У Пассанаура протекают и Белая Арагва, с севера-северо-запада, и Черная Арагва, которая берет начало в горах на северо-востоке. Цвет воды в этих реках зависит как от цвета отложений, которые они несут с гор, так и от того, по каким породам они текут. Если горные породы твердые, вода прозрачная, река выглядит темной из-за цвета дна и глубины и называется черной, или темной. Если породы рыхлые, вода несет с собой грязь, цвет которой зависит от типа породы.

Мы ехали на север-северо-запад по левому берегу Белой Арагвы, которая пенилась нам навстречу на дне долины, покрытой густыми лесами. Деревни все еще в основном были грузинские, но на западной стороне долины уже попадались и осетинские, и выглядели они беднее.

Мы двигались на хорошей скорости вверх по долине. Дорога поднималась все выше и выше. Высоко на крутых склонах западного берега виднелись осетинские деревни со старыми оборонительными башнями. Подъем там такой крутой, что сено и урожай приходится нести на спинах или волочить на санях. Деревни строились в столь недоступных местах не в последнюю очередь в целях обороны. Их нелегко захватить, так как они укреплены башнями. Суровые условия, постоянная борьба, оборона, нападения и грабежи наряду с изнурительным трудом – такова жизнь этих горных племен.

В восточной части долины, в направлении земель хевсуров, деревень не видно, они спрятаны подальше от внешнего мира, в горных ущельях.

Проезжая провинциальный городок Млети (1513 м над уровнем моря), расположенный у высокого обрыва над Арагвой, попадаешь на мост через пенящуюся реку, и вот тут-то горный мир начинается по-настоящему. До сих пор дорога проходила по постоянно поднимающемуся дну долины реки, теперь этому пришел конец, и неизбежно задаешься вопросом: мы что, в самом деле собираемся подняться на эту высокую крутую каменную стену? Да, дорога делает множество поворотов, пробираясь наверх, пока не скрывается в вышине.

Мы поднимались вверх, поворот за поворотом, все выше и выше. С каждым поворотом серпантина долина все углублялась и углублялась, мы не видели пропасти под нами – знали только, что у края дороги она уходит вертикально вниз на сотни метров. Некоторые повороты были настолько крутыми, что нам приходилось сдавать машину задним ходом к краю обрыва, чтобы развернуться.

Когда мы поднялись еще, во всю ширь открылся вид на долину: на Арагву, белую пенную ленту, глубоко внизу, в бездне, и на деревни, как ласточкины гнезда прилепленные к стенам гор на другом берегу, с четко очерченными участками полей и зелеными пятнами травы на крутых склонах. Затем открылся вид на заснеженные горы, вершину за вершиной: на гору Красная, а за ней – гору Семь Братьев, сложенные красноватыми вулканическими породами. Со всех сторон были снег и ледники, а между ними – глубокие ущелья и теснины с отвесными стенами и белыми пенящимися реками на дне.

Наконец мы достигли края обрыва. Теперь слева от нас мы видели Хеви, Дьявольское ущелье, через которое Арагва устремляется вниз с гор в узкую, головокружительно глубокую пропасть между почти отвесными стенами высоких гор. Все вокруг напоминало мир негодующих свирепых великанов-йотунов, окаменевших в самый разгар боя.

Вскоре мы прибыли в Гуда-ур, расположенный на высоте 2160 м над уровнем моря, – самую высокую почтовую станцию на всем маршруте. Там же находится метеорологическая станция. Мы продолжили путь вверх по восточной стороне ущелья Арагвы, вдоль головокружительных обрывов. Природа вокруг становилась все более и более дикой. В нескольких местах над дорогой были сооружены навесы на опорах для защиты от снежных и каменных лавин. Мы часто проезжали мимо детей, пасших скот на травянистых склонах. Они танцевали перед автомобилем, на краю обрыва, и бросали нам в салон букетики цветов в качестве приветствия, согласно обычаям страны, но не попрошайничали.

Затем мы оказались на самом высоком гребне Крестового перевала на высоте около 2380 м над уровнем моря. Он отмечен каменным столбом, а напротив, с правой стороны дороги, стоит старый крест, который, вероятно, дал название перевалу и, как говорят, был установлен там царицей Тамарой. Даже здесь, в горах, ее имя все еще живет. Во многих местах сохранились небольшие старые каменные церкви или их руины: согласно легенде, они были построены ею. Говорят, что она сама во главе своих воинов проникла в высокогорные долины, покорила дикие горные племена и крестила их. Песня об этом до сих пор на устах жителей Сванетии:

Вполне вероятно, что эта удивительная, добрая и сильная женщина добралась и до высокогорных долин.

Мы остановились на водоразделе между долиной Куры на юге и истоками Терека на севере. Прощайте, прекрасные долины Грузии со множеством воспоминаний, ее народ, две тысячи лет боровшийся за свою свободу и свою культуру, земля, пропитанная кровью ее благороднейших сынов. Но сыновья Грузии все еще поют:

О да, на свете были прекрасные царства! Сколько красивого и цветущего мы, люди, разрушили, разоряя страны в битвах и войнах – ради чего?

* * *

Путь привел нас в еще более дикие и пустынные горы с серыми, совершенно голыми и будто выскобленными склонами. Дорога постепенно пошла вниз, а реки устремились на север. Мы спустились в узкое ущелье, по которому текла река, пенным потоком впадающая в великий Терек. На этом опасном участке зимой и весной сходили лавины, о чем свидетельствовали протяженные защитные барьеры. Мы остановились у минерального источника, бьющего из скалы, чтобы набраться сил и укрепить здоровье его освежающими водами. Вокруг машины столпились мальчики и мужчины, предлагавшие купить горный хрусталь и другие минералы.

Как я говорил, гребень хребта мы уже миновали и теперь неуклонно спускались, а впереди были огромные вулканические массы, прорвавшие коренные породы на северном склоне и возвышавшиеся в виде могучих вулканов, самым высоким из которых был Казбек. Этот горный великан время от времени появлялся из клубящихся облаков – грозная заснеженная вершина Мкимвари.

Территория, расположенная севернее, населена в основном осетинами. Возле станции Коби мы достигли самого Терека, который с пеной прорывался между отвесными скалами страшного Трусовского ущелья на западе-северо-западе в долину с южной стороны горного массива Казбека. Мы ехали правым берегом реки. В Коби грозно возвышалась высокая темная базальтовая стена с шестигранными колоннами. Долина стала шире, но склоны оставались крутыми и голыми. На их уступах ютились крохотные, в основном осетинские, деревни с квадратными оборонительными башнями, которые свидетельствовали о постоянной борьбе людей, живущих в этих суровых природных условиях. Здесь были и племенные распри, и вечная кровная месть между родами, и грабежи.

На самой высокой горе долины стояла древняя крепость Сион, а внизу раскинулась березовая роща, которую осетинские крестьяне охраняли с древних времен, считая ее священной. Она расположена на высоте около 1800 м над уровнем моря.

Наконец мы добрались до знакомой станции Казбеги и ее большой гостиницы. Дорога теперь опустилась до высоты 1715 м над уровнем моря, или на добрых 600 м ниже водораздела. На западной стороне долины возвышалась гора с постройками и непременной церковью на вершине, но выше все исчезало в клубящемся тумане, и близость сказочного мира только угадывалась.

Однако мы непрестанно вглядывались в вышину, и вдруг в туманном покрове образовалась брешь и между клубящимися облаками над нами с неба навис огромный, покрытый белым снегом ледник. Мы затаили дыхание, в это трудно было поверить – самая высокая, головокружительная вершина на мгновение показалась на фоне ясного неба, и тотчас же это видение, эта мечта растворилась в облаках.

То был Казбек, Мкимвари, высотой 5043 м, более чем на 3300 м выше того места, где мы стояли. Там, наверху, Зевс заковал в цепи Прометея, который похитил огонь с небес и отдал его людям. Он думал, что может бросить вызов непреложным божественным законам и в открытом бою с сильными мира сего отвоевать у них власть и счастье и отдать их роду человеческому. Там, наверху, над головокружительными обрывами, смелый мечтатель денно и нощно страдает в своих цепях, а алчный стервятник зависти клюет ему печень. Старая история о заблудшем роде людском, который жаждет штурмовать небо и украсть счастье, но так и остается висеть, цепляясь за край глубокой пропасти. Дух Каина, мятежника, жадно алчущего и не знающего границ.

По словам местных горцев, титан уже стар, его волосы седы, белая борода достигает ног, а все тело покрыто белыми волосами. Его стан, руки и ноги прикованы железными цепями к скале. Лишь немногие могут его увидеть, поскольку подниматься на высокие, крутые горы и ледники очень опасно, и никто не может увидеть его дважды; те, кто пытался, никогда не возвращался. В горах есть старики, которые говорили с ним, но рассказывать о том, что видели и слышали, они не должны. Однако старик-титан радуется и приободряется, когда его навещают люди. Он спрашивает о трех вещах: приезжают ли в страну иностранцы и построены ли города и села; учится ли молодежь в школах; много ли плодов приносят дикие деревья? Если он, как водится, получает отрицательный ответ, он очень расстраивается.

Первым из простых смертных вершины Казбека достиг знаменитый английский альпинист Фрешфилд. Вместе с Муром, Таккером и проводником из Шамони Франсуа Девуассу он совершил восхождение в 1868 г. Это самая высокая гора в восточной части Кавказа, но далеко на западе-северо-западе есть и другая мощная вулканическая масса, которая пробила северный склон горного хребта; там вулканы еще выше, и самый высокий из них – Эльбрус (5629 м).

Оба вулканических массива находятся в стороне от хребта, поэтому они производят еще более внушительное впечатление, и их можно увидеть с большого расстояния с нескольких сторон.

В селе Казбеги и в более крупном селе Гергети на другом берегу реки проживают грузинские горцы, а в ауле Гвелети, в 7 км к северу, живут в основном чеченцы, прославленные охотники на горных козлов. Чеченские земли расположены на восточной стороне Терека, к северу от хевсуров. Остальная часть долины вплоть до степей на севере населена осетинами.

Неподалеку от Казбеги обнаружено древнее захоронение, предположительно относящееся к бронзовому веку. Уже в то время здесь, в верхней части долины Терека, жили люди, и через узкий проход наверняка пролегала дорога. Артефакты культуры бронзового века, в том числе фигуры, указывающие на культ фаллоса, находят во многих местах Кавказского региона. И здесь, в окружении величественной природы, люди обожествляли жизненную силу и плодородие.

Дорога вела вниз вдоль бурного Терека, воды которого несут белесую взвесь, главным образом известковую или глинистую. Отсюда видно Девдоракский ледник, самый большой из ледников Казбека. Именно он стал причиной колоссального бедствия в прошлом веке, поскольку сильно разросся и запрудил реку, а затем запруженные массы воды пробили лед и затопили всю долину Терека ниже по течению.

По мосту мы перебрались на левый берег. Долина сужалась, отвесные стены возвышались по обеим сторонам на высоту от 1000 до 1500 м, а глубоко под нами бурлила река. Терек прорезал глубокое ущелье на север прямо через высокий хребет. Для дороги не хватало места, и ее кое-где прорубали в вертикальных и нависающих стенах, а по другую ее сторону был 100-метровый обрыв, под которым несся стремительный поток. Окружающие горы были высоки и слишком круты, чтобы там могли расти деревья, но на уступах виднелись редкие пятна зелени. Из-за рыхлости породы здесь часто случались обвалы и оползни, свежие следы которых мы встречали практически повсеместно.

Дорога вилась по склону через дикие теснины, а телеграфные и телефонные провода тянулись от столба к столбу или висели на каменных стенах и перекидывались через ущелья. Их тонкие нити постоянно передавали через этот разорванный на куски горный мир молчаливые послания – как последние сплетни, так и сообщения, определяющие судьбы людей.

Мы находились в самóм Дарьяльском ущелье (Врата Аланов, персидское Дар-и-Алан), также называемом Вратами Иберов (или Сарматов). Как здесь могли проходить люди, скот и караваны, не говоря уже о больших армиях, до того, как эта дорога была построена? Однако известно, что люди жили здесь еще в бронзовом веке, 4 тыс. лет назад, а возможно, и задолго до этого времени. Здесь в VIII в. до н. э. прошли орды киммерийцев и напали на Грузию и Халдейское царство на территории современной Армении и угрожали Ассирии. Из описанного Страбоном (XI, 3, 5) его путешествия через гору, которое заняло семь дней, мы также можем сделать вывод, что в его время (ок. начала н. э.) этим путем пользовались многие. Араб Якут аль-Хамави называет перевал дорогой в землю аланов и даже упоминает мост через реку (см. ниже). В 1769 г. русский генерал Тотлебен с армией в 400 человек с четырьмя пушками прошел через перевал в Тифлис, а в 1783 г. русские перевезли этим путем четыре пушки; в следующем году начали строительство военной дороги. Нынешняя превосходная дорога, как уже упоминалось, была завершена в 1861 г.

В древности через это узкое ущелье наверняка была проложена дорога; или, по крайней мере, что-то делалось, чтобы облегчить доступ в самые трудные места, где скалы резко уходят вниз. Вполне вероятно, что в определенные сезоны, когда река становится мельче, вдоль ее русла есть проход. Но когда река полноводная, как сейчас, она затапливает все дно ущелья, и ни людям, ни бескрылым животным пройти вдоль крутых склонов невозможно. Однако во все времена даже небольшой отряд мог легко перекрыть узкое ущелье и противостоять превосходящей по численности армии врага.

Мы спустились к реке и по мосту перебрались на правый берег. Ущелье стало еще у́же, нас словно зажало на дне этой трещины в горе, между огромными высокими каменными массами. Только так может выглядеть дорога, ведущая в Ад. И вдруг впереди перед нами выросла стена! Дальше пробраться здесь наверняка невозможно, придется спускаться. Но когда мы подъехали ближе, нашему взору открылась узкая расщелина, через которую с шумом хлестала река.

Это, должно быть, и были те самые ворота, а перед ними, на левом берегу, располагался небольшой русский форт с круглыми крепкими башнями по углам, плоской крышей, с брустверами и бойницами для пушек и амбразурами для стрелкового оружия.

По свидетельству древнегрузинских писателей, царь Мцхеты Мириан в III в. до н. э. закрыл это ущелье стеной и крепкими железными воротами; говорят, остатки этой стены сохранились. Страбон (ок. начала н. э.) подтверждает, что «конечный участок дороги охраняется неприступным укреплением». Плиний (I в. н. э.) упоминает о Кавказском горном проходе, «по ошибке называемом многими Каспийским. Он создан природой благодаря внезапным горным обвалам. Там, где ворота подпираются окованными железом столбами, в середине под ними течет река с ужасным запахом, и чтобы помешать проникновению многочисленных народов, с одной стороны на скале построена крепость под названием Кумания. В этом месте, как раз напротив иберийского города Гармаста, ворота закрывают доступ в мир». Возможно, здесь имеет место некоторая путаница с укреплениями в Дербенте на Каспийском море, к востоку от Кавказа. Представления о «зловонной реке», помимо прочего, могут быть связаны с залежами нефти и газа, которые вырываются на поверхность на востоке. Арабский географ Якут аль-Хамави (ок. 1230 г. н. э.) рассказывает, что «на Кавказском перевале, через который можно добраться до аланов, стоит замок Баб-Аллан (Врата Аланов), одно из самых любопытных мест; всего кучка людей может преградить там проход через горы. Перевал расположен на неприступной крутой скале, и там есть источник. Перед замком – глубокое ущелье, через него, прямо под стенами, перекинут мост, который полностью контролируется со стен».

Как бы то ни было, даже большой армии практически невозможно пробиться через проход без современной артиллерии, если его защищает горстка умелых и храбрых воинов, которых взрастили эти горные племена.

На высокой скале за русским фортом лежат руины замка. Это дворец царицы Тамары. При расставании с этим сказочным миром ее волшебное имя звучало для нас как последнее приветствие. Вряд ли замок был построен ею, но, несомненно, сильная рука прекрасной царицы дотянулась через стену гор и до этого места, и в изящной ладони она сжимала ключ от врат, запиравших дикое Дарьяльское ущелье, вход в ее царство.

Мы пересекли мост на левый берег и добрались до станции с таким родным названием – Ларс. На изрезанных уступами склонах узкой долины виднелись сторожевые башни. Затем долина стала шире, горы – ниже, склоны покрылись лесом. Справа показался форт. Горы отступали все дальше и дальше, и дорога теперь вилась между зелеными лесистыми холмами.

А потом перед нами открылся вид на равнину: там стоял город Владикавказ (Владыка Кавказа), и мы помчались вперед по широкой зеленой солнечной равнине. Глубокое мрачное ущелье, пропустившее нас через огромные горные массивы, осталось позади.

В полдень мы добрались до города, проведя восемь часов в одной из самых удивительных поездок, которую только можно себе вообразить: час за часом непрерывная череда новых, все более поразительных впечатлений – таких, что душа едва могла их вместить. Это путешествие, по словам Страбона, занимало семь дней, а путешественник в 30-е годы прошлого века тратил на него целый месяц[5]. Привычка европейской цивилизации к спешке гнала нас вперед, не позволяла задерживаться и останавливаться, чтобы в покое постигать все то многообразное и чудесное, мимо чего мы проносились. Мы многое видели, у нас много впечатлений, но все это остается лишь на поверхности: у нас никогда не хватает времени вникнуть и постичь глубину. Остро ощущая быстротечность нашего времени, мы проехали мост через Терек и понеслись по широкой главной улице Владикавказа с рядами лип по обеим сторонам.

Здесь что-то праздновали, на улицах были шествия и демонстрации с большим скоплением людей, звучали речи. Нас встретили два представителя Дагестана, одетые в красивые кавказские костюмы, стройные, с узкой талией, в облегающих черкесках, один в черной, другой в серой, на поясах – великолепной работы кинжалы, на груди – широкие газыри, на голове – красивые каракулевые папахи. Вид у них был величественный. Они должны были отвезти нас в Дагестан. Поезд отправлялся после полудня, а пока нас гостеприимно приняли в частном доме.

Владикавказ, расположенный на высоте около 700 м над уровнем моря, раскинулся на обоих берегах Терека, на широкой равнине, простирающейся от подножия гор на север. Город был основан в 1784 г. в начале военной дороги через Кавказ, к строительству которой тогда только приступили. Многочисленные отличные дороги, проложенные во всех уголках Российской империи, чтобы с помощью армии побеждать и покорять другие народы, имели и положительную сторону – они открывали путь и миролюбивым людям.

Город стал укрепленной столицей Терской губернии и центральным опорным пунктом непрекращающихся нападений с севера на народы Кавказа. Поэтому город в основном гарнизонный и не имеет представляющих интерес исторических памятников. Мы прогулялись по улицам, необычайно широким, что характерно для России, где так много свободного пространства. Прошли и мимо бывшего дворца губернатора. Он выглядел заброшенным. На просторной площади перед ним меж булыжников росла трава, а вместо статных солдат, офицеров и губернаторов в шляпах с развевающимися перьями, единственными живыми существами были большая свинья, которая рылась в земле, хрюкала и философствовала о превратностях мира, да стая гусей. Sic transit… А впрочем, возможно, эти обитатели не менее полезны?

Мы посетили музей, где нас радушно встретил управляющий и провел нам экскурсию. Особый интерес для нас представляли коллекции по этнографии различных народов Кавказа. Например, мы увидели здесь орудия труда и предметы домашнего обихода осетин. С крыши музея, над деревьями пышного сада, открывалась панорама могучего хребта на юге. Словно зубчатая стена возвышается он над широкой, простирающейся во все стороны равниной.

Через эту равнину русские двинулись с севера с многочисленной армией и казаками, но были остановлены у подножия гор и дальше тогда не продвинулись. Впоследствии в ходе кровавых, почти вековых войн они пытались захватить крутые лесистые склоны и покорить храбрые и свободолюбивые горные племена, отстаивавшие каждый дюйм гор с непоколебимым мужеством и героизмом, за что расплачивались потоками крови. Они наносили русским поражение за поражением, но под натиском все новых и новых орд небольшие отряды гораздо хуже вооруженных горцев в конце концов были вынуждены сдаться.

Однако вместо того, чтобы стать русскими подданными, многие из них эмигрировали, и до сих пор Кавказ еще не стал Россией, а русская культура еще не вышла за пределы подножия гор.

Стена гор скрылась за далекой голубоватой дымкой; здесь проходит граница двух миров: древнее, но все еще живое прошлое встречается с настигающим его настоящим.

Вот и пришло время прощаться с нашим другом Наполеоном, или Нариманом Тер-Газаряном, верным спутником в насыщенном событиями путешествии с момента нашего прибытия в Батум: казалось, это случилось давным-давно, хотя прошло всего лишь чуть больше трех недель. Теперь он с армянским другом и дамами поедет обратно тем же путем и проведет ночь в гостинице в Казбеги. Нас охватила печаль, хотелось вернуться в горы, чтобы снова пережить великое приключение в этом мире великанов, возведенном и высеченном самыми могущественными силами земли в глубинах бездн и на поверхности, созданном мощным поднятием земной коры, вулканами и их огненными потоками, наползающими ледниками, сокрушительной силы стужей, грохочущими лавинами, бешено низвергающимися массами воды. Как хотелось бы проживать дни, ночи, недели среди необузданной природы с ее размахом, поднявшись высоко-высоко над всеми тяготами и мелочами земной жизни!