Сгусток магии впитался в средоточие, растекаясь ядрёным коктейлем по венам и заставляя кровь бурлить. Лишь отстранённо я смог сообразить, что это даже не магия — это нечто похожее на алхимическую субстанцию, изменяющую и заставляющую мой организм действовать совершенно по-другому. А именно — не просто вскипать кровь, а вскипать кровь в ярости. Берсеркерство? Помутнение разума? Боевая ярость? Приходилось сдерживать себя изо всех сил, чтобы не начать крушить всё вокруг, тем более что собственную ярость лучше было приберечь для тех, кто пытался кошмарить Усольцева. Однако же отстранённо я понимал, что ситуация абсолютно ненормальна.

Недолго думая, я накинул на себя малое благословение из арсенала ауры Рассвета — ведь, если мне не изменяла память, то неизвестная магия выжигала всю чужеродную магию и восстанавливала собственные кондиции. Решение было как нельзя более своевременным — я сразу почувствовал себя легче и смог сосредоточиться на звуках боя, слышавшихся в конце коридора, за поворотом.

Я ускорился, ожидая увидеть свалку, где толпа забивает одного слабого, неуверенного в себе юношу. Однако же меня ждал сюрприз — свалку я увидел, но били все и всех, кровь летела во все стороны, так же, как и боевые заклинания самого разного толка. Вот только Усольцева среди дерущихся не было видно. Тот, сжавшись в комок, сидел на полу, обнимая колени руками и положив голову на них. Пол рядом с ним был в брызгах крови. А сам Пётр раскачивался, будто сомнамбула, из стороны в сторону, явно пребывая в трансе или в припадке. Понять, причинили ли ему вред либо же это эффект применения некой магии, совершенно не представлялось возможным.

Более того, мой взгляд невольно зацепился ещё за одну деталь — на полу рядом с Усольцевым валялся обломок магического блокиратора. Это же обладателя какой магии нам отправили на обучение, да ещё и в блокираторе? Заодно вспомнилось предупреждение Капелькина о том, что, возможно, подружившись с кем-то из однокурсников, Усольцев сможет дольше продержаться до исключения.

Как бы то ни было, особенно разбираться не приходилось, а потому я по проверенной схеме благословил всю свалку в коридоре ещё одним конструктом из магии рассвета, правда, чуть более мощным. Эффект разительно отличался от воздействия на меня. Благословление моментально выжгло из дерущихся, да и из Усольцева все магические силы, при этом скрутив в судорогах и заставив биться в конвульсиях. Продлилось это недолго, спустя полминуты практически все мои однокурсники валялись без сознания.

Нырнув в собственное Ничто за регенералкой и за алхимией, отчасти восстанавливающей магический резерв, я влил пару колб по очереди в приоткрытый рот Усольцева. Понадобилось пара минут, чтобы и то, и другое зелье подействовали. И лишь когда наш пришлый однокурсник открыл глаза и взглянул на меня осмысленным взглядом, он сперва дёрнулся, попытавшись закрыться руками, а после, сообразив, где он находится, и утерев из-под носа капающую кровь, тихо выматерился:

— Млять, неужели опять?