— М-да, ну хоть не полцарства и принцессу в придачу, — невесело хмыкнул принц. — А эскадры-то тебе зачем перебазировать? Уж не японцам ли свободный коридор устраиваешь?

— Боги с вами, Ваше Императорское Высочество! — возмутился я. — Вы историю Капелькина помните? Чтобы этого не повторилось лучше перебазировать. Да и японцам не до нас пока, у них война не пойми с кем в разгаре.

— А ты откуда знаешь? Я думал, это твоих рук дело… всё так удачно сложилось… — непрозрачно намекнул мне принц на чужую войну.

— Нет, там кто-то флотилию пригнал с флагом на полсолнца. Так что я просто воспользовался неразберихой. И то едва не со смертельным исходом. Оказывается, переизбыток магии жизни вполне может повлечь за собой смерть.

Принц задумчиво потёр подбородок и вернулся за стол, сделав ещё глоток чая.

— А Морозова туда никак свозить не выйдет, пока неразбериха? — задал он ожидаемый вопрос. — Плюс два архимага в строю — отличный сюрприз для соседей.

— Я и за первый-то не расплатился, второй и вовсе не переживу.

Рубил концы я сразу, ибо справедливо считал, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. С такими ценниками на лечение у меня пупок развяжется расплачиваться.

— И то верно, возврат к силе княгини — сущее чудо, грех стенать. А что по срокам? Когда ждать брожение? — вновь вернулся к деловому тону принц.

— Увы, пока не могу сориентировать. Как только узнаю, сразу сообщу.

Принц задумчиво сверлил нас бездумным взглядом, а после отмер и принялся тут же что-то писать на гербовой бумаге.

Минут пять был слышен лишь скрип артефакторного пера, а после принц завизировал документ печаткой с оттиском силы Пожарских.

— Мой дед, а что вернее, моя бабка, мир её праху, были не правы, отправив вас, княгиня, в отставку. Своим указом я прошу вас вновь возродить свой легион и вернуться на службу.

— Служу империи! — козырнула Елизавета Ольгердовна.

— А вы, Юрий Викторович, уж не затягивайте сильно, сезон штормов скоро начнётся. Я пока им пообещаю внеплановые учения провести, чтобы были и во всеоружии, но дольше месяца такое объяснение не продержится. Да и я бы хотел, чтобы к коронации на рубежах империи спокойно было.

— Простите за любопытство, а дата определена?

— Официально — нет. Неофициально — день зимнего солнцестояния, — чуть скривившись, не стал увиливать от ответа принц, тем самым введя нас с бабушкой в узкий круг доверенных лиц. — И вот ещё… — принц вынул из ящика стола две пурпурные карты с золотыми вензелями: — Если будете готовы принести личные клятвы, войдете в ограниченный круг действительных тайных советников. Моих лично. И на коронации быть обязаны оба. Уважительные причины для отсутствия — смерть или война. И не смотрите так на меня. Неспокойно у нас на западе. Мать, конечно, пытается через родню узнать что-то, но… Некоторые приготовления настораживают. Наша разведка всё списывает на устранение последствий сшибки двух крыльев Ордена Святой Длани, но я в это не верю.

Мы с бабушкой переглянулись, и я ответил за двоих:

— Клятвы можем принести хоть сейчас.

— Не стоит, — отмахнулся принц, — на первом собрании принесёте, как и все остальные. Преданные мне люди должны знать, на кого могут положиться в деле спасения империи. И как-то так выходит, что почти все они из далеко не самой светлой фракции, — добавил он уже под нос себе.

Мы забрали карты личного клуба Его Императорского Высочества и с поклоном покинули кабинет.

Навстречу нам уже катили тележку на колёсиках с сервированный чайным сервизом и какими-то нарезками. Похоже, что рабочий день принца нашей встречей не закончился.

На бабушку я заблаговременно навесил иллюзию, приняв для себя одно решение. Обсуждали мы его уже дома.

— Рассказывай, — тут же обратилась ко мне княгиня, стоило нам зайти к ней в кабинет. — по глазам вижу, что придумал что-то.

— Есть такое, — согласился я. — Вам бы затворницей посидеть недельку, а то и две, чтобы вы успели на Родину предков отбыть, вылечиться и прекрасной девой воротиться. А то у нас даже военные десантные дирижабли так быстро не летают, чтоб всё вышеупомянутое успеть за трое суток. Мне-то можно в обществе появляться, я мог свои вопросы и быстрее решить, отчитываться не перед кем не должен, а перед кем должен, перед тем мы уже отчитались. А вам… почву для появления нужно подготовить.

— Согласна, — кивнула княгиня, и улыбка на её лице чуть померкла, — посижу теремной затворницей для пользы дела.

— А просто сидеть не надо. Работать будете. Теперь у нас с вами нет времени на отдых. Принц не просто так на запад с опаской смотрит. И думаю, нам намёк дал более чем прозрачный, нужно браться за восстановление легиона в ускоренных темпах.

— Это ты у нас ловкий, можешь нескольких химер за ночь создать, у меня всё скромнее, одну осилю в таком состоянии и то радость! — будто бы извиняясь, развела руки бабушка.

— Я и не прошу вас пятилетний план за ночь выполнять во вред себе. Вы поднимете всё записи предков, и будете в ночь создавать одну химеру, но каждый раз разную. Я буду с вами, смотреть, изучать, и после повторять, а фиксировать готовых химер будете вы, чтобы сразу привязка была двойная. Будем два легиона воссоздавать, один живой для вас, и один кошмарный для меня. Его я с миру по нитке буду собирать из снов. Мне ещё Волошины сеанс обещали и Капелькин. Так что работы хватит всем. Но и сила за нами теперь будет стоять такая, чтобы ни одна аристократическая сволочь даже не пискнула в нашу сторону.

— Да с аристократами мы особо и не вздорили, — грустно улыбнулась бабушка. — А вот Ордену наше усиление не понравится.

— Значит, и с ними решим вопрос окончательно.

Бабушка смотрела на меня долгим пронзительным взглядом, а потом улыбнулась так, что у меня волосы встали дыбом не только на затылке.

— А ведь теперь на мне их благословения нет. Вышло всё, вместе с источником! Теперь мы им такой последний день Помпеи можем устроить… Мало не покажется.

М-да, вот она… та самая бешеная сука Угарова, о которой я столько раз слышал, возродилась из пепла, что тот феникс.

— Но мне ещё нужно будет пообщаться с нашим местным иерархом. Накопились у меня к нему вопросы. И к тому же внутренний раскол устраивать накануне вероятной войны не самая хорошая идея. Поэтому придётся чуть обождать, если только сами на нас не полезут. А причин и предпосылок для этого я пока не видел.

— Хорошо, подождём, — согласилась княгиня. — Но если к Светловым у меня счетов не осталось со смертью их патриарха, то с Орденом, боюсь, так не выйдет.

* * *

В первую же ночь в лабораторию к княгине мы не отправились. Это было моё волевое решение, ведь Елизавета Ольгердовна рвалась в бой проверить собственные силы. Однако же и я, и Эльза хором советовали ей всё-таки поберечь себя и дать возможность организму свыкнуться с новым состоянием, поскольку сейчас на энтузиазме бабушка вполне могла не рассчитать собственных возможностей и надорваться, по сути, пустив насмарку всю ту работу, которую совершил источник.

Причём мы были столь убедительны, что Эльза даже собственным влиянием погрузила бабушку в сон. И сон этот был на диво хорош: в нём не было необходимых мне смертей, зато в нём был такой ураган позитивных эмоций, эйфории и эндорфинов, что я просто не смог удержаться и остался внутри. Подглядыванием я это не считал, ведь во время сновидческих путешествий я все больше узнавал род Угаровых, и мне это искренне нравилось. Сильные, волевые, искренние, с принципами. Такими предками можно и нужно было гордиться.

Княгиня во сне была совсем юной девчонкой, хотя внешность вполне могла быть обманчива, но на вид ей было лет восемнадцать-двадцать, не больше. И при этом летала она уже на своей Василисе, вытворяя в небе такое, что я только диву давался. Васька крутила в небе едва ли не мёртвую петлю, уходила в горизонтальные штопоры, во время которых княгиня оказывалась вниз головой, умудряясь при этом стрелять из скипетра. И всё это было при имитировании боевых действий, когда, с одной стороны, выступал её дед вместе с химерами, а с другой стороны — сама княгиня. Это было столь захватывающе, столь ярко будоражило кровь, что я невольно мчался рядом, но в этот раз на собственном Горе, наблюдая, как дед княгини гонял её саму, тренируя не только навыки боевые, такие как скорость реакции, мгновенное принятие решений, но и взаимоотношения с химерами, которые были под её рукой. И да, не всегда это выходило у неё виртуозно: часть химер иногда срывалась в слабо управляемые авантюры, поддаваясь не то подсознанию княгини, не то её необузданным желаниям. Но, честно говоря, от этого сна я получил не меньшее удовольствие, чем бабушка.

Когда во сне начался разбор полётов, я всё же решился покинуть его. Смертей там сегодня явно не будет. Мне же предстояла ночью ещё одна встреча. Встреча эта была непростая. Заполучив одну из родовых реликвий Утгардов из рук Алхасовых, я решил попробовать поговорить с предком, ведь если он всё также являлся носителем коллективной памяти, он мог что-то подсказать о том, куда делись остальные артефакты.

И, кроме того, возникала некая двойственность власти. Дело в том, что внутри меня имелись магические силы гораздо более сильные, чем тот же химеризм, а бабушка вновь вернула собственные магические кондиции. Из этого возникал вопрос: а являлся ли я всё ещё главой рода? Либо же мне необходимо было каким-то образом вернуть власть Елизавете Ольгердовне? Поскольку прошлый раз передачу власти осуществляла тень души Бьерна Утгарда, с этими же вопросами я решил обратиться к нему.

Сейчас моё внутреннее Ничто напоминало этакое общежитие для химер. Правда, они чётко чувствовали моё настроение и потому не пытались каким-либо образом мешать мне. К тому же, имея собственное пространство и напрямую влияя на него, я на всякий случай воздвиг мнимые стены, отгородившись на время от душ химерического легиона, собранных из снов. Я опасался, что с их стороны придёт непонимание и обида, однако же вышло с точностью до наоборот: они понимали, что мне необходимо было место для приватного разговора, и потому, напротив, ушли куда-то ещё глубже, в тень моего необъятного убежища.

Мысленно поблагодарив их, я обратился к коллективной памяти рода Угаровых, которую для меня олицетворял Бьерн Утгард:

— Пока ещё глава рода Угаровых приглашает для разговора Бьерна Утгарда. Приди ко мне, о предок, я внемлю твоей мудрости, — пусть несколько высокопарно, но обратился я в никуда, надеясь, что подобное уважительное отношение сподвигнет тень души князя, отозваться на мой призыв.

Ответом мне была тишина, но я и не рассчитывал на быстрый ответ. Необходимо было проявить терпение и смирение в некотором роде.

Я ещё дважды обращался в Ничто, взывая к памяти предков, и лишь после третьего призыва тень князя явилась передо мной.

— Надо же, кого принесло в наше тихое посмертие, — с долей язвительности произнёс он. — Я уж думал, что юный князь оброс сторонниками и не нуждается более в памяти предков, в их наставлениях и поучениях.

Упрёк был справедливым: с учётом того, что поначалу у нас сложилось с ним достаточно тесное общение, потом на него стало банально не хватать времени. Да и силы мои начали развиваться несколько в другом направлении. Сейчас даже я сам признавал, что химеризма во мне меньше, чем остальных способностей — тех же иллюзий и неизвестного мне в полной мере Рассвета. А потому не стал отпираться.

— Твоя правда, князь. Виноват, во многом виноват, как и в том, что не по своему желанию, а из-за загруженности пренебрегал столь ценным источником информации, как ты. Но всё, что я делал, — это пытался укрепить наш род, устранить его врагов и упрочить позиции нашей семьи в империи. Без ложной гордости могу сказать, что что-то в этом направлении у меня вышло, в том числе и вернуть магию княгине Угаровой.

При этом я заметил, как настроение тени изменилось: от неё будто повеяло теплом и некой то ли нежностью, то ли гордостью и довольством.

— Да, потомок, уже за одно это тебя можно было бы простить. Деяние сие для нашего рода экстраординарно. Такого никто не делал, и вряд ли кто-либо повторит. Теперь, имея двух сильных магов в роду, вам станет значительно легче.

— Именно об этом я и хотел поговорить, — решился я внести ясность. — Ведь раньше она была главой рода, и лишь после её смерти ты решил передать бразды правления мне. Я не спрашиваю, был ли я достоин. Выбора не было. Я сейчас хочу спросить: по какому принципу передаётся главенство? Ведь даже я признаю внутренне, что химеризма у бабушки гораздо больше, чем во мне. К тому же, пока она была главой рода, к ней не приходили письма с приглашениями явиться до Самайна в Утгард для подтверждения прав на княжение. А это значит… Я вообще к чёртовой матери не понимаю, что это значит. Конечно, во снах, где я собирал души погибших химер, дед княгини прямым наказом требовал, чтобы я явился туда. Игнорировать столь явное приглашение я не буду и, конечно же, отправлюсь. Но имею ли я право дальше зваться князем Угаровым?

— А сам-то ты как думаешь? С учётом того, что ты теперь знаешь о себе, с учётом своего прошлого, с учётом своего происхождения, можешь ли ты зваться Угаровым в первую очередь? — вопросом на вопрос, но абсолютно серьёзно, без тени насмешки ответил мне Бьерн.

— Я знаю, что где-то была моя прошлая жизнь, но живу я нынешнюю и оберегаю эту семью, изо всех сил борясь за её выживание. Тот, кто живёт прошлым, никогда не построит будущего. Я же живу настоящим. И да, возможно, за возрождение источника княгини мне ещё придётся расплачиваться…

— Скорее всего, не возможно, а абсолютно точно, — хмыкнул князь.

— … но я ни о чём не жалею. Напротив, мне радостно, что в случае, если я где-то оступлюсь и, не дай боги, отправлюсь на перерождение, у княгини будет сила для того, чтобы удержать на плаву род и успеть воспитать не только правнуков, но и праправнуков. Время мы ей выиграли.

Бьерн молчал, но спустя где-то минуту всё же ответил:

— И после этого ты не считаешь себя вправе называться князем и главой рода? Даже в таких ситуациях ты думаешь вперёд о выживании своей семьи, усиливаешь позицию, упрочняешь, думаешь на перспективу. Ведь титул и главенство в роду — это не только про уровень силы, но ещё и про разум, стратегию, тактику. В роду обычно есть воины и есть дипломаты, и зачастую воины вступают в дело тогда, когда дипломаты не справляются. В твоём случае ты умело сочетаешь в себе оба качества и по необходимости используешь оба из них. Лучшего в этой ситуации пожелать сложно. Поэтому нет, все твои предки не имеют мысли о том, чтобы передавать вновь княжескую корону обратно Елизавете. Она, бесспорно, была хороша и до сих пор остаётся, но она больше воин, чем политик. В тебе же обе эти стези равно открыты.

Я склонил голову в благодарном поклоне, признавая вердикт многих поколений собственных предков — или предков Юрия Угарова, хотя чем дальше, тем больше я ассоциировал себя именно с ним. Так или иначе, это была его жизнь, и я жил её — пусть и за него, но с честью и достоинством, присущими нам обоим.

— Тогда у меня два вопроса, — я протянул руку с перстнем. — Это я выменял у князей Алхасовых. Насколько я могу судить, это один из артефактов рода Утгардов. От княгини я узнал, что у нас в сокровищнице есть только дубликаты, не имеющие никаких магических свойств. Вопросы: где искать всё остальное и почему это всё было потеряно?

— Об этом, увы, я тебе не расскажу. Если пройдёшь испытание в Утгарде, то об этом тебе расскажет сам Ингвар. Без прохождения испытания не расскажет — это его зарок посмертный. Он ведь понимает и знает теперь твой характер, знает, что ты отправишься за остальным и можешь бесславно погибнуть.

Умели некоторые наводить тень на плетень. А ведь только минуту назад уповали на моё здравомыслие, в то время как теперь намекают на глупость и безрассудство.

— Я правильно понимаю, что дед где-то сгинул вместе с полным комплектом артефактов родовых, выбрав себе соперника не по зубам?

От Бьерна я получил лишь едва заметный кивок.

— Отлично. Просто отлично. Но это не отменяет того, что перстень как-то попал к Алхасовым… Может там не всё так страшно, как казалось?

— Об этом ничего не скажу, лишь, как и Ингвар замечу, что в Утгард лучше съездить. И да, как соберёшься, приди ко мне, дам карту. Без неё годами будешь искать, но не отыщешь.

И прежде, чем я успел задать хоть ещё один вопрос, предок исчез.

Вот и поговорили.

От автора:

Всем спасибо за поддержку и сердечки! 1000-й лайк вижу, на неделе будет бонусная глава!