(1150.) Дай Дун-юань рассказывал, что его дед как-то арендовал в глухом переулке пустой дом, где давно уже никто не жил. Кто-то сказал ему, что там водятся бесы. Дед резко ответил:

– Я их не боюсь!

В ночь, когда переехали туда, около лампы действительно появился кто-то. Холодная, пронизывающая до костей сырость охватила деда, и бес огромного роста злобно крикнул ему:

– Ты вправду не боишься?

– Не боюсь, – ответил дед.

Тогда видение начало принимать образы ужасных чудовищ. Это продолжалось долго, наконец бес спросил:

– Все еще не боишься?

И дед опять ответил:

– Не боюсь.

Придя немного в себя, бес сказал:

– Я вовсе не собираюсь прогонять тебя во что бы то ни стало отсюда, но меня удивляет твое бахвальство. Ты только скажи одно слово – «боюсь», и я сейчас же уйду.

– Я действительно не боюсь тебя, – рассердился дед, – как же я могу врать, что боюсь? Поступай как знаешь!

Бес несколько раз предлагал ему одно и то же, но дед никак не соглашался. Тогда, тяжело вздохнув, бес сказал:

– Я прожил здесь более тридцати лет, но никогда не видел такого упрямого человека, как ты. Да разве можно жить вместе с таким тупицей! – и мгновенно исчез.

Кто-то упрекнул деда:

– Бояться бесов естественно, ничего в этом нет позорного, солгали бы, что боитесь, и дело было бы улажено. А раз вы друг друга злили, то чем это еще [могло] кончиться?

Дед ответил:

– Те, кто обладает глубокой нравственной силой, могут своим твердым спокойствием прогнать бесов. Я не такой, как они, поэтому я одолел его силой своего духа, и он не смог мной помыкать, а уступи я ему хоть в малости, тогда бы дух мой ослаб, и бес воспользовался бы этим. Он меня соблазнял всяческими приманками, но, к счастью, я не попался на его хитрости!

Споривший признал его правоту.

[1151. Вельможа, из-за приверженности правилам поведения разрушивший счастье влюбленных, перед смертью оправдывается перед их душами.

1152. Торговец, много лет отсутствовавший, считает свою жену умершей и женится снова; вернувшись домой, узнает, что первая жена жива и выдана за другого человека.

1153. Анекдоты о прекрасном качестве цанчжоуского вина.]

(1154.) Мой покойный наставник, господин Ли Ю-дань, рассказывал:

«Господин Чжао из Дунгуана, как-то проезжая мимо постоялого двора Цинфэндянь, пригласил молоденькую певичку разделить с ним трапезу.

В разговоре он упомянул о том, что в таком-то году ночевал здесь и пригласил одну красавицу, с которой провел две ночи, сейчас ей должно быть неполных сорок лет, и прозвание ее такое-то.

– Это моя тетка, она и сейчас здесь, – удивленно сказала девушка.

На следующий день они вместе отправились к певичке домой, где Чжао встретился с ее теткой как старый знакомый. Только они обменялись приветствиями, как вышла бабка, узнавшая, что у них гость.

– Да не господин ли это Чжао из Дунгуана? – закричала она в удивлении. – Более тридцати лет не видела вас, и хотя у вас уже седеет голова, но по голосу и фигуре я вас узнала. Ведь прозвание ваше такое-то, верно?

Оказалось, что когда он юношей проезжал здесь, то заигрывал с ней.

Эти женщины трех поколений приняли его в зале, угостили вином, завели беседу о прошлом. Чжао чувствовал себя растерянным, словно все это ему снилось. Он опять провел две ночи в этом доме и распрощался. Перед отъездом он узнал, что семья эта родом из Дунгуана, а отец бабки перевез их сюда. Было это давно, и неизвестно, сохранилась в Дунгуане могила ее деда или нет. Старуха назвала имя своего деда и попросила Чжао разузнать.

Вернувшись домой, Чжао стал расспрашивать стариков. Один старик долго удивлялся и наконец сказал:

– Теперь я поверил в небесную справедливость. Отец этой женщины был нахлебником в вашей семье, и, когда ваш прадед судился с одним человеком, нахлебник взял от семьи этого человека деньги, чтобы ввести суд в заблуждение, и решение было вынесено неправильное. Через какое-то время это стало известно, и, скрываясь от стыда, он увез свою семью на край света. И вот неожиданно вы встречаетесь с женщинами трех поколений из его семьи, которые своими профессиональными услугами выплачивают вам его долг. Даже страшно!»

[1155. Лиса причиняет вред ни в чем не повинному человеку.]

(1156.) Ли Хуэй-чуань рассказывал:

«Был некий господин Янь (имя и прозвание его я позабыл). Приближалось время сдачи провинциальных экзаменов. Однажды ночью, когда ученики его уже разошлись по домам, Янь сидел и читал при свете лампы. В это время вошел мальчик-слуга, неся чай. Внезапно мальчик вскрикнул и упал на пол, чашка разлетелась на кусочки. Янь вскочил и увидел, что перед лампой стоит бес с растрепанными волосами и выпученными глазами.

– Разве существуют на свете бесы? – засмеялся Янь. – Наверняка ты вор, принявший этот вид, чтобы я убежал отсюда. Но у меня, кроме подушки и циновки, ничего нет, так что лучше тебе пойти в какое-нибудь другое место.

Бес продолжал стоять неподвижно.

– Все еще хочешь меня обмануть? – рассердился Янь. Схватил линейку и ударил беса, тот мгновенно исчез. Янь огляделся, беса и след простыл.

– Неужели бесы и в самом деле существуют на свете? – вздохнул Янь. Но тут же решил:

– Душа хунь поднимается на небо, душа по уходит под землю. Это совершенно ясно. Какие же могут быть бесы на свете? Видно, это была лиса-оборотень.

Поправив фитиль в лампе, он снова принялся читать вслух.

Янь был человеком необычайной стойкости, поэтому бес и отстал от него. Если есть твердая воля и нет ни малейших колебаний, этого достаточно, чтобы одолеть [нечисть].

И еще я слыхал про одного студента, который, прохаживаясь как-то ночью около дома, увидел беса.

Окликнув его, студент сказал:

– Ведь ты тоже был раньше человеком. Почему же, став бесом, ведешь себя не так, как положено вести себя людям? Как ты посмел поздней ночью в темноте залезть в чужой двор?

Бес мгновенно исчез.

Студент этот не поддавался панике, разум его не был смущен, поэтому бес не смог причинить ему вреда.

И еще:

В Гучэне был старик Шэнь Фэн-гун (посмертное имя ему дали Дин-сюнь, он был однокашником моего отца, господина из Яоани).

Как-то раз, возвращаясь домой, он попал под дождь, всюду были сплошные лужи, и он со слугой с трудом шел, держась за него и не различая дороги. Так он дошел до полуразрушенного храма, в котором, как говорили, водилось много бесов.

– Раз о дороге узнать не у кого, – сказал Шэнь, – зайдем в храм и спросим у бесов.

Вошел во двор и зашагал по террасе, крича:

– Братец бес, а братец бес! Позволь узнать у тебя, много воды впереди или немного?

Никакого ответа не последовало.

– Все бесы, наверное, спят, – засмеялся Шэнь. – И я тоже немножко отдохну.

Шэнь и слуга примостились около колонн и проспали до утра.

Вот пример того, как пошутил человек с душой нараспашку».

[1157. Заметка о свойствах селитры и ртути.

1158. Ученый сжигает портрет красавицы, которая своими чарами губила людей.

1159. Лиса наказывает человека, желавшего обольстить наложницу своего друга.

1460. Ученый, оклеветанный земляком, после смерти является во сне клеветнику и, напугав, доводит его до безумия.

1161. О ловком грабителе.

1162. Заметка о шуточных стихах.

1163. Покойная жена охраняет мужа от злого беса-оборотня.

1164. Сын мстит за честь покойного отца, убив соблазнителя своей матери.

1165. Небо награждает обманутого человека, сделав его сына чиновником.]

(1166.) [Ли] Юнь-цзюй еще рассказывал:

«Был один богач, скопивший тысячу с чем-то даней зерна; когда наступил неурожайный год, он отказался продавать его по нормированным ценам. Однажды он созвал слуг, поставил весы и собственноручно написал на красной бумаге объявление [и повесил его] на дверь: «Год неурожайный, люди голодают. Как может один человек быть сыт? Сегодня намерен все зерно, скопленное за эти годы, отдать взаймы соседям. Каждому достанется по одному даню. Немедленно приходите с мешками и коробами, опоздаете – зерна не достанется».

Жившие поблизости люди, услыхав об этом, слетелись тучами. И дня не прошло, как все зерно разошлось.

Кто-то захотел повидать хозяина, чтобы поблагодарить его, но оказалось, что никто не знает, куда он делся. Все растерялись, заволновались, наконец нашли его в заброшенном помещении, где он крепко спал, только когда пришли люди, он стал зевать и потягиваться. В изумлении стали его поднимать и увидели, что рядом с ним лежит бумага, на которой написано: «Накопить и не раздать – значит стать предметом общей ненависти. Тот, кого все ненавидят, не избежит множества бед. Когда тысяча людей голодает, а один человек сыт, неминуемо его ограбят, и разве не потеряет он и имущество, и доброе имя? Памятуя о давнем благодеянии, которое вы, господин, мне оказали, я от вашего имени совершаю доброе дело. Надеюсь, что вы простите мой самовольный поступок, о чем я вас и молю».

Когда богач расспросил людей и узнал, как обстояло дело, он глубоко вздохнул, и только.

Но в это время люди начали шуметь: у них действительно был план поджечь дом богача и ограбить его, теперь же, когда они получили такой щедрый дар, несчастье обернулось для него счастьем.

Эта нечисть, принявшая его вид, можно сказать, заплатила ему добром. Что она имела в виду, говоря о старом благодеянии, неизвестно».

Кто-то сказал: «У него в саду было старое помещение, где несколько десятков лет жила лиса, она ушла оттуда, когда помещение разрушилось».

Может быть, в этом дело?

[1167. Лиса, проведшая месяц в плену у людей, ведет себя лучше, чем проворовавшаяся служанка.

4168. Бес, пристающий к буддийскому монаху, не может никакими ухищрениями отвлечь его от занятий.

1169. Крестьянин убивает беса, насиловавшего только что умерших женщин, и во сне видит молодых женщин, явившихся благодарить его за избавление.

1170. Лиса-оборотень приходит любоваться цветами, напугав хозяина дома.

1171. Чтобы спасти от голодной смерти мужа и свекровь, жена соглашается быть проданной богачу. Узнав о смерти мужа и свекрови, она кончает самоубийством.]

(1172.) Когда мне было десять лет, я слышал об одном буддийском монахе из Хуайчжэня, сыне крестьянина, любившем пить вино и есть мясо¹. При храме было поле в несколько десятков му, и он питался тем, что сам выращивал; сам пахал, знал все виды работ. Не только не накапливал свитки писаний и утварь, но не имел и запасной темной рясы, и даже курения перед статуей Будды не всегда у него горели. Отличался он от простых смертных лишь тем, что на голове у него не было волос, а дома не было жены и сына.

Однажды он созвал жителей деревни и сказал им, усевшись в строгой позе на сломанный столик и сложив вместе ладони рук:

– Мы прожили вместе более тридцати лет, теперь настала пора вечной разлуки! Могу ли кому-нибудь препоручить сброшенную мною бренную оболочку?

И, сидя в строгой позе со сложенными вместе ладонями рук, скоропостижно скончался. Из носа его свисали две яшмовые нити² длиною более чжана. Все были поражены. Собрали деньги и приобрели специальный деревянный гроб.

Мой дядя, достопочтенный Ань Ши-чжай, жил в деревне Динцзячжуан, неподалеку от тех мест. Зная, что при жизни этот монах не шел путем Истины, он не поверил этой истории, когда услыхал о ней, и отправился лично поглядеть; гроб еще не был готов, но, хотя прошло уже два дня после смерти монаха, цвет лица у него был как при жизни, а кожа на ощупь была, как железо. Стояло лето, но мухи не собирались над телом, и не было от него трупного запаха. В чем тут была причина, так и осталось неизвестным.

[1173. Человек шутки ради бросает камешек в маленькое животное, оно оказывается лисой-оборотнем, которая мстит ему, ежедневно даря его домашним серебро, а потом обвинив этого человека в ограблении государственной сокровищницы.]

(1174.) Достопочтенный Дань еще так рассказывал:

«Слуга одного монгольского хана как-то подобрал на дороге два мешка, один был полон человеческих зубов, другой – человеческих ногтей. Почуяв сердцем, что здесь что-то неладно, он бросил мешки в воду. Повернулся и видит, что, озираясь вокруг, словно потеряла что-то, к нему спешит какая-то старуха. Старуха спросила у слуги, не видал ли он тут два мешка, тот ответил, что не видал. Поняв, что он их выбросил, старуха страшно рассердилась и стала бить его своей деревянной палкой. Слуга, вступивший в драку с голыми руками, почувствовал, что ее одежда поддается под рукой, как вялая трава, тело рыхлое, словно стебли ненюфаров. Места, которых касались его пальцы, лопались, но стоило ему отвести руку, как все снова сравнивалось, как на воде, из которой вытянули бамбуковую вершу. Долго он дрался со старухой, и, только когда она убедилась, что ей его не одолеть, она ушла. Перед уходом злобно взглянула на него и сказала:

– Мало – через три месяца, много – через три года, обязательно лишишься силы.

Однако с тех пор прошло уже больше трех лет, а она не смогла причинить ему зла, значит, просто угрожала, чтобы напугать его.

Видно, то была бесовка, прошедшая очищение тела, но недостаточно еще накопившая жизненной эссенции, так что она не смогла в нужной мере ее сгустить и обрести плоть. Она копила человеческие зубы и ногти, потому что зубы – это как бы остатки человеческих костей, ногти – остатки человеческих жил, и она, видно, хотела принимать отвар из них, чтобы укрепить свою плоть».

[1175. Дух мертвого является другу, прося скорее отправить его тело на родину для похорон.]