— Предлагаешь наняться к японцам на эту войну? — со скептическим смешком уточнил я, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. — А это никак не противоречит вассальной клятве Пожарским?

— Нет, — отреагировал на мою ремарку Кхимару, его лицо оставалось невозмутимым. В разговор вступила Инари:

— Ведь Япония же не с Россией в состоянии войны находится. Поэтому проблемы не вижу. Так многие аристократы — обедневшие, но сильные магически и имеющие проблемы с законом в своей стране берут наёмничьи контракты и воюют в других странах.

— И всё равно собственные силы я бы не хотел светить, — заметил я, покачивая головой. — Скрывать статус архимага на родине, чтобы продемонстрировать на чужбине — не самое дальновидное решение.

— Логично, — согласился Кхимару и с сожалением осмотрел опустевшие тарелки на столе. — Но моих-то никто не знает, да и по рангу я могу продемонстрировать кое-что чуть пониже местного архимагического статуса, чтоб уж не сильно выбиваться из общего числа наёмников. Нам же не нужны потом проблемы с активной вербовкой и попытки удержать нас в стране.

— А что со мной? — тихо, но с явным напряжением в голосе уточнила Инари.

— У магов такой силы, как я, всегда есть содержанки, — невозмутимо парировал Кхмару.

— Содержанкой я не буду, — отрезала Инари, скрестив руки на груди.

— Можешь быть конкубиной, — вспомнил я один из терминов европейского семейного права. — Спутницей жизни на определённый период по контракту. В Западной Европе дети от конкубин приравнивались к законным наследникам.

— Ну уж нет, — фыркнула богиня, — я уж лучше дочерью его останусь.

— У вас почерк силы разный, — заметил я, анализируя исходящие от них энергетические эманации.

— Ну так мало ли, от кого меня папочка прижил, — прищурилась Инари и, явно сдерживая желание съязвить что-нибудь похлеще.

— Мне без разницы. Если ты будешь его дочерью, то я — учеником. Что-то похожее из его же плетений я смогу продемонстрировать, поэтому вполне может быть: дочь, дальний родственник. Но чувствую, нас засчитают как одну боевую единицу и по ценности основного её игрока, — заметил я, оставляя несколько золотых монет в ресторанчике для оплаты счета. — Так-то мы трое все выше ранга магистра, так что должны считаться уверенными боевыми единицами с полноразмерной оплатой. Работать бесплатно ни один уважающий себя маг не будет. Ладно, отправимся на местную войну, а там посмотрим, может и мы к кому-то наймёмся.

В Восточный порт мы прибыли верхом на лисах, их создала Инари, демонстрируя, что силы у неё также имелись в избытке. Сам порт поражал масштабами: над обширной вымощенной камнем площадью висела пара дирижаблей, внешне напоминая пузатых серебристых рыбёшек. Ещё один, пришвартованный к высокой причальной мачте, стоял под погрузкой. В воздухе стоял гул моторов, крики команд и запах озона от работающих артефактов левитации.

Там мы обратились к начальнику воздушного порта. Инари правда обозвала его на местный манер неким неповторимым званием, но про себя я так и обозвал его начальником. Так просто нас к нему бы не провели, но серебряная монета на КПП и желание наняться на краткосрочный контракт трём магам-магистрам склонили чашу сомнений на весах служивых в нашу сторону. Пусть не сразу, но нас всё-таки провели в кабинет, увешанный картами и схемами.

Начальник порта был низкого роста с жиденькими волосами и козлиной бородкой. Всё это он пытался компенсировать богатством мундира, накинутого поверх японского шёлкового кимоно и расшитого листьями неизвестного растения. В магическом спектре его аура выдавала уверенный седьмой ранг воздушной стихии. В теории, такая семёрка могла в одиночку замедлить падающий дирижабль, тем самым спасая как пассажиров, так и грузы.

Тот, выслушав наше предложение, нахмурился ещё сильнее. Я предположил, что информация о нападении в Океании имела высокий гриф секретности, потому наше предложение поступить на наёмнический контракт в армию было весьма подозрительным. Но, как оказалось, и очень своевременным. Поскольку от каждой территории формирование армии в Японии велось по территориально-префектурному принципу, а это значит, что имелись планы мобилизации как простецов, так и одарённых для каждой префектуры. Префектура очень усреднённо могла занимать как средний по размерам остров, так и архипелаг мелких островов. Крупные острова вроде Хоккайдо, Кюсю, Сикоку или Хонсю делились на несколько префектур. И к нашему счастью, местный начальник воздушного порта был ответственным за выполнение плана мобилизации в своей префектуре. Если он не мог сам отправиться на войну, приходилось искать наёмников и отправлять их умирать за свои интересы.

Мы попались как нельзя кстати. Кхимару продемонстрировал уверенный седьмой ранг на границе перехода к архимагическому, и одной такой «семёркой» он с лёгкостью перекрывал потребности местного начальника воздушного порта, которому необходимо было выставлять кого-то из своих. Как позже пояснил Кхимару, отправиться на войну должен был его единственный сын, который едва-едва дотягивал рангом до шестёрки, а это всё равно что младенца отправить воевать с матёрыми волками с помощью деревянной дубины — смерть гарантированная. Посему, немного поспорив и пострадав от подозрительности и жадности, начальник порта всё же взял Кхимару на контракт.

Но здесь уже началась торговля. И вот в плане знания местных для Японии расценок Инари оказалась незаменима. Она то и дело подсказывала «отцу», на что соглашаться, а от чего яростно отказываться. В какой-то момент начальник порта даже попытался заткнуть её, обратившись к Кхимару:

— Напомните своей спутнице, что молчание — одна из высших женских добродетелей! Пусть она не влезает в разговор между мужчинами, ей и так оказана честь находиться с нами в одной компании.

— Моя спутница, во-первых, моя дочь, — холодно и четко произнес Кхимару, и над начальником порта возникла тень с оскалившейся пастью, — а, во-вторых, маг шестого ранга, как и мой ученик, — кивнул он в мою сторону.

— Их я нанимать не буду! — тут же встал в позу начальник воздушного порта.

— Без проблем. На довольствие поставите, когда прибудем, и их перелёт я оплачу лично. Когда прибудем в военный лагерь, они наймутся кому-нибудь другому.

Начальник порта сдержанно кивнул — на этом торги завершились. Уже через час мы взошли на дирижабль. Пришлось изобразить, что мы отправились на постоялый двор за вещами, а после вернуться с иллюзорными мешками. Тройка боевых магов не могла путешествовать совершенно налегке, что-то должно было быть с собой. Кроме того, по контракту начальник порта обеспечивал Кхимару определённым количеством алхимии и сухпайками, которые нам тут же выдали на месте, отправляя в дорогу. Кроме того, выдали циркуляр с отметкой о найме для того, чтобы Кхимару поставили на довольствие в военном лагере префектуры Хоккайдо, когда мы прибудем на место.

В целом, первая часть путешествия прошла без проблем. Другой вопрос, что мы не знали, куда мы полетим дирижаблем. Конечно, Кхимару прогулялся по палубе и «считал» некоторые страхи командира воздушного судна. Тот больше всего переживал, что его, командира транспортника, привлекут к выполнению боевых задач. Магом он был не ахти каким, но в сражениях дирижабли и корабли шли первейшими целями, особенно в условиях островной войны, которую предположительно вела Япония.

У Японии в этой части мира практически не было противников, насколько я помнил пояснения Кондратия Ивановича. Ближе к экватору у Японии были в соперниках Экваториальная конфедерация, включавшая в себя несколько ранее независимых королевств, которым пришлось объединиться, несмотря на все свои разногласия для того, чтобы защищаться от более крупных игроков. В конфедерацию входили королевства Сиама, Лаоса, Вьетнама, Брунея, Камбоджи. Острова поменьше расхватали себе в качестве морских баз немцы, альбионцы и франки. Но они не смогли бы спрятать под носом у японцев флот или переброску больших сил.

Через Южно-Китайское море противником Японии были циньцы, тоже жадно поглядывающие на острова. Если империи Цинь территория не была нужна и вовсе — они, скорее всего, были нацелены на источники, — то в случае с Экваториальной конфедерацией однозначно нельзя было сказать. Территорий у них было не так, чтобы много, и они также боролись за её расширение, как и Япония.

Лететь пришлось долго — остаток дня и всю ночь, но зато к рассвету мы уже приближались к военному лагерю на одном из островов, с высоты похожему по форме не то на черепаху, не то на ящера, вставшего на задние лапы и раскрывшего пасть, не то на птицу с раскрытым клювом и распущенным хвостом.

Вокруг природой были щедро разбросаны вулканические острова и коралловые атоллы. Вода была нереального бирюзового цвета, навевая мысли не о войне, а о пляжном отдыхе. Что за моря были вокруг, я знал плоховато — как-то не было интереса изучать географию другого конца света. В общих чертах кое-что успел вбить в меня Кондратий Иванович, но это, что называется, было по верхам.

Поэтому какую-то часть нашего путешествия Инари делилась известной ей информацией. Всё-таки, как бывшая подданная Японской империи, она волей-неволей и в храме, и в клане, как перспективный маг-иллюзионист, изучала вместе с братьями и всем молодым поколением Кагэро геополитику, на основании которой определялись враги настоящие и будущие для Империи Восходящего Солнца. Вот она же меня и просвещала на предмет всевозможных союзов, сильных и слабых сторон вероятных противников, будь то циньцы либо Экваториальная конфедерация.

Лагерь с воздуха напоминал растревоженный муравейник. Мелкими точками, словно мошка, носились стайки летающих питомцев. Причальные мачты воздушного порта едва успевали освобождаться, как занимались вновь прибывшими воздушными судами. Вокруг военного лагеря сияла куполом сиреневая, с фиолетовыми проблесками, сфера, для доступа сквозь которую командиру нашего дирижабля пришлось называть пароли, чтобы его не сбили как вражеский транспортник. Общий вид ничем не отличался от военного лагеря на Сахалине, уже виденного мной. Но было всё же одно отличие: если у нас в военном лагере разбивались шатры и военные палатки, то у японцев казармы, штабы и прочие интендантские строение строились не то из бамбука, не то из каких-то деревянных дощечек. Это же сколько времени на это потратили?

— Пару часов, — пояснила Инари, пожав плечами. — Маги-природники в любом месте в условиях ограниченности времени за несколько часов тебе организуют полноценный военный лагерь. Завози технику и артефакты, и всё готово. Дерево и бамбук у них растут настолько быстро, что магам особо даже не нужно напрягаться. Здесь нет гвоздей, все крепления натуральные. Искусство ниваки возведённое в абсолют.

— А если полыхнёт? Или ещё что?

— Так восстановить — легче лёгкого. Да и снаружи, если пробьют защитную сферу, там уже будет без разницы, что будет гореть: бамбуковые строения или же палатки.

При выгрузке мы принялись облачаться в военную форму. Вот только беда — она у нас более походила на русские и европейские образцы, чем на японские. Поэтому нашей Инари пришлось на месте пояснять, демонстрируя, как должна выглядеть японская вариация боевых костюмов. Та ещё «прелесть», я вам скажу. Это что-то среднее между средневековым костюмом самурая и тактическим доспехом. Более того, Инари особо отметила, что краски костюма должны быть как можно более яркими для того, чтобы демонстрировать богатство рода. Если же мы бойцы контрактные, то демонстрировать символы собственного рода не имеем права. А вот символы нанявшего нас рода — обязаны. Поэтому богиня напомнила о ящичке с наручами, выданными Кхимару начальником воздушного порта, которые он обязан был носить, дабы демонстрировать, чей он воин. Ну а поскольку мы с Инари ни к кому не относились, то тут же обзавелись подобными же наручами, но с изображением вишнёвой кицунэ. Несуществующий клан Инари нынче состоял из двух человек.

— Проблем не будет с гербом? — уточнил я у японки. — Всё же можем столкнуться и с твоим бывшим родом.

— Думаешь, Вишнёвой Кицунэ поклоняется лишь одна семья на всю Японию? Забудь. Этих кицунэ в покровителях на каждом острове с десяток, поэтому нет ничего удивительного, что нашёлся кто-то ещё, выбравший себе в покровительницы сильную иллюзорную сущность.

Сразу же после швартовки перед началом разгрузки нас встречал интендант лагеря. Нет, звался на местный манер он иначе, но мозг не желал использовать зубодробительный чин.

Опрос шёл быстро. Интересовались составом груза дирижабля и нет ли среди пассажиров воздушного судна боевых единиц. Капитан тут же указал на нашу тройку, и мы перешли в ведомство интендантской службы. Правда, задержали они нас недолго: проверили документы по контракту Кхимару, а после этого принялись допрашивать нас с неменьшим энтузиазмом, чем начальник воздушного порта на Хоккайдо.

— А вы, молодые люди…

— Добровольцы, — тут же, с легким поклоном, ответила Инари. — Клан Инари. Два мага иллюзий шестого ранга хотели бы стать наёмниками.

— Где находится вотчина? — чуть прищурившись, жёстко уточнил встречающий.

— Остров Кутиноэрабу в составе архипелага Осуми префектура Кагосима, — без запинки выдала Инари название, которое мне было не знакомо, зато удивительным образов явно что-то сказало интенданту. Тот только головой покачал:

— Надо же. И на этот безродный клочок скал кто-то позарился, выбрав себе домом… Что ж, империи это только на пользу.

Выписав сопроводительные документы на каждое лицо, нас отправили дальше, в центр лагеря, указав номер бамбуковой казармы, где мы должны были квартироваться. Нам дали шесть часов на обустройство и отдых. Дальше нам предстояло явиться в два разных штаба, что было просчётом с нашей стороны. Ведь острова, названные Инари, принадлежали к акватории префектуры Кагосима, тогда как Кхимару был приписан к острову Хоккайдо и должен был участвовать в операциях от этой территории. В любом случае, надолго задерживаться в лагере мы не планировали. Нам нужно было только узнать, где находился источник.

Пока же мы располагались, я ловил себя на мысли, что военный лагерь, хоть и похожий на муравейник, работал чётко. Тормозил дело излишний церемониал, ведь любые обращения к вышестоящему начальству сопровождались длинными формулировками и витиеватыми словесными кружевами. Благо, переговоры в основном вели Кхимару и Инари, я же чаще помалкивал. Лишь однажды интендант, глядя на меня, поинтересовался у богини, вызывавшей у него гораздо больше доверия, чем моя внешность:

— А этот, хотите сказать, тоже японец?

— Приёмный, — не моргнув глазом отреагировала Инари, вернув мне шпильку про содержанку и конкубину.

Вот язва.

— Бастард, значит, — вскользь озвучил свои мысли интендант. — Что ж, с шестым рангом неудивительно, что признали. Если силы схожие, то тут уж без разницы, гайдзын или чистый, лишь бы магом был сильным.

В период военного времени как-то не сильно военные заморачивались ни с документами, ни с подтверждениями личностей. Пришла боеспособная магическая единица? Значит, надо брать.

Тем временем лагерь бурлил от множества настроений. Причём, если я предполагал, что окунусь в волну всепоглощающего страха, то этого не было. Конечно, встречались неоперённые, юные маги, впервые попавшие под мобилизацию. От них просто-таки расходились волны страха. Были и просто трусы, которые боялись всего и вся, но в целом это было скорее исключение, чем правило. На большинстве лиц вояк были прописаны спокойствие, отрешённость и готовность отдать свою жизнь за родину, так же, как и полное смирение с собственной судьбой. Эта простота уже виделась мною в лицах русских солдат. Империи разные, а судьбы солдат были везде одинаковы.

Совершенно отдельной группой в лагере стояли казармы чуть большего размеры от общепринятых. Оттуда вообще не фонило страхом. Когда я заметил об этом Кхимару, тот сконцентрировался и тоже удивлённо обернулся ко мне:

— Ты знаешь, я тоже не чувствую ни единого всплеска. Такое ощущение, будто они не просто ничего не боятся. Будто они мёртвые.

Инари поняла, о чём идёт речь.

— Это камикадзе, — тихо ответила она. — У нас с детства растят боевых магов определённой категории, лишённых страха, лишённых каких-либо сожалений и прочих чувств. Они настолько преданы империи, что готовы жертвовать своей жизнью по мановению руки. Они видят в этом большую честь и считают, что навеки навлекают на свой род славу и почёт. В целом, так и есть. У нас есть целые кланы, которые выращивают подобных бойцов для государства. За каждого подобного мага империя выплачивает семье определённого размера пенсии. Отмороженные на всю голову, как у вас бы сказали, не имеющие ни капли страха либо сомнений.

— А с каким рангом магии туда берут? — поинтересовался я. Всё-таки нужно было представлять, чего опасаться.

— Высокоранговых не берут. Это в среднем от четвёрки до шестёрки. Ниже — нет смысла, поскольку они все-таки должны будут уничтожить себя и собственный источник, тем самым вызвав наибольшее магическое поражение. А выше — это уже нерациональное использование магического ресурса. Поэтому четвёртые и пятые ранги, изредка шестые с бесполезными пассивными умениями.

«Интересно, а кто определял „бесполезность“ дара, обрекая мага на подобную судьбу?» — подумал я.

А между тем мы отправились обустраиваться. И была это совершенно иная история по сравнению с личным архимажеским шатром, в котором проживала в своё время бабушка.

«Посмотрю на войну глазами бойца рангом пониже. Тоже будет полезно», — решил для себя.

Бамбуковая казарма представляла собой общежитие с отсеками, разделёнными бамбуковыми перегородками. На каждого бойца выделялась площадь, где помещалась узкая койка шириной сантиметров шестьдесят и под два метра в длину, стул, откидной столик. Больше ничего не было. Дверей тоже.

Если для мужчин подобная обстановка была приемлемой, то как здесь необходимо было переодеваться женщине, спрашивается? Допустим, это мы, иллюзионисты, в состоянии создать некую завесу и отгородиться от остальных, а что делать другим?

Тем временем в самом бараке пахло отнюдь не лесными фиалками, а потом, кровью, адреналином и, как ни странно, солью и некими травами. Часть из наших соседей уже побывала в бою, другая часть только готовилась отправиться в бой. Одни с другими переговариваться не спешили. Первые отсыпались либо под воздействием алхимии восстанавливались, другие не приставали с вопросами, хоть их было и великое множество.

Спустя полчаса ко мне заглянул Кхимару с озадаченным выражением лица:

— У тех, кто был в бою, нет никакого понимания, с кем они воевали. На циньцев не похоже, на Экваториальную конфедерацию тоже. Больше всего напоминает сброд наёмников, с бору по сосёнке, как вы говорите.

— Нормальный такой сброд, если Японии пришлось частичную мобилизацию объявлять, — заметила Инари. — Неужто кто-то все наёмничьи биржи Теневой Гильдии опустошил? Зато понятен режим тишины. Что толку огрызаться, если даже не знаешь, с кем воюешь.

— А что с военными префектами? — уточнил я про первоначальную цель обхода лагеря Кхимару. — Удалось узнать у них что-то об источнике?

— Нет! — демон нервничал, оттого едва ли не лязгал зубами. — Штабы обвешаны артефактами и амулетами на все случаи жизни, префекты в них окопались. Сканировал посетителей, про источник ни у кого никаких страхов.

Между тем, время на отдых стремительно заканчивалось, и мы отправились к штабам своих префектур, чтобы получить назначение и распределение. Уже подходя к штабу префектуры Кагосима, мы увидели, как из соседнего штаба вышел богато разодетый японец, тихо, судя по выражению лица, ругающийся себе под нос и костерящий всё и вся на чём свет стоит. Понял я возмущения лишь обрывками и то благодаря слуху горга:

— И как я его создам? Я ж его не видел ни разу! Ещё и чтобы настоящий! А прорву энергии я где возьму? Накопители где?

Дракона у него что ли потребовали создать для устрашения? Из дальнейших размышлений меня вырвала иллюзионистка.

— Да ладно, — отреагировала тут же Инари.

— Кто-то знакомый? — уточнил я.

— А как же… Дядюшка дорогой, занявший место главы клана Кагэро. Его тоже сюда выдернули. И, судя по его выражению лица, задание ему не понравилось.

Японец унёсся едва ли не бегом, растворившись в военном лагере.

Прикинув, что наш путь идёт в два совершенно других штаба префектур, я поинтересовался: — Ты специально называла такую территорию, чтоб мы с ним не пересекались?

— Да, — буркнула она. — Ещё не хватало под его началом воевать. Мне хватило боев на арене. Так или иначе, он может узнать мой почерк, а мне бы этого не хотелось.

Между тем, мы с Кхмару разошлись по разным штабам и принялись вникать в вводные. Только у меня из мыслей всё не уходил патриарх рода Кагэро. Что ж ему такое приказали создать?