[490. Лиса, живущая в доме ученого, обвиняет слуг, вступивших в тайную связь со служанками.

491. Духи покойных следят за благополучием своих родных.

492. Человек во сне разговаривает с покойным другом о загробном существовании душ.

493. Душа умершего следит за тем, что происходит в его семье.

494. Лиса упрекает человека за развратное поведение.]

(495.) Мой дядя со стороны матери, достопочтенный Чжан Мэн-чжэн, рассказывал:

«К западу от деревни Уцзячжуан, где я жил, на дороге умер нищий. Его собака сторожила труп, не отходя от него. Ночью прибежал волк, но собака, свирепо оскалив зубы, не подпустила его к телу своего хозяина. Потом собралась целая стая волков. Лишившись сил, собака упала, и они сожрали ее, осталась только голова с широко раскрытыми, полными гнева глазами, словно собака все еще рвалась разорвать волков в клочья.

Один арендатор, стороживший свою бахчу, видел все это собственными глазами».

И еще был случай. К Чэн И-мэню в Урумчи ночью в дом забрался вор. Он уже перелез через забор и хотел проникнуть в комнату, как вдруг собака Чэна укусила его за ногу. Ударом ножа вор убил ее, но собака не выпустила его ногу из зубов, и благодаря этому вора схватили.

В это время у Чэн И-мэня был слуга по имени Гун Ци-лун, который, проявив неблагодарность, ложно оговорил своего хозяина. Поэтому все говорили, что в доме Чэна было два необычных существа – одно с внешностью человека и душой зверя, а другое – с внешностью зверя, но человеческой душой.

[496. Цепь предзнаменований.

497. Волшебная птица предостерегает человека от опасности.

498. Дух покойного предсказывает срок смерти человека.

499. Бык похищает девочку, ее спасают пастухи; видимо, в прошлом перерождении девочка причинила вред быку.

500. Дяо Фэй-вань рассказывает о лисе, рассердившейся на двух начетчиков, которые засиделись в храме, где было жилище лисы.]

(501.) А еще Дяо Фэй-вань так рассказывал:

«Был один студент, очень смелый, он все время мечтал повстречать беса, но это ему не удавалось. Однажды вечером, когда небо после дождя прояснилось и ярко светила луна, он приказал маленькому рабу отнести на кладбище вино. Оглядевшись по сторонам, он вздохнул:

– Грустно одному прогуливаться в такую прекрасную ночь. Не согласится ли кто подняться из Желтых истоков, чтобы выпить вместе со мной?

Вдруг он увидел, как замелькали блуждающие огоньки в траве. Он позвал снова, и десяток теней окружили его, держась на расстоянии чжана с лишним; не подходя ближе, тени остановились. Тогда он зачерпнул большую чарку вина и обрызгал их. Тени втягивали в себя аромат вина, а одна из них сказала, что вино хорошее, и попросила, чтобы он снова налил.

Наливая вино, студент спросил:

– А почему вы все не перевоплощаетесь?

Тень ответила:

– Те, кто вел праведную жизнь, рождаются снова. Те же, кто творил зло, сходят в ад. Нас здесь тринадцать. Четверо, грешившие мало, ждут перерождения; девять же не дождутся его – слишком они погрязли в грехах.

– А почему бы вам не покаяться и не молить об отпущении грехов?

– Каяться следует до того, как умер, а после смерти покаяние не имеет силы.

Вино уже иссякло. Студент поднял сосуд и показал, что он пуст. Духи покойных собрались уходить, как вдруг один из них обернулся и наставительно проговорил:

– Голодным духам, которых вы угостили вином, нечем вас отблагодарить, разве только передать вам один завет: «Каяться следует до того, как умер».

[502. Человек, погибший на поле боя, снова воскресает.

503. Члены семьи мясника, убившего несчетное количество быков, умирают в мучениях.

504. Дух, вызванный гадателем, советует человеку, как жить счастливо: не спешить радоваться, когда повезло, не спешить жаловаться, когда не повезло.

505. Небо награждает почтительную невестку.

506. Бесы карают человека за корыстолюбие.

507. Бес смеется над вновь назначенным чиновником, зная, что тот скоро совершит серьезный проступок.

508. Нечисть пугает труса-начетчика.

509. Серия рассказов о том, как Небо карает развратных чиновников, злоупотребляющих своим положением.]

(510.) Достопочтенный господин из Яоани рассказывал:

«Как-то раз, когда я был в доме дяди, достопочтенного Чэн Дэ-иня, начался сильный ливень, не прекращавшийся с девяти часов утра до часу дня. Все, что попадало под дождь, покрывалось пузырьками пенящейся воды. В это время домашний учитель, старый конфуцианский начетчик, вел занятия. Ученики, поклонившись, спросили его:

– Какое же в конце концов «разумное начало» заложено в этом ливне?

Отвернувшись к стене, начетчик ответил:

– Учитель не говорил о чудесах¹».

[511. Лиса мстит обругавшему ее начетчику.

512. Скупой ученый наказан нечистью за скупость.

513. Умерший не может и после смерти забыть своих близких.

514. Умерший и после смерти продолжает заботиться о своих близких.

515. Дядя после смерти помогает ограбленной племяннице.

516. Лисы натравливают друг на друга обидевших их слуг.]

(517.) В год сы-вэй правления под девизом Цянь-лун[35] один цзюйжэнь перед столичными экзаменами проходил как-то по Юнтуансы сицзе¹ и увидел красивую женщину, стоявшую у ворот. Она очень ему понравилась, и он поручил свахе походатайствовать за него, дав ей сотню лян для этой женщины. Затем он зашел к ее родным, и они пришлись по душе друг другу.

Возвращаясь с экзаменов, он увидел, что окна в доме женщины разбиты, стены в пыли, а людей нет ни души. Кучи грязи лежали там, как на помойке, накапливавшейся годами.

Цзюйжэнь пошел спрашивать соседей.

– Этот дом давно пустует, – ответили ему, – а семья, о которой вы говорите, жила здесь немногим больше месяца. Как-то вечером они уехали отсюда, никто не знает куда.

Кто-то сказал:

– Это лисы. В старых рассказах часто встречаются упоминания о подобных случаях.

– Женщина была приманкой, – сказал кто-то другой, – присвоила деньги и уехала далеко отсюда, подражая лисьим повадкам.

Да, но если лиса подделывается под человека, на это нужна хитрость. А если человек подделывается под лису, не большая ли нужна хитрость для этого? Я прожил в столице лет пятьдесят-шестьдесят, сходных случаев знал немало, но такого – ни одного!

[518. Лиса рвет любовную связь с человеком, боясь причинить ему физический вред.]

(519.) Господин Дай Суй-тан рассказывал:

«Я как-то видел одного именитого человека, который в восьмой день четвертой луны пришел в храм Будды, чтобы совершить церемонию покаяния, отпустив на волю птиц. Когда он шел между цветами, ему повстречался странствующий монах. Сложив руки для приветствия, монах спросил:

– Что привело сюда господина?

– Желание совершить доброе дело.

– А почему вы решили совершить доброе дело именно сегодня?

– Потому что сегодня – день рождения Будды.

– Значит, в день рождения Будды надо совершать добрые дела? А в остальные триста пятьдесят девять дней не надо? Вы сегодня отпускаете птиц на свободу, и это зримая заслуга, которая вам зачтется, но разве вы не знаете, сколько птиц убивает ваш повар, готовя вам пищу?

Сановник не нашелся, что ответить.

В это время появился монах высшего ранга, который сказал:

– Благородный человек придерживается закона, три драгоценности¹ сияют новым блеском. Как же осмеливается какой-то нищий монах нести вздорные речи?

Странствующий монах засмеялся и сказал, уходя:

– Поскольку монах в лиловых одеждах² не скажет этого, то пришлось сказать нищему монаху.

Пожав плечами, он удалился. Никто не знал, куда он ушел.

Один старый монах, вздохнув украдкой, заметил:

– Этот монах не очень-то разбирался в делах, но зато слова его о нашем учении прозвучали, как львиное рычание».

Когда-то Мин-юй, буддийский монах с горы Утай, сказал: – Если сердце всегда полно думами о Будде, то злые намерения не возникнут; если же в неустановленные дни читают молитвы, то делают это, чтобы приобрести заслуги. Если ежедневно будут поститься, то исчезнет ремесло тех, кто убивает животных; если же выбирают для поста несколько дней в месяц, то этим приобретают заслуги. Готовят лакомые блюда, с утра до вечера насыщаются, а в такие-то и такие-то дни установленных месяцев не едят мяса – и это называется быть хорошим человеком! Но разве назовут бескорыстным беззастенчивого чиновника-взяточника, того, кто открыто берет взятки, если он в такие-то и такие-то дни установленных месяцев и не будет брать взятки!?

Эти слова совершенно совпадают с теми, что говорил тот странствующий монах.

Главный цензор Ли Син-пу³, однако, сказал так:

– Не в пользу ли их веры это рассуждение? Подлинный ученый питается всю жизнь скромно, его и силой не заставишь изменить этому. Но если ему придется соблюдать пост в определенные дни, то эти дни можно считать вычеркнутыми из его жизни; если же несколько человек будут соблюдать пост, то их можно будет снять со счетов. Так не лучше ли совсем не соблюдать постов?

В этом рассуждении также проявляется и мудрость и человечность, и в этом тоже есть свой смысл. Не знаю, легко ли было бы Мин-юю оспорить это, если бы он оказался здесь!

[520. Дух недавно умершего человека напоминает своему знакомому о том, что тот не вернул долг его семье.

521. Дурное предзнаменование сбывается.]

(522.) В опасном месте или в месте, к которому торопишься прийти, внезапно можешь быть застигнут врасплох. Явления, кажущиеся бессмысленными или иррациональными, могут иметь свои причины. Исключительное не может быть подогнано под норму.

В моем родном краю какая-то старуха, ведя за собой несколько десятков других старух, вдруг без всякой на то причины ворвалась в один дом в соседней деревне и в начавшейся суматохе силой похитила дочь этих соседей.

Думали было, что это месть с ее стороны, но оказалось, что она никогда не встречалась с этой семьей. Предполагали, что она хотела отдать девушку в жены своему сыну, но у старухи не было сына. Соседи удивлялись и не могли найти объяснения случившемуся.

Семья похищенной девушки обратилась с жалобой в суд. Был издан приказ арестовать старуху, но она успела бежать, взяв с собой девушку, и следов ее найти не удалось. Другие старухи, участвовавшие в похищении, тоже скрылись кто куда. Многие были арестованы по этому делу, всех их без конца допрашивали, и наконец один человек выложил все начистоту:

– У старухи был сын, он заболел чахоткой, и перед его смертью старуха, обнимая его, воскликнула: «Видно, судьба тебе умереть! Но, увы, после тебя не останется мне внука, и твоим родителям суждено влачить существование голодных духов¹».

Сын простонал:

– Надежда на внука есть, хотя и не обязательно, что родится мальчик. У меня была тайная связь с девушкой из такой-то семьи, она на восьмом месяце беременности. Боюсь, что если она родит, то ребенка могут убить.

После смерти сына старуха дней десять все ахала да охала и вдруг решилась на такой шаг. Видно, хотела успеть до родов.

– Тогда ее нечего и разыскивать, сама вернется по прошествии двух-трех месяцев, – сказал судья.

И верно, в назначенный срок старуха явилась к судье с повинной, неся на руках своего внука. Судья решил не налагать тяжелого взыскания, а ограничился штрафом.

Все произошло молниеносно. Старуха была быстрая, как дух.

Ань Цзин-хань сказал:

– Старуха, похитив девушку, бежала ночью, другие старухи уселись на три телеги, и все разъехались в разные стороны, поэтому неизвестно было, где они. Кроме того, они поехали не по главной дороге, а кружили по задворкам, по переплетению дорог, и поэтому никто не знал, в каком направлении они ехали. Днем они ехали, а ночью спали, нигде не задерживаясь ни на день. Только когда пришло время родов, они поселились в помещении, снятом старухой. Поэтому никто не знал, где они. Все это было тщательно продумано старухой, проявившей большую изобретательность.

Когда девушка вернулась в родную деревню, ее родители отказались от нее, и она вместе со старухой растила своего сына-сироту, так и не выйдя замуж. Правда, начала она с того, что вброд перешла реки Чжэн и Вэй², поэтому и не достигла того, чтобы добродетель ее была прославлена. И я тоже не стану обнародовать фамилию ее семьи.

[523. Мыши, съевшие любовное зелье, обезумевают и гибнут.

524. Не только время, но и место смерти человека предопределено.]

(525.) Люди и твари принадлежат к разным породам, а лисы находятся где-то посредине. У живых и мертвых пути различны, лисьи пути лежат где-то между ними; бессмертные и оборотни идут разными дорогами, а лисы – между ними. Поэтому можно сказать, что встреча с лисой – событие удивительное, но можно сказать и так, что встреча с лисой – дело обычное.

Во времена Трех первых династий¹ на этот счет не было надежных сведений.

В «Исторических записках», в «Родословной Чэнь Шэ»², говорится: «…зажег факел и поставил его в плетенку; подражая голосу лисы, кричал: «Воспрянет великое княжество Чу, а Чэнь Шэ будет его государем». Это можно считать свидетельством того, что уже в то время лиса считалась необычной.

В «Записях о разном из Западной столицы» У Цзюня³ сказано: «Ученый Ван Фа из Гуанчуани ранил лису, спрятавшуюся в могиле, потому что ему приснился старик, который пришел жаловаться на обиду». Это первое упоминание о том, что лиса превращается в человека, при династии Хань.

В «Записках, сделанных при дворе и в народе» Чжан Чжо⁴ говорится, что с начала династии Тан простой народ так часто имел дело с лисами и духами, что в то время постоянно говорили: «Если нет лис или другой нечисти, это не деревня». Эта поговорка имела наибольшее распространение при династии Тан.

В Тай-пин гуанцзи целых двенадцать глав посвящено записям о лисах⁵, и девять десятых рассказов танского времени могут служить подтверждением этому.

То, почему записи в книгах не похожи одна на другую, подробно объяснено в рассказанном господином Лю Шитуем.

Когда-то к югу от Цанчжоу жил один наставник, который подружился с лисом и познакомил с ним Лю Ши-туя. У этого лиса было короткое туловище, видом своим он напоминал невысокого мужчину лет пятидесяти-шестидесяти. Его одежда и головной убор были не из тех, что носили в старину, но не походили и на современные. Лиса этого можно было принять за даосского монаха. Он отвесил приветственные поклоны гостю, и вид у него при этом был безмятежно-спокойный. После первых положенных расспросов о здоровье лис почтительно осведомился у Лю Ши-туя о цели его визита, и Ши-туй сказал:

– Существует много странных рассказов о смертных, вступавших в тесную связь с особами вашей благородной породы, многие из этих рассказов не совсем ясны. Я слышал, что вы, достопочтенный, великодушны и не скрытны, поэтому и прошу вас рассеять мои недоумения.

– Небо рождает мириады созданий, – с улыбкой ответил лис, – и у каждого из них есть свое имя. Лису зовут лисой, точно так же как человека зовут человеком; названная лисой и является лисой, так же как названный человеком является таковым. Что же тут скрывать? А что касается того, что среди нас не все одинаковы, что есть хорошие и есть дурные, так ведь и среди людей не все одинаковы: есть люди благородные, но есть и порочные. Люди не скрывают людских пороков, зачем же лисам обязательно скрывать лисьи пороки. Я расскажу вам все без утайки.

– Есть ли между лисами различия? – спросил Ши-туй.

– Вообще все лисы могут воспитывать в себе способность проникать в суть вещей, – ответил лис, – но самые проницательные из нас зовутся биху, это как у людей – грамотных крестьян мало, а грамотных начетчиков не счесть.

– Биху так и рождаются премудрыми?

– Это зависит от категории, – последовал ответ. – Те, кто родился, не постигнув Дао⁶, это обыкновенные лисы; те же, кто родился, постигнув Дао, могут превращаться [в людей].

– Значит, те, кто постиг Дао, могут сохранять молодость, а вот в рассказах пишут, что лисы иногда являются в виде старика или старухи, как же это? – спросил Ши-туй.

– Под постижением Дао подразумевается человеческое Дао — Путь; лисы едят и пьют, как люди, рождаются и старятся, болеют и умирают, как люди; вообще же тех, кто способен высоко взлететь, проявив себя в каком-нибудь деле, мало, как среди сотен тысяч людей лишь один или двое способны сделать служебную карьеру. Те, кто занимается тренировкой и дисциплинирует себя, подобны людям, обретающим славу путем накопления знаний; те же, кто чарами завлекает людей, подобны тем, кто добивается успеха наилегчайшими способами. Но для того чтобы гулять по островам Бессмертных или воспарить в Небеса, необходимо совершенствовать себя. Те, кто завлекает с помощью чар, причиняют много вреда и часто нарушают небесные законы.

– А кто ведает запретами, наградами и наказаниями? – спросил Ши-туй.

– Мелкими наградами и наказаниями ведают старейшие, – ответил лис, – а в серьезных случаях награды и наказания находятся в ведении сонма духов и бесов. Если бы не было запретов, то бестелесные духи носились бы повсюду, проникали бы везде, не нуждаясь в дорогах, и не было бы такого, чего бы они не могли сделать.

– Но ведь те, кто своими чарами завлекает людей, поступают против закона Дао, почему же не запретить им этого, а обязательно ждать, пока они причинят вред человеку, и только после этого карать их?

– Это похоже на случай, когда человек с помощью хитросплетений выманивает у другого его богатство, да так, что тот еще радуется, что оказал помощь, – ведь за это ваши государственные законы не карают. А вот когда грабят и убивают, этому оказывают противодействие. В «Жизнеописаниях бессмертных»⁷ имеется рассказ о старухе из семьи Цзю, а разве случалось, чтобы осмеливались оказать противодействие каре, назначенной в Царстве мертвых?

– Я слышал, – сказал Ши-туй, – что лисы рожали людям детей, но вот не слыхал, чтобы женщина родила ребенка-лису. Так ли это?

– Такое рассуждение ничего не стоит, – снисходительно усмехнулся лис, – разве бывает так, чтобы было у кого взять, да некому было дать?

– Не ревновала ли Ткачиха Волопаса⁸? – спросил Ши-туй.

Лис снова усмехнулся:

– Вы слишком безответственно судите о том, чего не можете знать в подробностях. Вообще женщины, как в истории Цзи-цзи и Цзэн-цзы⁹, могут сами выбирать себе пару, но если у женщины есть предназначенная ей пара, то она не смеет преступать пределы. Бывает, что мужчина подарит гортензию или орхидею¹⁰, случайно нарушив правила поведения; но человеческие чувства подчиняются естественным законам, поэтому у разных людей они сходны, и их можно понять на отдельных примерах.

– Некоторые из вас селятся в домах людей, а другие живут на пустырях, почему это? – спросил Ши-туй.

– Тем, кто не постиг Дао, кто не расстался со своей звериной сущностью, надлежит оставаться вдали от людей, и для них нет места лучше, чем леса и горы. Те же, кто постиг Дао, во многом равны людям, и им хорошо вблизи людей, для них нет места лучше, чем город. Те, чей путь устремлен ввысь, могут жить и в городе, и среди гор и лесов, подобно тому как богатые и знатные семьи, которым доступно все, могут жить в захолустье так же хорошо, как в столичном округе.

Ши-туй заметил, что основная цель лисы – побуждать людей к изучению Дао. Лис сказал:

– Только после тяжкого сто- или двухсотлетнего труда мы начинаем обретать возможность принимать человеческий облик, вы же и вам подобные являетесь на свет людьми; больше половины отпущенного вам времени уже истекло, и все попусту. Вы исчезнете, как высохшая трава или сухое дерево, и это очень досадно!

Будучи человеком начитанным в буддийском каноне, Ши-туй навел речь на буддийское созерцание, но лис уклонился от этой темы, заметив:

– Буддисты занимают весьма высокое положение, однако те, кто еще не достиг самоусовершенствования, проходят перерождения и утрачивают свой первоначальный облик; не лучше ли искать бессмертия, чтобы иметь уверенность? Я всегда любил знание и не могу менять своих убеждений.

Прощаясь с лисом, Ши-туй сказал:

– Наша сегодняшняя встреча была для меня громадным счастьем, не удостоите ли вы меня, сударь, каким-нибудь наставлением на прощание?

Лис довольно долго колебался и наконец сказал:

– То, что после Трех династий, пожалуй, не было любящих славу, – это говорилось для низов общества. С древности совершенномудрые были безмятежно спокойны и не занимались пустыми выдумками¹¹. А вот последователи Ван Ян-мина с самодовольным видом не переставали создавать всякие затруднения и головоломки. Помните это, почтеннейший.

Ши-туй ушел с разочарованным видом.

Вообще-то, попав в затруднительное положение, Лю Ши-туй оказался слишком уж педантичным.

[526. Разговор лис о Дао-Истине.

527. Бесы по непонятной причине боятся встретиться с курьером.

528. Покойный отец, явившись во сне сыну, упрекает его в пристрастии к тяжбам.

529. Небо карает любителя тяжб.

530. Трудности вынесения справедливых судебных приговоров.

531. Рассказ о бесах, насылающих болезни.

532. Дух покойного отца предостерегает сына от развратных друзей.]

(533.) Некий студент Ван из Уцзюньсая рассказывал: «Старый крестьянин ночью сторожил жужубы и увидел, как что-то, похожее на человеческую тень, мелькнуло за деревьями. Решив, что это вор, он притаился и стал караулить его. Внезапно слева появился какой-то человек и подошел к нему.

– Чего вы здесь остановились? – спросил крестьянин.

– Когда меня клали в гроб, – ответил этот человек, – некто стоял в стороне и про себя злорадствовал. Я более двадцати лет таил на него злобу. Сейчас он тоже расстался с жизнью, и я поджидаю здесь, пока его поведут на загробный суд.

Какую же ненависть питал он к тому человеку!»

[534. О принесении жертв голодным бесам.

535. О хвастливой самоуверенности сунских неоконфуцианцев.

536. Лев, которого прислали из-за океана в подарок китайскому двору.

537. Дух, вызванный гадателем и именующий себя человеком эпохи Тан, пишет стихи, отличающиеся от танских канонов стихосложения.

538. Волшебное зеркало, выкопанное из земли.

539. О могильной надписи, раскопанной в Сяньсяни.

540. Лиса заставляет человека уступить ей дом, где она жила много лет.

541. Даосы владеют секретом оживления мертвых.]

(542.) Жэнь Цзы-тянь¹ рассказывал:

«В одной деревне некий человек шел ночью и при свете луны увидел, что между соснами и туями, растущими у могилы, разговаривают двое: юноша лет шестнадцати-семнадцати, изящный и красивый, и женщина лет семидесяти-восьмидесяти, со свисающими до шеи седыми космами, скрюченная, опирающаяся на палку. Прижавшись друг к другу, они смеялись и болтали, видимо бесконечно радуясь встрече.

Путник решил посмотреть, что это за развратная старуха спуталась с мальчиком. Он подкрался поближе, но те двое исчезли.

На следующий день он стал выяснять, чья могила была в том месте, и узнал, что там похоронен безвременно скончавшийся юноша, чья вдова оставалась ему верна более пятидесяти лет, а когда умерла, ее похоронили в той же могиле».

В «Книге песен» говорится:

Вот каковы были их чувства!

В «Книге о правилах поведения»³ сказано: «Иньцев погребали порознь, а чжоусцев⁴ вместе». Не правда ли, хорошо?

Древние мудрецы знали, что мертвым не по пути с живыми, поэтому они могли судить о чувствах злых и добрых духов по чувствам людей. Не испытав чувства любви, могли ли они понять смысл правильного поведения?

[543. В Царстве мертвых осуждают конфуцианских начетчиков, приносящих вред людям.

544. Люди карают задумавшего зло односельчанина.]

(545.) Сельский житель Фань Хун-си подружился с лисом. Лис этот любил выпить, и Фань тоже понимал толк в вине. Они стали назваными братьями и часто напивались вместе чуть ли не до потери сознания. И вдруг лис перестал приходить к Фаню.

Прошло много времени. Наконец Фань случайно встретил лиса в поле, засеянном просом, и спросил:

– Почему ты вдруг бросил меня?

– Если человек жесток по отношению к своему родному брату, – покачал головой лис, – то каким же окажется он в отношении брата названого? – и ушел прочь, не оглядываясь.

А Фань в это время затеял тяжбу со своим младшим братом.

В «Песне о седой голове» Ян Те-ая¹ говорится:

Именно это и имел в виду лис.

[546. Небо вознаграждает человека за добрый поступок.

547. Лиса подшучивает над уродливым человеком.

548. Человек становится свидетелем драки двух лис.

549. Чиновник Царства мертвых наставляет человека буддийскому закону.]