда верхние и нижние зубы ударились друг о друга, Артем дернулся и вырвал добрый кусок мяса.

Девушка завизжала как свинья. Видимо, некую боль она все же чувствовала. Артем выплюнул мерзкую плоть и ухватился за нож. Несколько ударов в тело – и существо подохло. Свет в глазах и на шрамах погас. Силы, что поддерживали в ней жизнь, иссякли.

Скинув с себя тело, он посмотрел вперед, но остальные три твари не сдвинулись с места. Они словно ждали, пока он пересечет невидимую черту, чтобы напасть.

Кто ими руководит? Или что? Художник или силы, которым он служит? Сам дьявол?

Артем обшарил карманы и, обнаружив, что у него осталось всего два патрона, перезарядил двустволку. Видимо, остальные выпали во время схватки. Стоя на коленях, он вдруг почувствовал, как к горлу подступает тошнота и ощущается мерзкий вкус нечеловеческой плоти. Внутри все забурлило, его согнуло пополам, но проблеваться не получилось: в желудке не осталось ничего, кроме желчи. Артем сплюнул и умылся снегом.

«Твари, я все равно до него доберусь!»

Несколько попыток подняться оказались неудачными. Ноги тряслись то ли от страха, то ли от усталости. Коварный ветер лупил по лицу. Через какое-то время Артему все же удалось встать. Он проверил нож – на месте. Потом крепче ухватился за ружье дрожащими руками и направился дальше.

Силуэты впереди внушали неподдельный страх. Теперь они переместились к дороге и стояли у Артема на пути, перед входом в дом художника. Все трое светились разными оттенками: зеленый, коричневый, голубой.

«Да это же цвет их глаз», – подумал Артем.

«Плевать на объяснения, нужно спасать мою девочку».

Он двинулся вперед, но его противники стояли все так же неподвижно. Двоих он видел впервые, а вот третий был ему знаком. Все та же мужская клетчатая рубашка и стройные голые ноги, обутые в этот раз в большие кирзовые сапоги. Под одеждой ничего не было, но, видимо, ей и не требовалось. Перед Артемом стояла девушка, которую он видел летом.

«Не ловушка ли это?» – спросил он сам себя как бы между прочим и задумался. Остаток разума заставил Артема на мгновение остановиться.

Тот, что постарше, – мужчина с бородой – держал в руках грабли, парень помоложе прижимал к груди огромную стамеску. Девушка стояла ни с чем, и от этого становилось жутко.

Плевать.

Он или перебьет их, или подохнет в бою.

Артем громко зарычал, словно дикое хищное животное, и бросился с ружьем в атаку. Он знал, что стрелять нужно впритык. Двоих надо убить из двустволки, с третьей он справится и без ружья. Мужчины стояли неподвижно, но девушка отошла в сторону. Ее волосы развевались на ветру, рубашка обтягивала выпирающие груди. Артем замечал малейшие детали, словно адреналин в крови усилил его чутье до предела.

И именно это чутье подсказывало ему, что дело нечисто: девица что-то задумала. Он так сосредоточился на ней, что упустил из виду остальных. Тем временем парень напротив размахнулся и кинул в Артема стамеску. Лезвие вонзилось в бедро, и он вскрикнул от боли, упав на одно колено. Попытался прицелиться в противников, но неожиданно увидел надвигающуюся тьму. В сумраке снежной мглы, в адском плену завывающего ветра, множество теней мчались на него подобно цунами. Раздался дикий вопль, и Артем подумал, что сошел с ума.

Однако на этот раз с ума он все же не сошел. Надвигающейся тьмой оказались… свиньи. Целое стадо, даже море, да что уж там – океан диких жирнющих тварей, выпущенных из загона сексуальной бестией. Артем осознал, что, если не сможет встать, стадо растопчет его, пробежится по нему и даже не заметит. Он мгновенно забыл про боль, с криком вытащил стамеску из ноги и поднялся. В этот момент мимо проскочило несколько хрюкающих поросят; следом за ними мчался здоровенный хряк. На сумасшедшей скорости он врезался в Артема и опрокинул на землю. Свиньи визжали, хрюкали и словно в ужасе мчались от происходящего этой проклятой ночью.

Ружье выпало из рук. Артем попытался подняться, но какая-то животина ему помешала, по телу дважды ударили поросячьи копыта.

Над дорогой стоял жуткий смрад, от которого можно было задохнуться. Какая-то туша наступила Артему между ног. Из глаз хлынули слезы. Пришлось свернуться клубком, прикрыв промежность одной рукой, а голову – другой.

Казалось, все кончено и он вот-вот должен потерять сознание. Но внезапно в ухо впилось какое-то существо, всего за мгновение лишив его одной из частей тела. Какая-то особо жирная хрюшка вырвала его ухо и, чавкая, убежала прочь. Затем Артема начала трепать парочка других свиней, и он понял: его сожрут живьем.

От ужаса Артем схватился за борова, мечущегося рядом, и, облокотившись, попытался встать. Поскользнулся, упал, попробовал снова. Наконец получилось.

Стадо постепенно разбредалось по сторонам, но вместо него приближались прислужники художника. Артем не успел даже нащупать ружье, как одна из тварей со всего размаху ударила по нему граблями. Подставив руку, он принял удар на предплечье и пронзительно закричал от боли. Второй, здоровой, рукой все же вытащил зубья граблей, застрявших в левом предплечье, и попытался выхватить черенок у противника. Не удалось. Тогда он отступил назад, споткнулся о свинью, упал, перекувыркнулся. И – о чудо! – увидел ружье.

Схватившись за двустволку, Артем поднял ее вверх и выстрелил не глядя.

Дробь пробила живот мужику с граблями, и он, отлетев назад, замертво свалился в кучу безумно визжащих свиней. Глаза и тело тут же погасли. Следом, не думая и не прицеливаясь, Артем выстрелил в парня. Его лицо превратилось в сплошное кровавое месиво; глаза потухли, но упавшее на снег тело еще продолжало светиться.

Тут произошло нечто омерзительное, но до ненормального притягивающее взгляд. Свиньи, сначала по одной, а затем скопом набросились на тела и принялись разрывать их на части. Повизгивая, они с жадностью отхватывали куски плоти, пачкая морды в крови. Буквально у Артема на глазах два трупа стали кучей растерзанного мяса и костей.

Отдавая себе отчет, что на месте этих ублюдков мог оказаться он, Артем шире расставил ноги, чтобы случайно не упасть. Место, где было ухо, кровоточило и сильно щипало, раненая нога едва двигалась, а рука, проколотая граблями, отказывалась слушаться.

Отбросив в сторону ружье, он достал здоровой рукой нож. Девушка стояла неподалеку и сверлила его бесстрастным взглядом. Артем подошел к ней вплотную и, не встретив сопротивления, полоснул по горлу. Кровь хлынула ручьем, булькая в унисон хрюканью лакомящихся человечиной животных.

Красотка схватилась за шею, но было поздно. Уже через мгновение она свалилась замертво. Артем почувствовал, как возле ног к новой жертве щемятся свиньи. Наблюдать, как они будут пожирать девушку, сил и желания не было. Он отбросил все сомнения, прошел ко входу в дом и, ухватившись за кольцо в бычьей морде, открыл дверь.

13

Посреди прихожей стояла Кристина. Вонючая темнота этой конуры угнетала, напоминая тесный чан с нефтью. Свет единственной свечи, стоящей на столике, создавал ощущение безысходности и беспросветного мрака. По прихожей сновали жуткие тени. Их удлиненные корявые образы казались живыми, и Артем опасался, что они вот-вот его схватят.

На лице Кристины виднелась едва заметная ухмылка. В правой руке девушка сжимала небольшой топор, в левой – нож.

– Где она? – спросил Артем. Его сорванный голос теперь казался не просто чужим – мертвецким.

Улыбка Кристины стала шире.

– Кто? Наша дочь?

– Она не твоя дочь! – Артем попытался прокричать, но вместо этого лишь сдавленно прохрипел.

– Мы можем все изменить, милый. Разве ты не хотел? Ты не желал, чтобы наша семья воссоединилась?

Артем чувствовал: время на исходе.

– Отойди, или я убью тебя.

– Что, снова? – Кристина громко рассмеялась противным и незнакомым ему смехом. – Кажется, один раз ты это уже сделал.

– И сделаю вновь, если придется.

Кристина подняла руку и взглянула на топор. Потом подняла другую и посмотрела на нож.

– Что ж, попробуй.

Артем подался вперед, готовый к бою, но вдруг послышался приглушенный голос:

– Хватит! – прокричал художник. – Кристина, девочка моя, проводи его ко мне. Я уже закончил, нет нужды задерживать нашего гостя.

Муж с женой замерли. Один – в атакующей позе, другая – в защитной. Переглянувшись, оба опустили оружие, и Кристина указала ему на дверь в комнату. Артем первым не пошел, тогда девушка, пожав плечами, проследовала вперед.

Перешагнув порог, Артем ощутил жар печи. После лютого мороза кожа отозвалась сильным покалыванием. Дали о себе знать и раны: горели остатки кровоточащего уха, ломила прокушенная шея, жутко болели продырявленные нога и рука. Хромая, едва волоча ноги, Артем следовал за Кристиной.

Помещение, где работал художник, также освещалось свечами. Однако здесь было все-таки светлее, чем в сенях. Посреди комнаты Артем увидел вход в подвал с откинутой деревянной крышкой. Похоже, голос исходил именно оттуда. Он проследил за Кристиной. Девушка подошла к отверстию и аккуратно, не выпуская из рук оружия, спустилась по ржавой лестнице. Это был удачный шанс всадить ей нож в голову, но Артем помедлил. Поквитаться с ней он успеет. Несмотря на усталость и раны, Артем был уверен, что на последний рывок сил хватит. Кровь, пролитая за эту ночь, словно подпитывала его боевой дух.

Он спустился вслед за девушкой и оказался в просторном подвале. Свечей здесь было гораздо больше. Артем ощутил запах плавящегося воска, плесени и гнили. Как только он ступил на грязный дощатый настил, его взгляд устремился вперед.

И оторвать его Артем уже не смог.

Перед ним, прямо на стене, находилась картина с изображением дочери. Но это был не просто рисунок, это было что-то другое, больше похожее на живого человека, нежели на портрет. Картина с его маленькой милой девочкой, обнаженной, будто перед купанием в ванне, с голубыми глазками и светлыми волосами, была настолько реалистичной, что Артем не мог поверить собственным глазам. Румяные щечки, пухлые губки сродни маминым – все как и в жизни. При взгляде на малышку создавалось впечатление, будто ей немного грустно.

– Где моя дочь? – прохрипел Артем, когда отошел от шока.

– Ну как же, Артем. Вот она, рядом со мной. Посмотри внимательнее. Разве это не она?

Артем замер. Теперь ему в голову вдруг пришла странная мысль: что, если художник вживил Дашу в картину? Изображение казалось слишком объемным: лицо будто выпирало из холста, волосы больше походили на настоящие, нежели на нарисованные.

– Но… – Артем замялся. Художник улыбался, однако отец девочки не обращал на него никакого внимания. Он словно и не замечал его вовсе. Кристина медленно подошла к картине и встала рядом. – Но это не моя дочь… Мне нужна моя Даша.

Под конец фразы голос перешел на тихий писк.

– Молодой человек, – обратился к нему художник, – я предлагаю тебе ту жизнь, о которой ты и мечтал. Вы снова будете вместе, все трое: ты, твоя жена и дочь. Надо лишь определиться, чего именно ты хочешь: продолжить существование в одиночестве, полное мук и раскаяния, или же стать членом нашей большой и дружной семьи?

Впервые за все это время Артем посмотрел на художника. Лицо старика, испещренное морщинами, таило в себе нечто ужасающее. Его руки с длинными ногтями были вымазаны в краске, в одной из них он держал тоненькую кисть. Бессменный черный балахон нагонял еще больше жути в мрачную атмосферу подвала. Рядом с художником стоял столик, на нем также лежало множество принадлежностей для рисования. Свечи по углам позволяли разглядеть кирпичные стены и темный закоулок в одном из углов.

А вот… Что это? Шприц?

Артем судорожно прокрутил в голове страшные мысли. Нет, он отказывается в них верить.

– О каком еще одиночестве идет речь?! – голос перешел на хриплый крик. – Старик, клянусь Богом, я перережу тебе и твоей бешеной суке горло, если вы мне ее не вернете.

– Если ты убьешь меня, то тебе уже никого никогда не вернуть.

Колени подкосились. Артем чуть не упал, услышав слова художника. Ему пришлось зацепиться за лестницу, чтобы удержать равновесие.

– Что все это значит… – начал он, но неожиданно старик коснулся кисточкой картины, сотворив у него на глазах истинное чудо.

Сначала Артему показалось, что у него разыгралось воображение. Не исключено, что после пережитого, после всех испытаний, которые он прошел по пути, у него начались галлюцинации. Но это было не так. То, что происходило в подвале сумасшедшего старика, представляло собой самую что ни есть настоящую реальность, и от осознания этого Артем едва сохранял рассудок.

Тихий звук, раздавшийся в тишине подвала, напомнил шелест опавших листьев. По лицу девочки на картине пробежала рябь. Вслед за лицом волны прошлись по пальцам рук и ног. Затем, словно в кошмарном сне, картина стала преображаться, будто с противоположной стороны кто-то продавливал холст пальцами. То тут, то там из разных участков тела на изображении вспучивались куски кожи.

«Свиной кожи», – подумал Артем.

Он отказывался верить в происходящее, но от этого процесс оживления картины не переставал быть реальным. Несмотря на фантастическую сцену, отрицать зарождение новой жизни было невозможно.

Вибрации прекратились, и картина застыла. Пару мгновений спустя холст под воздействием какой-то страшной нечеловеческой силы начал вытягиваться вперед, голова девочки наполовину обрела форму, ее рот открывался в судорожной попытке вдохнуть воздух. Свиная кожа с треском, похожим на звук рвущейся ткани, постепенно превращалась в человеческую, обретая объем. Вскоре глаза девочки ярко вспыхнули голубым светом, но через пару мгновений потухли, став просто живыми, настоящими. Артем ясно видел, как осыпалась позади земля, как черный фон испарился, словно его и не было. Малышка пыталась глотнуть воздуха, но ей мешала какая-то мерзкая слизь, появившаяся на коже.

Вслед за головой зашевелились конечности. Даша натужно подняла руку, засунула пальцы в рот и вытащила оттуда полную ладонь мерзкой прозрачной субстанции. Наконец послышался протяжный вдох. Затем наружу вытянулись колени. И вот, спустя мгновение, обрело реальность туловище. Секунда-другая – и она вылезла из картины, оставив за собой лишь осыпавшийся чернозем и размазанную по полу прозрачную слизь.

– Мамочка… – прошептала девочка голосом, один в один похожим на голос настоящей Даши. Она закашляла и сплюнула на пол еще сгусток слизи.

– Иди ко мне, моя хорошая.

Кристина вытянула руки, и малышка, содрогаясь всем телом и прихрамывая, подошла к матери. Артем наблюдал, как девушка накинула на девочку старый шерстяной плед, после чего они замерли в объятиях. На глаза навернулись слезы. Не в силах стоять, Артем упал на колени, согнулся и зарыдал. Нож из его руки выпал, и звук удара металла о дерево нарушил тихую идиллию. Теперь никакого боевого настроя не было, только внезапно навалившаяся усталость.

Художник подошел к Артему и положил руку ему на плечо.

– Ну что? Ты решил, какая жизнь для тебя будет лучше?

Продолжая плакать, Артем сквозь всхлипы прохрипел:

– Где моя Даша, где моя настоящая дочь?

Художник вздохнул:

– Кристина, приведи ее.

Артем замер. Он с трудом прекратил истерику и, не поднимая взора, задумался.

Что значит «приведи»? Неужели Даша жива?

Кристина выпустила из объятий только что явившуюся на свет дочь и проследовала к темному закоулку, расположенному в одном из углов. Послышалась возня. Когда Артем увидел, как она тащит по полу тело Даши, держа за тоненькую ручку, на весь дом, а возможно, и на всю округу, раздался страшный, нечеловеческий вопль…

14

Артем вопил до тех пор, пока не надорвал голосовые связки. Кристина протащила его настоящую дочь через все помещение и, словно мешок с мусором, бросила под ноги. Стоя на коленях, Артем припал к окровавленному телу и обнял. Он рыдал так громко, так сильно и так долго, что совсем потерял счет времени. Не видел, как трое очень странных людей наблюдают за ним. Не мог знать, что Кристина готова вот-вот вонзить топор в его голову. Весь мир рухнул. Он вспомнил вдруг предсказание цыганской девочки. Ее слова эхом пронеслись в сознании. Неужели она предвидела, что он потеряет родителей, а затем и всех, кого любит…

Плевать, что с ним будет дальше. Артем должен оплакать дочь, невзирая ни на что.

И он оплакал. Плакал, пока слезы не закончились, пока глаза не высохли.

Теперь, когда жизнь не имела никакого смысла, оставалось только одно. Здесь и сейчас все присутствующие должны заплатить за то, что отняли у него самое дорогое.

Артем молниеносно отпрянул от изуродованной дочки, подхватил с пола нож и в то же мгновение бросился на Кристину. Она не ожидала таких действий от охваченного горем парня и была не готова противостоять его решительной атаке. Артем воткнул нож ей в живот по самую рукоять и с силой прокрутил внутри, буквально прочувствовав, как разрываются органы. Топор упал на пол, изо рта девушки с противным бульканьем брызнула кровь.

Вынув клинок, Артем замахнулся и повторил не меньше десяти раз. Он вонзал лезвие в мертвое тело до тех пор, пока не затекло предплечье. В конце концов лже-Кристина рухнула на пол.

Разобравшись с воскрешенной женой, Артем развернулся к обескураженному художнику: тот стоял без оружия как вкопанный. Его взгляд метнулся к крупным настенным часам. Что-то про себя отметив, старик обнял девочку, очень похожую на Дашу, и проговорил:

– Подумай, что ты делаешь. Ты убиваешь свое будущее…

Артем больше не хотел думать. Да и не был способен на это. Он вонзил острие старику в глаз и услышал мерзкий чавкающий звук. Желеобразная масса потекла по лезвию. Вскоре художник лишился и второго глаза. Когда тело ублюдка рухнуло, Артем осмотрелся, нашел взглядом топорик Кристины и поднял его с пола. С чувством величайшего удовлетворения он отрубил дряхлому убожеству все конечности и в припадке раскидал их по углам подвала. Закончив с трупом, он перевел взгляд на девочку, которая, увы, не была его дочерью.

Малышка негодующе посмотрела на Артема, прикрывшись пледом. Он замахнулся топором, а она, кем бы ни являлась, отпрянула в легком испуге. Артем остановился в замешательстве. Если ей не чужд страх, может не все потеряно? К глазам подступили слезы. Он перевел взгляд с живой девочки на ничком лежащую дочь – настоящую, но мертвую.

Наконец Артем понял, что должен сделать.

Он подошел к столу с художественными принадлежностями, взял стоящую на нем свечу и поджег небольшую лежащую рядом тряпку. Ткань мгновенно загорелась, и Артем подложил ее ближе к чашкам с красками. Сухое дерево не заставило долго ждать.

Артем еще раз осмотрелся по сторонам.

Девочка, как две капли воды похожая на Дашу, стояла посреди подвала и непонимающе смотрела на своего предполагаемого отца. Тем временем огонь охватил деревянный стол и готов был перекинуться на другие предметы. На мгновение стало жаль ребенка, зародившегося благодаря силам зла. Он снова посмотрел на свою настоящую дочь. Ее изуродованное тело было не узнать, и только от этого вида хотелось умереть. Слезы и жгучая боль от безвозвратной потери добивали и без того «мертвого» Артема. Он замер в отчаянии, решая, что делать дальше. Может, он уже решил?

Конечно решил, разве у него оставался выбор?

Схватив ребенка, Артем аккуратно поднялся по лестнице, закрыл люк и принялся за дело. Чтобы поджечь остальные комнаты, много не потребовалось: достаточно было подпалить пару старых занавесок, чтобы пламя разбушевалось, пожирая все на своем пути.

Артем снял куртку, укутал в нее девочку и покинул дом художника, совершенно не думая о последствиях. Метель, бушевавшая вокруг, теперь его совсем не беспокоила.

15

Олегу многое пришлось повидать за свои неполные пятьдесят два года. В кровопролитные девяностые он видел, как убивают людей, он отдавал команды на убийство людей, ну а если уж совсем откровенно – он и сам убивал людей. Расплатой служила месть врагов с неизменной гибелью его близких, но таков уж был естественный отбор того времени.

Он хоронил друзей и знакомых. По личному опыту знал, что такое вооруженный налет, рэкет и даже, прости господи, изнасилование. Олег не был хорошим человеком и не питал надежд на искупление грехов. Местечко в аду для него давно заготовлено.

Тем не менее с годами Олег стал сентиментальнее и, как это ни смешно, добропорядочнее. Времена изменились, и действовать приходилось осторожнее. Убивать только в самом крайнем, безвыходном случае. Грабить деликатно, без агрессии и шума.

Все поменялось, и даже сам Олег поменялся. Чуть-чуть.

Он много чего повидал за свои неполные пятьдесят два. Видел, как убивали людей, отдавал команды на убийство и сам убивал. Но то, что он увидел в первые дни нового года, в ночь перед самым Рождеством, повергло его в такой ужас, что трудно будет отделаться от кошмаров, будоражащих, казалось бы, закаленное девяностыми сознание.

Артем, без сомнения, хороший парень. И все же то, о чем он попросил Олега, было из ряда вон выходящим. Ни один человек в здравом уме не будет эксгумировать тело жены только ради того, чтобы проверить ее дорогие побрякушки. Его просьба была завязана на чем-то другом, на каких-то подозрениях. Понять, что именно пришло ему в голову, сложно. Даже невозможно.

Олег привык делать работу, не задавая вопросов. В тот раз он ее тоже сделал, хотя внутреннее чутье подсказывало, что на этом все не закончится. Именно шестое чувство, как он был убежден, помогло ему дожить до неполных пятидесяти двух.

В тот час, когда Олег получил голосовое сообщение, опасения подтвердились. Артем попал в неприятности, это было слышно по голосу и шуму ветра, который шипел в трубку. Он просил о помощи, если вдруг через четыре часа не выйдет на связь, и даже оставил геолокацию, описав главный ориентир – заброшенное придорожное кафе. Олег обомлел, когда ввел данные в навигатор: парень, похоже, совсем спятил, раз забрел в глухомань посреди соседней Мордовии.

Весь остаток дня Олег не находил себе места, даже его жена начала переживать. И в гораздо худшие времена ей редко доводилось видеть мужа в таком взвинченном состоянии. На все вопросы он отнекивался и утверждал, что все в порядке. В этом же он пытался убедить и себя, да вот только получалось плохо.

На самом деле ни о каком порядке не могло быть и речи. Все эти проклятые четыре часа Артем был недоступен. Когда Олег звонил на домашний номер, никто не брал трубку. На всякий случай он связался с надежными товарищами и предупредил, что, возможно, придется прокатиться. К счастью, безотказные люди среди его знакомых еще не перевелись.

Через четыре часа никакого звонка не последовало, и Олег решил подождать еще немного. Это «еще немного» переросло в час. Хотелось верить в лучшее. Возможно, Артем просто на взводе – ничего страшного с ним не произойдет.

Наконец, вспомнив все их встречи и общение, которое, несмотря на разницу в возрасте, давалось на удивление легко, Олег собрал волю в кулак и решил ехать на выручку. Если уж она не понадобится, Артем за это ответит.

Он заехал за парнями, с которыми заранее созвонился. Все как один по старинке вооружились. Безо всякого злого умысла, так, на всякий случай. Еле-еле выбравшись из заваленного снегом города, они выехали на еще более заметенную междугороднюю трассу. Двигаться приходилось очень медленно, на дороге тут и там мелькали автомобильные аварии. Обстановка еще больше приводила Олега в смятение. Обычно сдержанный, теперь он сидел в салоне сам не свой, не разговаривал с парнями и на любые вопросы огрызался. Его спутники не понимали, что происходит, а Олег толком не мог им ничего объяснить, так как и сам не понимал.

На выезде из Пензенской области навигатор заглючил, и они не туда свернули. Почуяв неладное, Олег развернулся и решил двигаться по указателям. Через два с половиной часа телефон наконец угомонился и показал, что до назначенного места осталось двадцать километров. К тому моменту Артем не выходил на связь уже восемь часов – время, за которое могло случиться все что угодно, если хорошенько вляпаться.

Машина Олега медленно пробиралась по пустынной дороге. На улице стояла непроглядная тьма. Снег не переставал сыпаться с неба, а жуткий пронизывающий ветер не прекращал метать его во все стороны. Лампы дальнего света освещали пространство впереди не больше чем на восемь метров. Справа и слева от дороги стоял глухой лес. Сам черт в такую погоду никуда бы не рыпался, а они помчались.

– Осторожно! – закричал вдруг пассажир на переднем сиденье. Впереди, на дороге, показался чей-то размытый силуэт.

Олег резко вывернул руль и остановился, чудом не съехав в кювет.

– Что за херня такая? – ошарашенно спросил он, переведя дух.

Пассажиры тоже приходили в себя, пытаясь понять, кого они видели.

– Это ж человек, – заявил Сергей, сидевший сзади. – Какого хрена он тут лазит?

– Не знаю, – промямлил Олег. – Пошли посмотрим.

Все трое вышли из машины, и Олег только сейчас в полной мере ощутил, каким жгучим и холодным был ветер. Лицо буквально горело от мороза.

– Эй! Ты! – крикнул он. – Стой!

Но путник, еле волоча ногами, скрылся в снежной пучине.

– Пошли за ним! – скомандовал Олег.

Они двинулись следом, вооружившись фонарями, и уже через минуту нагнали странное человеческое существо. По всей видимости, это был мужчина, но двигался он как-то странно.

– Эй! – чуть ли не хором прокричали все трое.

– Эй! Мужик! – повторил Олег.

Человек не обратил на них никакого внимания, продолжая идти дальше. Олег повернулся к товарищам и дал знак. Они ускорились и догнали бродягу.

Как только троица подошла достаточно близко, Олегу стало нехорошо. Он почувствовал, что вот-вот закричит. Серая теплая шерстяная кофта и светлые джинсы были слишком знакомы и не могли оказаться просто совпадением. Но не это настораживало. Беспокоило то, что кофта и штаны были изорваны и насквозь пропитаны кровью. Олег просто не верил своим глазам. На голове человека не было шапки, а на ногах отсутствовала обувь.

– Что за чертовщина такая… – сказал кто-то позади.

– Артем! – крикнул Олег. – Артем, это ты?!

Артем шел прихрамывая, едва переступая с ноги на ногу, и что-то нес на руках. Олег не выдержал и, невзирая на дурное предчувствие, обогнал друга и встал у него на пути. То, что предстало перед его глазами, уже никогда не забыть.

Все лицо парня было в крови, но какой-то размазанной и спекшейся. Из носа ручьем стекали сопли, изо рта тянулась слюна, почти замерзшая на подбородке, ресницы и щеки покрылись инеем. На месте уха зияла кровавая рана и торчал лишь омерзительный кусок плоти. Артем трясся от холода, громко кашлял и хныкал, бормоча под нос что-то невнятное. Когда Олег посветил ему в глаза, тот зажмурился, заскулил и крепче сжал свою ношу.

Олег посмотрел на сверток в руках Артема. Это была его куртка: кожаная, с воротником из натурального меха, дорогая, но вся изрядно потрепанная и изрезанная.

– Господи, да остановись ты, парень! Что с тобой?

Абрамов не слышал. Его взгляд был пустой и отстраненный.

– Артем, стой, или мне придется тебя остановить!

Никакой реакции – лишь новая порция соплей и что-то похожее на жалобное хныканье.

Тогда Олег дал команду парням, и они накинулись на Артема сзади. В это время он выхватил у него из рук куртку с содержимым. Друг истерично закричал и попытался вырваться, но у него ничего не получилось. Он выдохся. Парни повалили его и не давали встать, пока он яростно кричал и отбивался, пытаясь их укусить.

Олег почувствовал тошноту. Вес куртки был таким, что становилось очевидно, что находится внутри. Он развернул полы и увидел маленькую девочку, тело которой было одето в розовую кофточку и джинсы. Посреди груди бедняжки, прямо в области сердца, зияла кровавая дыра, волосы были коротко острижены. Но самое ужасное, что ей тщательнейшим образом срезали кожу с лица, оставив вместо него жуткую кровавую маску: подмерзшую, с выпуклыми голубыми глазами.

16

Все эти ужасы начались днем шестого января и продолжились в ночь с шестого на седьмое, СМИ нарекли те события не иначе как «Кровавое Рождество».

Несмотря на смятение, Олег все же вызвал полицию, хотя и не хотел привлекать лишнее внимание к своей персоне. Чтобы хоть как-то сократить время, он оставил возле места, где обнаружил Артема, запасное колесо от автомобиля. С трудом усадив парня в машину, мужчины направились навстречу скорой помощи.

Через пару километров они спрятали огнестрельное оружие.

Вопросов было много, но никто толком ответить на них не сумел. Олег сотрудничал со следствием как мог и рассказал все, что знал: поведал о странном голосовом сообщении и о встрече в кафе (настоящий повод он, конечно, не озвучил) накануне страшной трагедии. Следователи смотрели на него с недоверием, но предъявить им было нечего.

Вместе с полицией Олег ездил по тем координатам, которые указал Артем. Там они обнаружили два автомобиля, что привело всех в некоторое смятение. Матиз няни оказался загадкой. Просмотрев записи с городских камер, следователи выяснили, что автомобиль проезжал через город со стороны Дубравы, но кто сидел за рулем, разглядеть было невозможно из-за снежной пелены, плотно застилавшей обзор. Кроме того, охранники поселка, где жил Артем, не удосужились посмотреть, кто проезжал КПП, ведь прекрасно знали, кому принадлежала машина. Камера на выезде также ничего не прояснила.

Анализ отпечатков пальцев результатов не дал.

Странно было и то, что кто-то проколол колеса обеих машин острым предметом, предположительно вилами. Это объясняло, почему Абрамов не воспользовался ни одним из автомобилей, а пошел пешком сквозь бушевавшую непогоду.

Полицейские, как и Олег, подозревали, что в этом странном деле замешана некая третья сила. Но изучив местность, осмотрев окрестности леса, прилегающие к дороге, они ничего не нашли. Если где-то и были следы, то их уже замело. Олег говорил следователям о дубах-близнецах, с которых начинается лесная дорога, но, оказавшись лично на месте стоянки машин, убедился, что никаких дубов там нет. Лексус Артема проехал напролом в осиновый лес, углубившись на двадцать метров, и застрял. Промежутков между деревьев хватало для проезда такого автомобиля, но дорога не просматривалась.

Следователи прошли далеко, сновали промеж плотно растущих осин, ив и берез. Они безуспешно пытались отыскать последний ориентир, указанный Артемом, но та речка, которую он описал довольно широкой и глубокой, на деле оказалась крохотным ручейком, едва видневшимся среди сугробов.

Дальше они продвинуться не смогли из-за труднопроходимых болот, поэтому успехов в поисках не возымели. А может, истинная причина неудачи крылась в недостаточной настойчивости некоторых должностных лиц, которым вполне хватало одного козла отпущения.

Когда спрашивали мнение Олега по этому поводу, он с уверенностью отвечал, что Артем не мог совершить подобное. Хотя в случае с Викой даже он на самом деле сомневался.

С похоронами Даши Олег вопрос закрыл, посчитав это своим долгом. Неизвестно, как бы сложилась судьба девочки, если бы он выехал раньше.

Абрамов находился в тяжелом состоянии и, по всей видимости, тронулся умом. На его теле обнаружили множество колотых и рваных ран, несколько глубоких порезов и даже человеческих укусов. Врачи поражались, как он вообще выжил. Многие высказывали предположение, что все дело в морозе, лютовавшем в ту ночь. Именно из-за мороза и потерянной обуви через две недели после печально известных событий ему до колена ампутировали обе ноги. Еще через неделю, несмотря на старания врачей, пришлось отрезать и кисть левой руки.

Судмедэксперты установили, что девочка умерла насильственной смертью. Кто-то вонзил ей нож прямо в сердце. Вероятно, до этого с нее срезали ногти, волосы, ресницы и даже едва различимые брови. Ужасно то, что еще при жизни с разных частей ее тела взяли и по кусочку кожи. Также на руке обнаружили след иглы, указывающий на то, что у бедняжки брали кровь.

А вот кожу с лица срезали уже после смерти, и это несколько успокаивало даже профессионалов, привыкших к ужасам насилия.

С какой целью и кем все это делалось, установить предстояло следствию. Основным подозреваемым в деле «Кровавого Рождества» оставался обезумевший отец. Однако его вину еще требовалось доказать, так как в ходе расследования было выявлено множество нестыковок.

На ноже и коже Артема нашли остатки различной крови не только людей, но и животных. Принадлежность установить не удалось. Экспертиза одного из образцов завела специалистов в тупик. По их заверению, ничего подобного им видеть ранее не приходилось: кровь, которую они с таким рвением изучали, не входила ни в одну из групп. Резус-фактор, по их словам, менялся от положительного к отрицательному в зависимости от времени проведения анализа.

Так или иначе, никого, кроме Артема, найти не удалось, и следствие зашло в тупик. Тем не менее за убийство няни ему однозначно светило пожизненное заключение, если он окажется вменяемым. Однако с каждым днем надежд на это оставалось все меньше.

Полицейские, приехавшие по его адресу в Дубраву, увидели нечто из ряда вон выходящее. Труп девушки, вытянутые наружу кишки, разрезанная кожа, нож в горле и странное послание на зеркале не оставили равнодушным никого. Посторонних отпечатков пальцев, частиц ДНК или элементов потожирового вещества в доме найдено не было, только те, что принадлежали Артему, Даше и Вике. Где-то в закромах, в шкафах с женскими вещами, нашлась пара волос, принадлежавших его покойной супруге, но этим волосам было не меньше полугода.

Убийства вызвали резонанс общественности. Завсегдатаи социальных сетей во весь голос трубили про смертную казнь и ужесточение наказания за убийство детей. Кроме того, обстановка накалялась в связи с высоким социальным статусом и большим состоянием единственного подозреваемого в этих жестоких преступлениях.

Когда скандал с «Кровавым Рождеством» был в самом разгаре, кто-то из особо дотошных следователей посетил могилу покойной супруги Артема Абрамова и заподозрил неладное, обнаружив недавно вскопанную землю. Этот факт дал основание для запроса об эксгумации трупа. Несмотря на возражения отца покойной, суд решение одобрил. Тело было на месте, но некоторые незначительные следы наводили на мысль, что гроб вскрывался.

17

Артема Абрамова признали виновным в совершении убийства двадцатидвухлетней Виктории Липилиной – студентки заочного факультета Пензенского педагогического института, уроженки города Сердобска Пензенской области. Его также обвинили и в убийстве собственной трехлетней дочери. В связи с представленными уликами суд вынес соответствующий приговор.

18

По решению суда Абрамов Артем Сергеевич признан невменяемым и вслед за лечением, необходимым после ампутации трех конечностей, должен быть направлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу.

19

Спустя полтора месяца после печально известного «Кровавого Рождества» в газете «Пензенская правда» появилась статья, в которой говорилось о богатом программисте, который сошел с ума из-за смерти жены. Гражданин Абрамов был обвинен – и следствие доказало его виновность – в двух страшных преступлениях, в процессе которых он жестоко расправился со своей трехлетней дочерью и ее молодой няней и изуродовал их тела. Автор статьи утверждал, что молодой человек, после ампутации трех конечностей и полной потери личности, помещен в лечебное заведение недалеко от города. Там Артему Абрамову предоставлена вполне достойная палата благодаря щедрым ассигнованиям, которые он когда-то выделял в различные медицинские и благотворительные организации.

20

Никто не мог знать, что по соседству с Артемом лежит другой пациент. Его проклятием стала тяжелая форма шизофрении. Днем и ночью он без конца повторяет, что скоро за ним придет некий «посланец зла» и что его битва еще не окончена.

Артем, учитывая пережитое, может и поверил бы тому старику, но его личность была уничтожена посреди заброшенной деревни в глухом ночном лесу.