В начале III тысячелетия библиотеки сталкиваются с проблемами, требующими частичного переосмысления их функций. Разделим наши наблюдения на две группы.
Первая и самая заметная касается новых медиа и Интернета. Концепция гипертекста появляется в 1980-е годы в связи с развитием персональных компьютеров: речь идет о структурировании данных уже не в линейной и иерархической манере (как в письменном или печатном тексте), но в форме «сети», предоставляя возможность «щелкнуть» слово или группу слов для получения доступа к новой информации, также мультимедийной, а значит, отсылающей к образу или звуку. Гипертекстовая реальность пронизала все сферы производства и передачи знаний. Сегодня банальностью стало кликать на текст, мгновенно получая доступ к лексикографическим данным (написание, дефиниции, синонимические ряды, переводы), визуальным материалам и иным сопутствующим элементам. Решающим этапом стало расширение Интернета в 2000-е годы и повсеместное использование онлайн-доступа. Идет ли речь о национальных и прочих библиотеках, развивающих свое виртуальное представительство[327], или о Google Books, в Интернете сегодня доступна растущая масса текстового контента в формате изображений или в текстовом формате. Еще позднее появилось движение «Открытые архивы» (open archiv), позволяющее распространять ресурсы в открытом доступе без необходимости их кодирования. В результате условия работы в библиотеке сильно изменились: больше нет физической необходимости идти в библиотеку, чтобы получить доступ к текстам и информации, что, несомненно, является основной причиной снижения посещаемости этих учреждений в последние несколько лет согласно статистике. Библиотека, которая работала согласно логике хранения (хранила печатные книги и прочие носители), должна частично перейти на логику потока, как переводя существующий контент на новые носители (в этом заключается принцип цифровизации и виртуальных библиотек), так и создавая непосредственно онлайн новый контент. Определение библиотеки как места хранения информации уже больше не соответствует действительности, так как информация теперь доступна не только в форме письменного слова и книги, но и в компьютерном формате.
Вопрос поддержки библиотек связан с этой тенденцией, с трудностями, возникшими в результате многочисленных кризисов начала XXI века, а также с растущей коммерциализацией, особенно в области прав (авторское право, права на изображения и т. д.). Логике централизации продолжали следовать, когда во Франции в рамках Министерства национального образования было создано Управление библиотек, тем более что директор управления также был главным администратором Национальной библиотеки (1945). Однако наметилась сильная тенденция к децентрализации, причем происходила она в два этапа: сначала из-под контроля управления вывели университетские библиотеки, а затем, в 2000-е годы, государство все больше перестает заниматься этой сферой. Библиотечные услуги все чаще переходят в руки местных и региональных властей, городов, городских сообществ, межмуниципальных объединений, департаментов или регионов. Кроме того, создание, развитие и функционирование программ, предполагающих определенные бюджетные расходы, частично оказываются под вопросом по мере ухудшения экономической ситуации и смещения равновесия между носителями информации – одной из болезненных точек часто становится сокращение расходов на персонал, что приводит к сокращению часов работы библиотеки в неделю.
С этой точки зрения, каким может быть ответ библиотеки как учреждения? Сотрудничество, как никогда, актуально, но в заключение мы подчеркнем три основных пункта.
1. Первое соображение руководствуется здравым смыслом, и он по сей день соответствует Манифесту о публичной библиотеке, опубликованному ЮНЕСКО в 1972 году: библиотека функционирует как общее публичное пространство, обеспечивающее принципиально бесплатный доступ к документальным ресурсам всех типов. Между тем, несмотря на распространение персональных компьютеров и Интернета, их использование далеко не повсеместно среди населения из-за проблем, связанных с оборудованием, доступностью сети и стоимостью (не только оборудования, но и подписки на различные сервисы и ресурсы). Цифровой барьер – это реальность, и, не говоря уже о традиционных ресурсах, доступных благодаря печатным источникам, роль библиотек в предоставлении равного доступа будет расти по мере ухудшения экономической ситуации.
2. Даже не вспоминая об александрийской традиции, мы увидели, что современная библиотека характеризуется также производством метаданных, обогащающих информацию, содержащуюся в медиа: документальный мониторинг и выбор, что купить, классификационные рамки, стандарты описания, сериализация, производство разнообразных рабочих инструментов и т. д. – вот некоторые модели метаданных.
3. Важность этой функции для постмодернистской библиотеки усиливается из-за роста печатной продукции, поскольку информация становится вездесущей в повседневной жизни и поскольку структурирование данных, предоставленных в распоряжение новыми медиа, не позволяет прямо судить, релевантны они или нет. Во многих случаях на смену авторитетности приходит популярность, растет доля инфомусора (например, из-за автопубликаций), и в конечном счете традиционные предписывающие органы больше не вмешиваются: становится все более важным, чтобы специалисты работали над созданием интерфейса для широкой аудитории (даже аудитории студентов и профессионалов), которая склонна думать, что в Интернете все сразу можно найти и что собранная там информация априори надежна. Библиотека, как (физическое) место или как (виртуальный) ресурс, представляет собой изначальное пространство упорядочения и обучения по отношению к подавляюще богатой инфосфере: она фильтрует данные и ресурсы, организует их и, таким образом, восстанавливает определенный порядок и определенную понятность в хаотическом ландшафте. Библиотекарь – это не администратор и еще менее менеджер, но его посредническая функция должна быть признана как специфическая и специализированная (специалист по медиа и их истории), и необходимо всегда и везде обеспечивать его независимость.
4. Наш последний пункт касается роли библиотек как места обучения и встреч. Современная модель публичной библиотеки (то есть научной библиотеки)[328] фактически связана с возможностью доступа ко всевозможным данным (в том числе в Интернете), информационной работой (опись, комментарии, возможная критика) и функцией форума, предлагаемой отдельным зданием или сетью. Архитектура играет большую роль, как показывают многочисленные примеры[329]: совсем недавний пример новой Национальной и университетской библиотеки Страсбурга можно рассматривать как идеалотипический.
Новая библиотека Бирмингема, открытая в 2013 году, известна как «место» a priori «неспокойное», но оно подходит для всевозможных встреч. Площади сравнимы с площадью Библиотеки Пар-Дьё (Лион), здесь они составляют около 31 000 м2, но в этот ансамбль входят совершенно разные структуры – от ресторана до бутика и от концертного зала до театра. Выбор здания, открытого городу, разрушает сложившуюся в эпоху Возрождения и актуализированную в XIX веке концепцию библиотеки как читального зала в уединенной обстановке. В городе, все еще не оправившемся от последствий деиндустриализации, библиотека Бирмингема выделяется своим успехом: ежедневно она принимает от 8000 до 10 000 посетителей – но это именно «посетители», а не «читатели».
Наряду с более специализированными институтами библиотека и ее персонал – это структура экспертизы и построения новых знаний – в особенности в сфере истории книги и медиа, при этом некоторые библиотеки совершенно справедливо имеют статус научно-исследовательской группы или связаны с признанными научно-исследовательскими группами. В более широком смысле библиотека должна объяснить связь между настоящим и прошлым носителей информации: во многих библиотеках со старыми фондами, которые не находят особого спроса, придется продвигать их и делать понятными с помощью определенных действий – в первую очередь выставок. Традиция западной мысли связана с книгой на протяжении нескольких тысячелетий, поэтому важно уметь ее усвоить, чтобы лучше понимать происходящие сегодня трансформации. Еще больше, чем вчера, библиотека должна будет заново определить себя как «публичное пространство знаний» (Патрик Базан).
Дискурс стал «нашим шестым чувством» (Уильям Маркс). В среде, где из-за социальных сетей меняются способы социализации и где, как это ни парадоксально, усиливаются позиции индивидуализма и слепого следования образцу, функция публичной библиотеки как репрезентативного органа и института смещается. Теперь ей придется сделать более заметным идеал общества, основанного на естественном праве и на двойном императиве равенства и свободы. В библиотеке, задуманной как нейтральное учреждение, мы не только присваиваем коллективное наследие, не только выбираем желаемые тексты, но и учимся жить вместе, в соответствии с интересами и потребностями друг друга.
Смерть сбрасывает на читателя тяжелые книги (Государственная и университетская библиотека Гёттингена). «Разбойное нападение», в издании Freund Heins Erscheinungen («Явления друга Хайна»), Винтертур, Штайнер, 1785
Но библиотека, как маяк на горизонте современного мира, продолжает сохранять свое непреходящее очарование. Придуманный Жаном Полем Рихтером школьный учитель Ма́рия Вутц в деревне Ауэнталь в конце XVIII века пишет все произведения, которые он хотел бы купить, но не имеет на это средств… Давайте расширим метафору. Каждый из нас должен ежедневно создавать собственную библиотеку: «Вутц сам писал свою библиотеку: потому что он никогда не смог бы себе ее позволить. Его чернильница была для него печатным станком. Узнав название новой книги, он считал ее своей, потому что немедленно начинал писать ее, чтобы обогатить свою прекрасную библиотеку, состоящую исключительно из рукописей» (Жан Поль Рихтер. «Жизнь Ма́рии Вутц, школьного учителя в Ауэнтале»).