Самую подробную информацию о Мусейоне дает Страбон, который посетил его в период между 24 и 20 годами до н. э. Тогда учреждение состояло из залов, расположенных вокруг двора с портиками, где располагались библиотека и коллегия ученых-исследователей: «Мусейон также является частью комплекса царского дворца. Он состоит из места для прогулок, экседры для ученых бесед и большого здания, где ученые, трудящиеся в Мусейоне, вместе трапезничают» (География, XVII, 1, 8).
Этих ученых называют филологами (иногда также грамматиками): они – специалисты по словам и текстам, следовательно, по рассуждениям и знаниям, и сама этимология термина (, «любовь к слову») отражает переворот в системе знаний и приоритет, который теперь отдается письменным источникам.
Целью стала универсальность – библиотека, которая существенно пополнилась при Птолемее и его преемниках, в принципе была создана для хранения экземпляров всех существовавших на тот момент произведений на греческом языке или в переводе на греческий. Этой цели достигали различными путями: покупка, конфискация или копирование свитков. Так в своих комментариях к сочинениям Гиппократа Гален сообщает, что книги, изъятые с кораблей, стоявших в порту Александрии, собирали в «Корабельный фонд»: оригиналы оставляли для библиотеки, а владельцам возвращали копии и в некоторых случаях компенсировали убытки. Аналогичным образом Птолемей II Филадельф за очень крупную сумму приобрел сочинения Аристотеля, то есть, вероятно, рабочую библиотеку философа[33]. Еще один пример: когда Афины одолжили Птолемею III Эвергету оригиналы классических трагедий (Эсхила, Софокла и Еврипида), царь в конечном итоге решил оставить их в Мусейоне, вернув в Афины только копии и потеряв при этом залог в размере 15 талантов (или около 400 кг) золота. Часть собрания Мусейона посвящена Египту, про который Птолемеи собрали исчерпывающую документацию. Манефон, жрец Гелиополя при первых двух царях, составил на греческом языке «Египтиаку», ныне утерянную книгу, в которой приводится хронология египетской истории.
Считается, что при Птолемее II (280–247 до н. э.) собрание Мусейона достигло 500 000 свитков (согласно традиции, идущей от Иосифа Флавия), а к моменту, когда династия прервалась, составляло 700 000 свитков (согласно Авлу Геллию и Аммиану Марцеллину). Увеличение фондов потребовало нового хранилища, которое разместилось в комплексе Серапеум, построенном Птолемеем III к югу от города. Эта универсальная программа подразумевала наличие в Мусейоне не только копировальных мастерских, но и коллективов ученых, способных редактировать тексты и при необходимости их переводить. Эта работа находилась под административным контролем не случайно – стандартизация текстовых носителей (все свитки создавались по единому образцу) и фиксированная оплата за переписку требовали строгого надзора. Как правило, во II веке н. э. для работ, не представляющих особых трудностей, ставка составляла 28 драхм за 10 000 строк или 13 драхм за 6300 строк.
Роль Александрийского Мусейона в западной интеллектуальной традиции невозможно переоценить.
Если рассматривать вопрос на более абстрактном уровне, то начиная с Аристотеля философская мысль эволюционировала от устной речи к дискурсу, а затем к письменной форме. Вероятно, именно Аристотель стал одним из первых философов, создавших личную библиотеку. Эта практика определяет передачу и канонизацию текста, и Кристиан Жакоб подчеркивает, как каждое учение, платонизм, эпикурейство, стоицизм и т. д., с тех пор развивается на основе корпуса текстов для размышления, которые можно прочитать и прокомментировать. Аналогичным образом приоритет письменного текста образует греческую литературную традицию именно в качестве литературы на основе корпуса текстов признанных авторов: Александрийский Мусейон становится учреждением, формирующим этот корпус и последовательно систематизирующим сопутствующие процедуры. Знания, представленные текстами, и в самом деле необходимо развивать, и поэтому проводится критический анализ и сравнение разных версий, чтобы установить лучшую, которая обычно считалась оригинальной: «При “критическом” чтении <…> учитывается процесс, составляющий традицию, ее последствия, разрыв, образовавшийся между исходным состоянием текста и его недавними воплощениями, процессы, порождающие порчу текста, а также <…> сопротивление формы и смысла, анахронизм и инаковость языка, систем ценностей и идеологического содержания» (Кристиан Жакоб).
Кроме того, необходимо предоставить читателям инструменты для эффективного освоения предлагаемого контента. Такой материал становится не просто объектом анализа и правки, но и требует систематизации через метаданные. Наиболее яркие примеры такой работы – создание списков, каталогов и библиографий. Наконец, тексты собирают и классифицируют для создания связного корпуса. Грамматики, работавшие в Александрии, создали протокол чтения и работы, который будет развиваться западной филологической традицией.
Собрание текстов, называемое библиотекой, представляет собой лабораторию исследователя. Согласно модели, которая будет реанимирована в эпоху Возрождения, и, пройдя через последующие метаморфозы, структурирующие историю библиотек, дойдет до нашего времени, она находится в центре научного учреждения. Наконец, александрийская традиция остается основополагающей в части передачи самих текстов: многие тексты дошли до нас в редакции александрийских ученых, стремившихся установить наилучший возможный вариант произведения и в процессе разработавших общую теорию текста.
Мы уже сказали, что библиотека Мусейона – это греческая библиотека, так что все произведения на иностранных языках переводились на греческий. Самый известный из этих переводов – перевод еврейской Торы (Пятикнижие, или первые пять книг Библии, «πεντάτευχος»). Эта версия, согласно преданию, получила название «Септуагинта», поскольку перевод свитка («пергамента, на котором Закон был записан золотыми буквами») из Иерусалимского храма по приказу Птолемея II выполнили семьдесят ученых[34]. Иосиф Флавий даже добавляет, что эта работа проводилась не в Мусейоне, а «в доме, построенном на краю моря, чья уединенность способствовала сосредоточению». Реальность, без сомнения, более прозаична: в городе Александрии уже проживало многочисленное сообщество эллинизированных евреев, которым нужен был текст Закона в наиболее доступном для них варианте, то есть на греческом.
Легендарный рассказ о создании Септуагинты, пошедший от “Послания Аристея”, сегодня считается не соответствующим действительности. Фактически священный текст переводили по частям в течение III и II веков до н. э. А интересно нам <…> то, что это можно было осуществить в Александрии, благодаря обилию в библиотеке документов и справочных источников. Септуагинта остается <…> необходимой при любых библейских исследованиях.
Работа, проведенная в Мусейоне, важна еще на одном уровне: речь идет не только о сборе текстов и установлении лучшей редакции для каждого, но и о составлении корпуса классики – канона – поэм Гомера и греческой драматургии, специализированных трактатов по различным дисциплинам и т. д. По той же схеме будут действовать и еврейские ученые, которые определят тексты различных книг Библии, и этот же принцип окажется в центре размышлений христианских церквей, когда они в первые века н. э. будут пытаться установить точный текст Священного Писания и зафиксировать канонический список составляющих его книг.
Таким образом, Александрия и Александрийский Мусейон утвердились как матрица интеллектуального труда в западных цивилизациях, а сам город благодаря всевозможным ресурсам – как первый научный центр своего времени. Достаточно вспомнить, что при Птолемее I в Александрии, по всей вероятности, жил Евклид, посещал город Архимед, а местные школы славились своими достижениями в механике и медицине. Но историк книг, библиотек и музеев с особым трепетом относится к выдающейся фигуре Клавдия Птолемея: во II веке н. э. Птолемей написал в Александрии труд под названием «Математическое собрание», он же «Альмагест», который оказал огромное влияние на научный мир после его повторного открытия через византийские и арабские рукописи. Хотя это влияние тем более велико, поскольку Птолемею приписывают большое количество чужих текстов, начиная с его «Географии», на самом деле это компиляция разных текстов.
Как бы то ни было, «Математическое собрание» – это астрономический трактат, в котором приводится каталог и анализ движения звезд, описываются элементы тригонометрии и указаны инструменты, необходимые для создания обсерватории. Работы Птолемея (который развивает наследие Гиппарха Родосского) – это «последний блеск александрийской школы». Согласно его космологии, вся Вселенная вращается вокруг круглой и неподвижной Земли. Основываясь на его теории, мореплаватели XV века пытались добраться до стран Востока, отправившись на запад – и открыли Новый Свет.
Опираясь на библиотеку, ученые Александрии первыми стали «филологизировать» знания. Они занимались герменевтикой, то есть развивали новые смыслы на основе накопленных знаний, собранных в корпус и переработанных. Вся проблематика управления информацией и данными возникает в столице Птолемеев, здесь же изобретают библиотечное дело.
Сама масса документов, накопленных в Мусейоне, фактически предполагает разработку техник управления, позволяющих эффективно ими пользоваться: «Отрывок <…> из Галена раскрывает сложную систему классификации и индексации. Обозначения на каждой позволяют узнать не только название произведения, имя автора или авторов и составителей, но и место происхождения, объем текста <…> по количеству строк и характер рукописи, которая может быть “смешанной” или “простой”, то есть содержащей несколько текстов или только один»[35].
Первым делом специалисты Мусейона проводят различие между абстрактным текстом и его материальным носителем, при этом вся работа основывается на управлении информацией. Первоначальный импульс задал Каллимах (ок. 310–243 до н. э.), философ и поэт, переехавший из Кирены (современная Ливия) в Афины, затем в Александрию, где он преподавал в Мусейоне и работал в библиотеке, хотя по должности никогда не был главным библиотекарем. Начиная с 270-х годов до н. э. он составляет общие таблицы по составу библиотеки и тем самым начинает сбор метаданных, призванный облегчить пользование библиотекой и обогатить ее содержание[36]: «сто двадцать свитков “Пи́нак”[37] занимают “Таблицы выдающихся авторов во всех областях знаний и их работ”». Классификация носит систематический характер и разбита на следующие основные группы: риторика, право, эпос, трагедия, комедия, лирика, история, медицина, математика, естественные науки, прочее.
В каждом разделе авторы классифицировались в алфавитном порядке, и каждое имя сопровождалось краткой библиографической справкой и критической оценкой работ автора. <…> «Пи́наки» быстро стали незаменимыми для ученых Средиземноморья и послужили моделью для других аналогичных классификаторов. Их влияние еще чувствуется в Средние века в великолепном арабском эквиваленте X века, «Каталоге» («Аль-Фихрист») Ибн аль-Надима, который, к счастью, в полном виде дошел до наших дней (Кристиан Жакоб).
Вероятно, место хранения свитков в отделах библиотеки определялось согласно той же классификации. Такая процедура предполагала использование системы ссылок, поскольку один и тот же автор мог фигурировать в разных рубриках, и, согласно гипотезе, был составлен и второй справочник – биобиблиографический указатель авторов без подробностей о рукописях, хранившихся в Александрии, где приводился только список сочинений. Такой указатель распространился по всему эллинистическому миру как справочник. По каждому автору указывалось его происхождение (отец и место рождения), различные систематические категории, к которым относятся его произведения, место его жительства и элементы биографии. Описание произведений включает инципит и эксплицит (первые и последние слова) разных свитков.
Нам известны имена людей, последовательно сменявших друг друга на посту главы Мусейона после первых двух хранителей, Деметрия Фалерского и Зенодота Эфесского, наставника наследника престола и комментатора Гомера. Поэт Аполлоний Родосский (ок. 295 – ок. 215 до н. э.), ученик Каллимаха, прославился своей «Аргонавтикой». Он руководил библиотекой после Зенодота, но впал в опалу и был сослан, уступив место Эратосфену, историку, математику и географу, с замечательной точностью вычислившему окружность Земли. Среди александрийских библиотекарей были и такие выдающиеся ученые, как Аристофан Византийский, исследователь творчества Еврипида, и Аристарх Самофракийский.
Александрия стала первым образцом культурной столицы Запада, значение которой обеспечено главенствующей позицией на нескольких уровнях: она обладает политическим, экономическим, коммерческим и культурным капиталом Египта, и ее влияние распространяется по всему Средиземноморью и Ближнему Востоку. Главное новшество в данном случае заключается в том месте, которое занимают в этом построении господства элементы интеллектуального порядка. Александрия доминирует благодаря ни с чем не сравнимой «инфосфере» (Анри Дебуа). Инфосфера – это «комплекс информации, которой люди обмениваются, передают или хранят на всех носителях и всеми средствами» в заданных пространственных рамках, которая находит благотворную почву для развития в мире городов:
Город – это место концентрации, обмена и обработки информации. <…> С самого начала урбанизации в городах появились методы, инструменты и институты, предназначенные для обработки информации. Письменность, денежная система, библиотеки – вот некоторые из наиболее важных примеров. Таким образом, информация, коммерческая, научная и т. д., является компонентом городской среды. Это одновременно нематериальный элемент, являющийся такой же составной частью города, как здания и улицы, и сила, которая оставляет свой след на городских формах через предназначенную для нее инфраструктуру и оборудование. Для обозначения информационной части городской среды мы предлагаем использовать неологизм «инфосфера».
И в части хранения информации (в библиотеках), и в части ее обращения (путем того или иного вида обмена) Александрия с самого начала занимает главенствующие позиции, а Мусейон и библиотека с самого своего основания приобретают характер мифа. В городе были и другие библиотеки, в том числе Серапеум, храм Сераписа, куда направлялись дубликаты книг из Мусейона. Эта библиотека была доступнее для широкой публики. По оценкам, собрание Серапеума составляло 50 000 свитков. Наконец, наличие в Александрии не имеющих равных книжных фондов имело прямые последствия в эпоху, когда «публикация» и распространение текстов осуществлялись исключительно посредством рукописей и копий. Необходим был текст для воспроизведения, основные материалы (в данном случае папирус) и необходимые для этой работы навыки (не только копирования, но и редактирования в научном смысле). Хотя у нас слишком мало информации на этот счет, вокруг библиотеки Мусейона развивается и книжный рынок, включающий подготовку текста, копирование и распространение.
Однако желание царя собрать в Мусейоне и библиотеке при нем всю античную культуру в конечном итоге станет причиной уничтожения книжных фондов. Фактически библиотека будет полностью разрушена, главным образом из-за пожаров и политических волнений. Борьба за власть в Риме и конец царствования Лагидов ознаменовались периодом серьезных волнений. После битвы при Фарсале Цезарь преследует Помпея до самого Египта. После смерти Помпея (48 до н. э.) он вместе с Клеопатрой вынужден продолжить войну против ее брата Птолемея XIII. Осажденный в царском дворце в 47 году до н. э., он приказал поджечь корабли, но огонь перекинулся на арсенал и портовый район, уничтожив большое количество свитков, хранившихся на складах, которые, возможно, планировали перевезти в Рим (Сенека говорит о 40 000 свитков, но это мог быть и просто чистый папирус на экспорт). Победив, Цезарь передал Египетское царство Клеопатре и ее младшему брату Птолемею XIV. Оба стали свидетелями триумфа Цезаря в Риме в 44 году, незадолго до его убийства в сенате.
Миф об уничтоженной библиотеке: пожар в Александрийском Мусейоне, ксилография в Нюрнбергской хронике, 1493 год (Библиотека Мазарини, Париж)
Спор за наследство Цезаря вели его наместник Марк Антоний и усыновленный Цезарем внучатый племянник Октавиан, будущий Август. В 43 году до н. э. в Бононии[38] Марк Антоний, Октавиан и Лепид, бывший начальником конницы Цезаря, вступили в союз, известный как Второй триумвират. Согласно мирному договору, заключенному в Брундизии (современный Бриндизи) в 40 году до н. э., первому достался Восток, второму – Запад, а третьему Африка, при этом Марк Антоний женился на Октавии, сестре Октавиана. Несмотря на это, Марк Антоний поселился в Александрии вместе с Клеопатрой, которую провозгласили царицей. В 31 году до н. э. объединенный флот Антония и Клеопатры был уничтожен в битве при Акциуме, в 30 году до н. э. Октавиан вошел в Александрию, а царская чета покончила жизнь самоубийством. Согласно Светонию, Октавиан сразу же приказал убить Цезариона (Птолемея XV), представленного как сын и наследник Цезаря. С тех пор столицей мира стал Рим, а не Александрия.
Другие разрушения затронули Мусейон во времена войн Аурелиана против Зенобии Пальмирской (270–275 н. э.), а из-за возникновения христианства и нового вида книг в формате тетради, кодексов, древними собраниями свитков начинают пренебрегать. В начале IV века н. э. гонения Диоклетиана привели к систематическому уничтожению христианских книг, хранящихся в церквах, но в принципе не затронули Мусейон. Библиотека Серапеума была разрушена вместе с храмом по приказу патриарха Александрийского Феофила в 391 году, пострадал тогда и Мусейон. Несчастья следуют за несчастьями, и, согласно традиции, именно тогда забыли, где находится могила самого Александра, как указывает святитель Иоанн Златоуст в беседах на Первое Послание к Коринфянам: «Где, скажи, могила Александра? Покажи ее мне и назови день, когда он скончался?» Все, что еще оставалось от Мусейона, исчезнет после завоевания города халифом Омаром (22 декабря 640 года).
Эта гибель великолепного собрания книг только обогатила миф о нем, о чем нам напоминают иллюстрации в Нюрнбергской хронике. Но, по мнению Кавалло, «погребение» книг в одном месте, откуда их никогда не перемещали, и послужило причиной их уничтожения. С этими рукописями исчезает значительный объем наследия античной мысли. Известно, что значительная часть этого наследия, заново открытого гуманистами, сохранилась не в крупных библиотеках античных столиц, а в провинциальных центрах – именно их относительная периферийность уберегла эти собрания от массовых разрушений. Яркие примеры – библиотеки Центральной и Южной Германии: монастырская библиотека Святого Галла, Фульдское аббатство и ряд других.