Оставаться в родительском доме Татьяна тоже не хотела. Вероятно, в ней крепла обида на отца, что обрёк её на такие страдания. Она решила начать новую жизнь и приняла, пожалуй, самое радикальное решение – оставить ребёнка своим родителям и уехать из Константиново. Правда, отец настоял, чтобы дочь регулярно присылала им деньги за своего сына.

«Неграмотная, беспаспортная, – продолжает цепочку воспоминаний Александра Есенина, – не имея специальности, мать устраивалась то прислугой в Рязани, то работницей на кондитерской фабрике в Москве. Но несмотря на трудную жизнь, на маленький заработок, из которого она выплачивала по три рубля в месяц дедушке за Сергея, она всё время просила у нашего отца развод».

Но Александр Никитич отказывал в разводе под любым предлогом. Он считал это страшным позором для себя и семьи. И тут перед нами классика многих семейных драм. Дети становятся разменной монетой в конфликтах родителей.

С этого момента в жизни маленького Сергея начинается самый драматичный этап – сиротство при живых родителях. Потеря матери впоследствии выльется для Есенина в психологическую травму, которая будет волновать всю оставшуюся жизнь. И когда мать с сыном вновь встретятся, их привязанность будет нарушена, и восстановить тёплые отношения они никогда не смогут. Мать, как источник заботы, любви и эмоциональной близости, будет потеряна для Сергея Есенина навсегда. И это в раннем детстве, когда мать и её любовь так нужны ребёнку.

Жизнь у Титовых выглядела беззаботной и озорной. Сам Есенин впоследствии вспоминал о бабке с дедом:

«Из-за меня у него были постоянные споры с бабкой. Она хотела, чтобы я рос на радость и утешение родителям, а я был озорным мальчишкой. Оба они видели, что я слаб и тщедушен, но бабка меня хотела всячески уберечь, а он, напротив, закалить. Он говорил: плох он будет, если не сумеет давать сдачи. Так его совсем затрут. И то, что я был забиякой, его радовало. Вообще крепкий человек был мой дед. Небесное – небесному, а земное – земному. Недаром он был зажиточным мужиком».

Особенно тёплые воспоминания у Есенина остались о бабке. Она в его памяти была заботницей с доброй душой. Ведь именно любви и заботы ему так не хватало. Наталья Евтихеевна была набожной женщиной, часто ходила в церковь, прося у Бога счастья, и сама дарила его людям. В хозяйстве она была не менее ответственной. Всегда знала, как испечь хлеб, как соткать одёжу, в доме были чистота и порядок, а посуда всегда намыта.

Помимо дочери, у Фёдора Андреевича были и сыновья, дядья Есенина. Они проводили с племянником много времени, правда, нередко обращались с ним, как с собачонкой.

«Дядья мои, – писал Есенин в автобиографии, – были ребята озорные и отчаянные. Трёх с половиной лет они посадили меня на лошадь без седла и сразу пустили в галоп. Я помню, что очумел и очень крепко держался за холку».

Дядя Саша брал маленького Сергея с собой в лодку, отплывал от берега и бросал, как щенка, в воду.

«Я неумело и испуганно плескал руками и, пока не захлебывался, он все кричал: "Эх, стерва! Ну куда ты годишься?" "Стерва" у него было слово ласкательное».

Другому дяде Сергей заменял охотничью собаку, плавал по озёрам за подстреленными утками. Но больше всех маленький Сергей потянулся к третьему дяде, Петру. Из воспоминаний Екатерины Есениной:

«Дядя Петя был первым другом Сергея, он учил его плести корзины, вырезать красивые палки, делать свистки».

Дело в том, что Пётр Титов был не таким, как все окружающие, а имел один изъян. По вине отца, Фёдора Андреевича, Пётр превратился в белую ворону на селе. Екатерина Есенина вспоминает:

«Своего младшего сына он навсегда сделал несчастным. Сын его (дядя Петя) был ещё в детстве напуган коровой. Ему было лет восемь, когда он провинился и, боясь гнева дедушки, не пошёл кланяться ему в ноги, а спрятался на чердаке. Дедушка от такой дерзости рассвирепел. Он сам влез на чердак и, найдя сына, притаившегося в тёмном углу, взял его за шиворот и сбросил вниз».

Получив серьёзную травму головы, Пётр Титов навсегда стал припадочным и имел психические отклонения. К тяжёлой работе он был непригоден, поэтому помогал отцу по дому. С первого взгляда он внешне мало походил на больного, однако, на сельскую детвору он наводил страх, мальчишки очень его боялись. Бывало, то ли ради забавы, то ли чтобы проучить, возьмёт и бросится на ораву ребятишек. Дети в страхе разбегались от него кто куда. Взрослые крутили пальцем у виска и старались не общаться со странным односельчанином, от которого неизвестно, чего ждать. Но если все селяне обходили стороной Петра, то маленький Серёжа Есенин, наоборот, потянулся к нему с особой любовью. Пётр Титов часто брал племянника с собой на Оку поить лошадей. Они много времени проводили вместе и, казалось, что между ними есть что-то общее, столь ценное для обоих, чего больше не понимает никто. Что-то своё – близкое – почувствовал Серёжа в дяде Пете. И вот здесь мы уже постепенно подбираемся к распознаванию внутреннего конфликта у ребёнка и наличию детской травмы, которая предопределит всю дальнейшую жизнь поэта. Ведь на протяжении жизни его тянуло не только к припадочному дяде Пете.

Даже во взрослой жизни Есенина продолжит бессознательно тянуть к отщепенцам, от которых отвернулось общество. Галина Бениславская заметила: «Исключительная нежность, любовь и восхищение было у С. А. к беспризорникам». Этим голодным хозяевам улиц поэт посвятил «Русь бесприютную».

Смотря на грязного и неумытого беспризорника, Есенин не чувствовал отвращения, он не видел оборванного и плохо пахнущего уличного бродягу, готового залезть в чужой карман. Перед ним стояли такие же сироты, каким когда-то был он сам, и в них он видел своё отражение. И в стихотворении он пишет: «Я тоже рос, несчастный и худой», тем самым как бы сравнивая себя с ними словом «тоже». Его судьба казалась ему схожей с жизнями беспризорников. Как и они, он был лишён родительской любви и заботы, не знал тепла материнской щеки и был брошен. Здесь очень важно правильно понимать слово «брошен» именно от лица Есенина. Да, оставить ребёнка родителям – не значит бросить его на улице. Но так видят только люди со стороны. Для самого ребёнка это означает, что его лишили главной потребности – в любви и заботе, которые ему необходимы больше всего. И он это будет воспринимать именно как «брошен». И есенинская тяга к подобным людям и даже бродячим животным этому подтверждение. Сильные эмоции у Есенина вызывала история об Оливере Твисте – мальчишке лондонских улиц, выросшем в приюте. Есенин ощущал себя таким же обиженным, как и все эти брошенные дети, о чём и написал в «Руси бесприютной». Это его боль, которая не давала покоя и заставляла высказываться.

Отождествление себя с отрешёнными от мира людьми может свидетельствовать о том, что человек бессознательно видит себя в самом низу общества. Это его оценка себя. Вместе с ними он часть этого общества, а остальные – враги. Тяга к дяде Петру в детстве – это первые бессознательные попытки маленького Сергея смягчить внутреннее чувство одиночества и беспомощности в потенциально враждебном мире. Найти такого же несправедливо обиженного обществом союзника, наличие которого как-то сгладит собственную базальную тревогу. Сама же базальная тревога является предпосылкой для развития невроза у взрослого человека. Вот что пишет Карен Хорни о невротической личности:

«Поскольку он живёт в соревновательном обществе, то из чувства, что он находится в самом его низу, изолирован и окружён врагами (а у него именно такое чувство), у него может появиться только настоятельная потребность поставить себя над другими».

Многие современники вспоминали, что взрослый Есенин был довольно заносчивым, высокомерным и часто ставил себя выше других. И подобное поведение фиксируется не разово, а проявлялось на протяжении многих лет и выглядело системой поведения. Анна Изряднова вспоминала, как Есенина ещё в юности многие невзлюбили именно за заносчивость. Это высокомерие отчасти и приведёт его к разрыву со многими друзьями. А его стремление к славе многие современники считали маниакальным. Дескать, славу он любил больше всего на свете.

Что это значит для меня, как для психолога? Такое поведение является механизмом самозащиты. То есть человек вынужден вести себя высокомерно, дабы защититься от чего-то, что он воспринимает как опасность. В случае с Есениным все эти чувства и поведения уходят глубоко в детство. Для него опасностью были почти все окружающие люди, от которых он отличался. Они – другие! Поэтому в детстве он и тянулся к дяде Пете, так как видел в нём схожесть с собой. Они оба в оппозиции к окружающему миру, их обоих никто не принимает. И из этого чувства осознания себя в самом низу общества впоследствии у Есенина сформируется желание над этим обществом возвыситься. Так зародится стремление к славе и самоидеализации, а поэзия станет лишь инструментом.