Я вернул Малику Алхасову к нам домой в целости и сохранности. Правда, её удивлению не было предела, когда она увидела, кто стал её спасителем. Покидая место вынужденного домашнего ареста, она двигалась за мной, словно тень, безмолвно, но при этом её южный темперамент ярко отражался во взгляде — а было там много чего: и растерянность, и злость, и досада. И благодарность, в какой-то мере. Правда, последнего было меньше всего, но меня радовало, что она хотя бы присутствовала. Ещё радовало, что княжна не стала вести себя как напыщенная дура и устраивать истерики вроде «Я с вами никуда не пойду!». Это было бы просто неприлично.

Стоило нам покинуть пределы Имперской службы безопасности и выйти к химерам, как княжна сдержанно поблагодарила меня за оказанное содействие в освобождении и поинтересовалась:

— Куда мы направляемся?

— К вашему отцу, — не стал я лукавить. — Мы с ним разрешили все разногласия касательно всего произошедшего между вами и Эльзой, а также между мной и вашим братом. И заключили союзное соглашение на три поколения. Поэтому, если вам будет не сложно, донесите эту информацию до ваших братьев.

— И какова же цена? — скромно поинтересовалась Малика.

Голос её охрип и опустился на тон ниже, став бархатным и довольно сексуальным. Но настоящего эротизма в нём не было ни на йоту. Голос девушки охрип от пробивающегося страха и опаски — это я увидел, перейдя на магическое зрение. Страх цепкими когтями вцепился в её сердце и рисовал самые страшные картины будущего. Хоровод образов был столь скор, что я даже не успевал всматриваться, различая лишь отдельные детали: обнажённая девушка, стоящая на коленях, полоска кожаного ошейника, розги. Пришлось тряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение. Интересно, неужто подобные наказания практикуются у горцев? Либо я чего-то не понимаю, и Малика попросту имеет некие особые предпочтения в эротических играх? Не желая вдаваться в столь личные подробности, я просто ответил:

— Вас предлагали мне в жёны.

Взгляд, полный надежды, был мне ответом. Да, крепко девочку прижали, если уж она готова выйти замуж за любого, кроме представителей её клана.

— И каков ваш ответ? — спросила она, вновь вернувшись к грудному бархатному тембру.

— Сторговались на артефакте. Жениться я в ближайшем будущем не планирую, а артефакт пригодится мне достаточно скоро.

Надежда во взгляде княжны осыпалась пеплом. Она кивнула, но вдруг распрямила плечи и вскинула голову, прямым взглядом взирая на меня.

— Князь, если позволите, я бы хотела пообщаться с вашей сестрой наедине и принести ей свои извинения. Григорий Павлович Савельев предельно ясно донёс до меня всю серьёзность ситуации, в которой я оказалась — вольно или невольно — благодаря тому, что пошла на поводу у собственных чувств и желаний. Мне очень жаль. Мне действительно искренне жаль. Нам с вами учиться ещё ближайшие четыре года, если после этого отец не запрет меня где-нибудь в родовой башне… Потому я не хотела бы, чтобы мы были с вами врагами.

— Так вроде бы союзные отношения примерно это же и предполагают, — заметил я, изучая её лицо.

— Союзные отношения — это рамочный договор, а исполняют его люди. И проблему так называемого пресловутого человеческого фактора никто не отменял, поэтому я бы хотела извиниться лично.

Малика удивила меня. Я думал, что у горцев гонор бьёт фонтаном выше гор и выше неба. Тот же братец её решил выместить на мне зло за потерянный заработок, организовав дуэль чужими руками. Однако перечить Малике я не стал и согласился.

Дома Кагерман Алиханович искренне поблагодарил меня за возвращение дочери и передал перстень, пока сама Малика объяснялась с Эльзой. Результат разговора был необычным. Прощаясь, Эльза тепло обняла княжну Алхасову и пригласила её к нам в гости на выходных, если ту не посадят на казарменный режим в академии. Наказание от ректората никто не отменял.

Наш дом Алхасовы покинули далеко за полночь. Но вместо того, чтобы лечь спать, у нас организовался стихийный семейный совет. Я попросил Резвана присмотреть за княжной и княгиней в моё отсутствие и пожить пока у нас в гостях. Кроме того, на время моего отсутствия Алексей должен был усилить меры защиты для городского особняка и для всех наших людей. С Урусовым и Эсрай я ещё ранее побеседовал на тему того, чтобы они прикрыли в случае необходимости сестру в академии. Мало ли что могло произойти.

Ну и, как и планировал перед отправкой, я максимально заполнил собственное Ничто алхимией — в том числе лечебной, регенерационной, кое-каким оружием: артефактным и механическим, и минимально необходимым на все случаи жизни парочкой костюмов, тревожным рюкзаком с палаткой, набором сухпайка и перевязочного материала. Также предложил свою помощь и Инари — ведь у неё, единственной в нашей тройке не было подобного пространственного кармана. Тащить же на себе единственной даме в нашей тройке было бы непозволительно с точки зрения этикета, да и просто обычного мужского отношения. Потому собранный богиней вещмешок после данного мною разрешения увеличился вдвое, что для женщины практически равнялось подвигу. Чтобы они не взяли с собой коробки, сумки, картонку и маленькую собачонку? Чудо.

Инари держала себя в руках. Заметив моё удивление при виде всего двух рюкзаков, она пояснила:

— Большинство необходимого в походе я могу создать самостоятельно. Другой вопрос, что алхимия, кое-какие артефакты и оружие действительно пригодятся. Здесь ты прав.

Поэтому я был приятно удивлён подготовкой юной богини к экспедиции: минимум тряпок и шмоток, максимум полезных вещей.

Перед уходом у меня состоялся короткий разговор с бабушкой.

— Ты уверен, что нужно это делать сейчас? — голос бабушки был полон тревоги, она нервно сжимала набалдашник трости, хоть внешне старалась казаться безмятежной.

— Уверен, Елизавета Ольгердовна. Не хотел бы вас обнадёживать, но и врать тоже не буду. После уничтожения у вас источника, в ваших энергетических каналах гниют остатки магических эманаций, энергии. Они постепенно отмирают и провоцируют энергетический сепсис. Сейчас отчасти эту ситуацию снимает Кхимару, но долго так длиться не может. А потому решать вопрос нужно кардинально.

— Хочешь полностью удалить мне систему энергоканалов? — криво ухмыльнулась бабушка. — Я знаю, иногда такое делают: выжигают всё напрочь, превращая бывшего мага в простеца. Но так я хотя бы изредка могу уловить отголоски мыслей своих химер, а после процедуры стану обычным человеком. Такой я быть, скорее всего, не смогу.

— Радикальное решение, бабушка. И нет, это не мой вариант.

— Тогда остаётся привязать меня к родовому алтарю. Тогда я смогу пользоваться силой, но не смогу покидать пределы особняка либо родового поместья. Такой вариант, если помнишь, мы тоже обсуждали, когда не знали, что у тебя с источником.

Я действительно вспомнил этот момент, когда нам описывали, что у степняков присутствовал подобный обычай для лечения магической инвалидности. Но я не хотел подобной судьбы для Елизаветы Ольгердовны.

— Бабушка, я никогда не подтолкну тебя к подобному. Есть ещё один вариант, из разряда фантастики, но если получится — именно на него я и уповаю. Где-то в Океании есть источник Жизни. Именно его я хочу отыскать, после чего переместить тебя в него. Возможно, он не восстановит тебе источник полностью, но точно остановит сепсис и распад системы энергоканалов. Я надеюсь, что ты окажешься достойной, чтобы он вновь начал формировать его в твоём теле. Дальше уж время и терпение сделают своё. Может заодно и омолодит тебя.

Княгиня покачала головой. У неё в уголках глаз выступили слёзы, она моргала активно, не давая влаге сорваться с кончиков ресниц.

— Не сдаёшься, да, Юра? Никогда не сдаёшься.

— Ради дорогих и близких мне людей я весь мир переверну, а если нужно — и не один. Поэтому я вас очень прошу: продержитесь. Хоть в осадном положении просидите в окружении химер на больничном. Продержитесь эти полторы-две недели. Я надеюсь, мы управимся быстрее, но не могу исключать и такой срок.

— Хорошо, Юра. Мы продержимся, это я тебе обещаю, — кивнула бабушка со всей серьёзностью, а после обняла меня, прошептав тихо на ухо: — Юр… не всегда нужно бороться. Иногда нужно уметь отпускать. Возможно, просто пришло моё время. Не думал?

Бабушка отстранилась и уловила мой взгляд в ожидании ответа.

— Нет, дорогая Елизавета Ольгердовна, ваше время ещё не пришло. Сотня — это не предел. Это всего лишь середина жизненного цикла. Поэтому не стоит заранее загонять себя в могилу или… развеиваться пеплом, удобряя благополучие грядущих потомков. Вам ещё от нас с Эльзой нужно внуков дождаться.

Бабушка улыбнулась и молча кивнула мне на прощание.

Портал я открывал, накинув на нас «Отвод глаз», прямиком на Кунашир. Это была ближайшая к Японии точка для перехода.

Влажный ветер рванул плащи, разметал волосы, принёс запах соли и машинного масла. На горизонте неспешно патрулировали военные корабли — их тёмные силуэты чётко выделялись на серой воде. В небе, словно хищные птицы, маячили дирижабли: один мелкий разведывательный, второй — громоздкий транспортник, уходящий в сторону Итурупа.

— Не нравится мне это, — заговорила Инари. — Здесь стало чересчур оживлённо. И непонятно, где на… — она запнулась и тут же исправилась, — где наши оппоненты. Обычно такое скопление сил уже бы было воспринято как прямая агрессия или подготовка к оной.

Я молчал: мне-то было известно, что вся эта суета — следствие активного освоения Итурупа Курильским акционерным обществом. Но последний вопрос был актуальным. Почему японцы никак не отреагировали на наши корабли. Хоть один захудалый миноносец и парочку сторожевых катеров должны были сюда перегнать… Странно.

— Наших целей это не меняет, — заметил я. — Как на Хоккайдо перебираться будем: по воздуху или по морю? Дирижабль на разведывательный похож, если это так, то нас даже под отводом глаз определят в воздухе. Больно крупные мы «птички».

— Нас Титан мигом домчит, — с гордостью ответил Кхимару.

Прежде чем мы успели задать вопрос, о ком шла речь, прибрежные воды забурлили и выпустили наружу неведомую зверушку.

Сказать, что мы вместе с Инари впечатлились, — это ничего не сказать. Тварь, призванная демоном, была чем-то средним между огромной змеёй и не то тритоном, не то крокодилом. Инари же и вовсе выдала собственную ассоциацию:

— Теперь понятно, откуда в нашей традиции появились водные драконы.

И правда: метров пятнадцать в длину, обхват тела больше метра, а то и до двух; трёхметровые плавники по бокам и лапы, которыми эта тварь могла хоть и медленно, но перемещаться ещё и по суше.

— Если ты скажешь, что оно ещё и летает, моя самооценка как химеролога слегка пошатнётся, — пошутил я, осматривая гигантское существо.

— Летает. Но недалеко, как летучие рыбы, — поддержал шутку Кхимару, поглаживая чешую создания. — А вообще, основой для Титана стал гигантский питон, титанобоа, к нему добавились летающие рыбы, тритоны и ещё парочка созданий, названия которых тебе вообще ничего не скажут. Но в целом для перемещения по воде лучше не придумаешь. Не обещаю одномоментного переноса, но за пару часов до соседнего острова доберёмся.

Заодно Кхимару чуть поработал с нашей внешностью. В этот раз решили действовать не через иллюзии, а через трансмутацию. Правда, чтобы изменения были обратимыми, демону пришлось работать лишь с внешним эпителием и к тому же обновлять наши личины каждые сорок восемь часов. Если бы он работал сразу и на постоянный эффект, то таких сложностей не было бы.

Между тем Инари продемонстрировала Кхимару иллюзию того, как бы она хотела выглядеть. Я словил себя на мысли, что этот облик мне показался смутно знакомым. Волна магии окутала кицунэ, и спустя пару минут юная богиня уже ощупывала себя и собственное лицо. Мне даже показалось, что я услышал тихий вздох сожаления:

— Если бы ещё и хвосты можно было так легко восстановить.

Мне же было абсолютно всё равно, кем выглядеть — собственно, поэтому я оставил Кхимару полную свободу действий. Но и тут Инари предложила свой вариант:

— Хочешь, покажу внешность человека, которого точно не может быть в этом мире? — подмигнула она.

Демон уцепился за это предложение и попросил показать портрет. Ну, она и продемонстрировала — высокий мужчина с седыми висками, тёмными волосами с рубиново-красным отливом, кровожадным взглядом и… спокойным выражением лица. Но было в нём что-то такое, отчего по позвоночнику бежали мурашки. Опасность. Этот человек явно был опасен, пусть и старательно прикидывался белой и пушистой овечкой.

— А мне нравится, — хмыкнул Кхимару, пристально разглядывая образ. — Вы чем-то похожи. Не внешне, хотя седину ты тоже успел приобрести. Тебе подойдёт такой «костюмчик».

— Мне нет большой разницы, — пожал я плечами, но всё же поинтересовался у Инари: — Чей облик ты предложила мне в качестве маскировки?

— Твоего прошложизненного папаши. Если он тебя ищет, то точно не появлялся здесь, а значит тебя ни с кем не спутают и ни за кого не примут.

Я ещё раз взглянул в отражение воды после вмешательства Кхимару. Изменчивое мерцание волн с солнечными бликами всё же позволило рассмотреть себя в подробностях. Однако же эта внешность никоим образом не откликалась ни в душе, ни в сердце — почему-то я видел её исключительно как оболочку. Всё же внешность — это не главное. Главное — всё-таки поведение и отношение; уж как иллюзионисту мне это было хорошо известно.

Себя же Кхимару изменил, превратив в японского аристократа, и предложил в качестве легенды, что он вместе с дочерью и гостем путешествует по стране. Перечить я не стал, тем более что не видел в этом никакой разницы — легенда не хуже и не лучше другой. Инари «подарила» собственное имя в качестве фамилии для аристократического рода, ведь «Инари», в общем-то, и есть «иллюзия» на японском. Так в Японской империи временно появился ещё один мелкопоместный дворянский род, занимающийся магией иллюзий. Ничего сверхъестественного в этом не было: в Японии едва ли не в каждой деревне был свой владетель, и потому аристократами считались даже те, у кого был маленький клочок земли, ведь в Японии она была величайшей ценностью.

Заплыв через Кунаширский пролив занял меньше двух часов, как и обещал Кхимару. Правда, еще полчаса мы исследовали береговую линии острова в поисках более-менее крупного города с воздушным портом. Наш путь лежал в столицу, а быстрее всего туда добраться можно было по небу. Вот мы и высматривали причальные мачты для дирижаблей.

Наши поиски увенчались успехом. Выбравшись на берег близ порта, мы наняли двух рикш и уже хотели было отправиться с воздушный порт, но те, низко склонив головы и извиняясь через слово, поведали:

— Если господам будет угодно путешествовать, то лучше воспользоваться кораблём или железной дорогой, ибо воздушные суда не принимают пассажиров.

— По какой причине?

— Никто не знает, господин, — вновь низко склонили головы рикши, — но мы сегодня уже больше десятка неудачливых пассажиров оттуда увезли в порт на железнодорожный вокзал.

За информацию мы отблагодарили рикшей мелкой монетой, причем настоящей. Не было чести в обмане людей, честным трудом зарабатывавших себе на жизнь.

— Здесь точно что-то произошло, — тихо произнесла Инари, стоило рикшам отойти подальше. Они не теряли надежды, что столь щедрые господа захотят доехать до железнодорожного вокзала. Но отвод глаз сработал и в этот раз. Для рикшей мы стали неинтересны, они нашли себе иных пассажиров.

— Вероятно, ты права, иначе и на русские корабли с дирижаблями японцы уже бы отреагировали, — согласился я. — К тому же держат всё в секрете, чтобы не посеять панику: либо готовя очередное вторжение куда-то, либо отбиваясь от кого-то.

— Пойду-ка я в порт прогуляюсь да принюхаюсь, — повёл носом Кхимару, — уж там кто-то из начальства должен знать хоть что-то.

Идея была толковая. Пока мы с Инари остались ожидать в крошечном ресторанчике у порта, поедая обжаренные кусочки морепродуктов, овощей и рыбы в кляре, которые местные называли тэмпура, демон отправился на собственную «охоту».

Вернулся он спустя полчаса с озадаченным выражением лица. Подсев к нам за столик, он разом закинул в себя пять разных кусков тэмпура и, прожевав с видимым удовольствием, произнёс:

— У меня есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

— С плохой, — практически одновременно ответили мы с Инари.

— В стране ограничены передвижения неодарённых, а одарённых от шестого ранга и выше стягивают на юг для ведения боевых действий, — отчитался демон, успевая съесть в паузе еще пару кусочков рыбы.

— А хорошая какая? — не удержалась Инари.

— Нам не нужно в столицу. Вторжение произошло в Океании, сами догадываетесь из-за чего. Нас же с нашими рангами легко доставят в ближайший южный порт добровольцами, ведь империи кровь из носу нужно удержать свою колонию.