— Я желаю говорить с Господином наедине.

Высокий голос, звенящий, как хрустальный колокольчик, хлестанул по ушам всем заседающим в кабинете Высшего сюзерена. Чиновники, министры и хранители земель повскакивали с мест, почтительно склонились. За пару прошедших недель они успели на своих шкурах прочувствовать гнев горячей южанки, еще даже не ставшей их сюзеренной. Многие со вздохом вспоминали милую и кроткую госпожу Маргариту, никогда не влезавшую в мужские дела и заботы. Этой же до всего было дело.

Некоторые из самых обиженных аристократов, бросили короткие взгляды в сторону Высшего сюзерена, ища у него защиты. Но их Господин вел себя, словно околдованный заморской красавицей — потакал ей, позволял то, что не позволял никому, баловал. Едва появившись при дворе, принцесса Дивитра наотрез отказалась носить маску, и Высший сюзерен последовал ее примеру. Многие начинали тихо роптать в курительных комнатах. Гнев пока не покидал душных гостиных, обитых дорогими, ткаными обоями. Все ждали свадьбы. Все пребывали в уверенности, что как только Господин добьется своего, дефлорирует и обрюхатит эту красотку, все станет как было.

— Господа, перенесем нашу беседу на более позднее время, — с мягкой и терпеливой улыбкой произнес Высший сюзерен, обведя взглядом собравшихся. По тону принцессы он уже понимал, что та недовольна и будет скандалить.

А ведь они еще даже не женаты…

— Ваше Величество разве может что-то быть важнее защиты нашей южной границы⁈ — взвился Темный Оба́льд, прибывший во дворец недавно.

Именно на его земли Южного Заслона пала вся тяжесть положения. Именно его земли страдали от прибытия десятков тысяч беженцев с Темного Юга. Именно ему не хватало денег, оружия и воинов, чтобы удержать в повиновении перепуганных и озлобленных людей. Людей, которые раньше платили налоги в казну зарвавшейся принцесски, ведущей себя так, словно ее не касались все эти проблемы.

— Мы обязательно обсудим эту проблему, — с нажимом произнес Высший сюзерен, улыбка его растеряла большую часть очарования, став искусственной. — Но позже. Мы уведомим вас о возобновлении совета.

Темный Обальд резко встал. Ножки резного стула с противным громким скрежетом прокатились по мраморной черно-белой плитке. Хранитель земель Южного Заслона вышел из кабинета первым, затаив в сердце обиду, а в разуме взращивая первые ростки мести.

Принцесса Дивитра стояла по центру, высоко вздернув красивый, тонкий нос. В распущенных золотых волосах сверкала голубыми сапфирами и бриллиантами диадема. Она вновь надела искусное лазурное платье, сшитое по моде Пресветлой Калимги. Будущая Высшая сюзеренна всем своим видом бросала вызов устоям дворца и не собиралась сдаваться.

Аминадей всласть полюбовался гордой и сильной девушкой, что вскоре станет его женой. Дивитра вытеснила нежность, которую он когда-то испытывал к прекрасной и покорной Маргарите, своей неуемной энергией и упрямством. Она на все имела свою точку зрения, идущую вразрез с принятыми и устоявшимися нормами, и, зачастую, была не так уж не права. Она имела смелость каждый вечер проводить наедине с будущим мужем, но ни одним жестом или словом не показала заинтересованности в нем, как в мужчине. Одно это будоражило кровь сильнее любой ласки, даримой самыми искусными любовницами. Как юнец, Аминадей не мог дождаться той ночи, когда сделает эту строптивицу своей.

Память-предательница иногда подкидывала Аминадею воспоминания о том дне, когда Дивитра появилась во дворце. Он помнил, как девушка разомлела от чужих ласк, как сбилось ее дыхание, как приоткрылись чувственные коралловые губы. Видеть, как предатель целует и угрожает жизни его сокровищу — вот что стало для Высшего сюзерена точкой невозврата. Вот, что он хотел видеть на ее лице, когда она была рядом. Изгнать и стереть воспоминания о своем бывшем рабе, неожиданно ставшим соперником в любви.

Только последнее время ему все чаще доставались лишь скандалы…

— Когда вы собирались мне рассказать? — спросила в лоб Дивитра, выпрямив спину, будто проглотила длинную палку. По ее прекрасному личику бродили хмурые, серые тучки.

— О чем идет речь? — осведомился Аминадей, не переставая любоваться этим прелестным грозовым облаком.

— Обо всем, — фыркнула девушка, сложив руки на груди. Красивая аккуратная грудь, выглядывающая из нескромного декольте, слегка приподнялась и округлилась.

Аминадей коротко вздохнул.

— В наших землях есть еще очень много тайн, о которых вам неизвестно и никогда не будет известно… Поэтому я попрошу вас изъясняться немного точнее.

— Эта госпожа Маргарита, что ходит здесь бледной тенью… — выплюнула Дивитра, едва подавив комок раздражения и неприязни. — Как долго ваша любовница будет здесь находиться⁈

Аминадей откинулся на спинку массивного кресла с улыбкой довольного кота. Эта плутовка не так холодна и недоступна, как хочет казаться.

— Я надеялся, что вы сможете подружиться… — проговорил Аминадей, соединив кончики пальцев обеих рук. — Как-никак, госпожа Маргарита выполняет при дворе очень важные поручения.

— Греет вашу постель долгими ночами⁈ — взъярилась Дивитра. Через три шага она уже грозно упиралась руками в письменный стол, за которыми вершились судьбы мира. — Я не желаю видеть здесь эту женщину.

Раздался короткий смешок. Он отлучил госпожу Маргариту от своей спальни, едва отправив отряд на поиски принцессы. И второй месяц изнемогал от жажды. Выражение лица Дивитры окупило вынужденное воздержание сполна.

— Может, у вас есть еще какие-то пожелания?

— Не сомневайтесь, — ответила принцесса, продолжая нависать над столом. — Вы послали за мной не только сумасшедшего сильвари, но еще и некоего Артура, верно?

— Верно, — подтвердил Высший сюзерен, внутренне собравшись. Этого разговора он давно ждал и страшился.

— Вас не смутило, что именно его родичи уничтожили мой дом⁈ Как вообще вы могли подумать!..

— У меня были на это свои резоны, — резко оборвал Высший сюзерен. — Вы хотите обсудить мои решения? Может, мне следовало оставить вас там?

Принцесса дернулась и отшатнулась, словно от удара наотмашь. Еще ни разу Аминадей не говорил с ней в подобном тоне. Она мелко измывалась над ним, ругалась, задевала и смеялась, но он реагировал сдержанно и со смехом. Она бесстыдно проверяла границы дозволенного и сейчас, кажется, нащупала одну из них.

— Я хотела бы знать, какими соображениями вы руководствовались, — проговорила Дивитра более тихо, дипломатично. — И почему сын предателей все еще жив.

— Если вы будете убивать каждого, кто перечил вам, выражал свое мнение или оступился — то сами очень быстро лишитесь жизни, — также тихо, пряча в голосе рокочущую угрозу, ответил Высший сюзерен. — Артур — мой родич, последний из оставшихся в живых. Он может чувствовать на расстоянии проявления темной магии своих отца и деда. И он все еще полезен мне.

— Я… — начала Дивитра, но ее перебили.

— Вы и его не хотите видеть при дворе? — усмехнулся Его Величество. Принцесса коротко кивнула. — А как же быть с его женой, Евой?

При упоминании имени целительницы Дивитра пошла багровыми пятнами. Грудь быстро вздымалась от очередной волны гнева. Несмотря на то, что она когда-то симпатизировала Еве, принцесса не нашла в ней союзницы. А уж в соединении с таким мужем… Ева должна ей. За помощь, за королевское милосердие. И Ева выплатит долг.

— Она разрушила последнее наследие моих предков. Она забрала и выжгла огонь последнего Столпа Света. Этот огонь… Он мог бы нам помочь, он мог быть использован во благо! А она так бездарно его истощила. Она тоже должна быть наказана. Но позже.

— Вот как? — удивленно переспросил Аминадей.

— Я видела… — неуверенно произнесла Дивитра и поперхнулась.

Руки принцессы мелко задрожали, дыхание перехватило. Только стакан воды, поднесенный Высшим сюзереном, помог ей успокоиться и немного прийти в себя. Вдвоем они опустились на маленький диванчик в углу кабинета и неожиданно оказались очень близко. Кончики пальцев двух рук коснулись друг друга. Воздух заискрил от сдерживаемых эмоций.

— Я видела ее дитя в пророчестве будущего… — продолжила принцесса. Пытаясь сосредоточиться, она уставилась в черно-белую плитку, но мимолетная ласка снова и снова сбивала с мысли. — Она беременна. И ее дитя не должно попасть не в те руки…

— Что вы имеете в виду?

Поглаживания не прекращались. Щеки девушки запунцовели.

— Дитя Света и Тьмы. Оно должно стать орудием. Нашим орудием. Аминадей! — Дивитра повернулась к Высшему сюзерену и схватила его за руки. — Этого ребенка должны воспитать достойные люди, мы должны воспитать его! Воспитать так, чтобы его сердце горело, а разум сверкал холодом рассудка. Только тогда мы сможем победить зло, что окапывается сейчас на Темном Юге!

— Ты хочешь, чтобы я забрал ребенка у своего брата? — нахмурился Аминадей. Такого поворота событий он не мог предвидеть.

— Да! — горячо поддержала Дивитра. Огромными голубыми глазами она смотрела своему будущему мужу прямо в душу. — Они оба преступники и заслуживают наказания. Она убила своего отца. А он — сын своих родителей, он одним только своим рождением обречен на Тьму. Неужели тебе нужны еще доводы⁈

— Но Ева не убивала своего отца… — проговорил Аминадей. Настала его очередь смотреть в пол. — Феофан передал мне письмо и свидетельства от зовущей себя Светлой Лилией. Она в горделивой и хамской манере сообщила, что за ее младшей сестрой водятся разные грехи, но только не отцеубийства. То была месть Темных. Те же Темные держали ее разум в заложниках, манипулировали ею, заставили оболгать сестру прежде. А Артур и вовсе не в ответе за действия своих родителей!

— Тогда, мы обречены… — прошептала Дивитра, очень натурально прикусив задрожавшую губу. — Я видела, Аминадей… Будущее туманно, расходится тысячами путей, словно паутина. Но этот ребенок, этот мальчик… Он — наш единственный ключ к спасению Севера, к спасению нашего королевства, нашего дома, нашего общего будущего.

Высший сюзерен впал в глубокие раздумья. Чье благо превыше — одного человека, одной семьи, пусть и близкой, или государства?.. Из состояния, близкого к трансу, его вывели легкие прикосновения, оставляемые коралловыми губами на щеке. Выдохнув, Аминадей схватил Дивитру и впился самым сладким поцелуем. Девушка не стала возражать, не попыталась вырваться. Сквозь сбившееся дыхание, сквозь поцелуи доносились прерывистые стоны.

— Он не касался тебя, не посмел⁈ — прорычал в белую шею Аминадей.

— Кто? — простонала Дивитра, медленно теряя разум.

— Этот здоровяк, что таскается всюду за тобой!

— Нет… — засмеялась принцесса и взяла в руки лицо взбудораженного короля. — Он мертв, Аминадей… Он мой защитник, возвращенный к жизни магией деда. Он никогда не посмеет…

— Хорошо… — не дал договорить Аминадей, закрыв девушке рот поцелуем.

Оторваться друг от друга оказалось задачей невыполнимой. Пришлось приложить неимоверное волевое усилие. Будущие новобрачные, вершители жизней и судеб, разошлись весьма довольными, почти не переступившими границы дозволенного.

Подготовка к свадебным торжествам началась еще зимой. Прибытие принцессы придало им дополнительное ускорение. Дивитра лично изъявила желание поучаствовать в выборе платья и угощений. Вскоре она вникла в каждую деталь, каждую подробность праздника и перепланировала на свой вкус. Распорядители с годами опыта лишь разводили руками — они не смели перечить напористой принцессе.

Артур наблюдал за приготовлениями издалека со все возрастающим скептицизмом. Привычный мир менялся очень быстро. Тени продолжали клубиться по углам дворца, придворные прятали изъяны на коже, признаки своего падения, за слоями белил. Золотые глаза позволяли ему это видеть. Раньше он наивно верил, что все уладится с первым появлением мистической принцессы Пресветлой Калимги. Все оказалось куда прозаичнее. Принцесса — обычная женщина всего лишь семнадцати лет от роду, с женскими проблемами, суетящаяся по поводу свадьбы больше, чем по поводу наступления тьмы.

Когда первая волна удушливого раздражения прошла, Артур принялся искать аудиенции у Высшего сюзерена. И вновь подтвердились догадки — друг детства избегал его. Дни шли за днями, а Артур оставался предоставлен сам себе. Никто не мог дать точного срока встречи с Аминадеем, так же как никто не мог объяснить — где сейчас находится его жена. Их разлучили сразу по завершении битвы со сбрендившим Каем. И ни разу не позволили увидеться. Вешики давно покинули дворец и не могли подсказать ему, как в прошлый раз. Никто и не вспомнил о них. Черный пес молчал. Зрение вернулось, но толку от него было мало. От неприкаянности и неизвестности Артур медленно впадал в апатию.

В комнату, которую они с Евой занимали два месяца назад, с силой постучали. Артур оторвался от созерцания белоснежных шатров, раскинувшихся под окнами дворца. Тяжелый вздох вырвался из груди. Он не хотел никого видеть, и все жители дворца как будто разделяли его желание. Так кому же он понадобился теперь?..

— Войдите… — прозвучало более недружелюбно, чем Артуру хотелось бы.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Феофан. Старик вновь напоминал грозного принципиального клирика, которым он представился в момент знакомства. Только под глазами пролегли синие тени усталости, да седины еще прибавилось. Феофан широким шагом зашел в комнату, тонущую в полумраке, и крепко закрыл за собой.

— У меня есть для тебя сообщение, — пробасил клирик, быстро обшарив комнату глазами. — Надеюсь, ты один?

— Как видишь… — безразлично ответил Артур, пожав плечами, и развалился в кресле у нетопленного камина.

— Что-то ты совсем раскис, — хмыкнул клирик.

— Пришел меня исповедовать? — в тон ему усмехнулся Артур.

Новое слово и ритуал, принесенные Дивитрой во дворец, плохо и непривычно ложились на язык. Хотя и стали среди аристократии модной тенденцией. Многие дамы, снявшие маски и переодевшиеся в платья на манер принцессы, сбивались в стайки и называли «исповеданьем» свои вечерние посиделки за сплетнями.

— А ты разве в этом нуждаешься? — ответил вопросом на вопрос Феофан. — В прочем, я тут не за этим. Снимай сорочку.

Артур даже подобрался от такого необычного предложения. Губы поползли в кривой ухмылке.

— Это зачем?

— Клеймо с тебя снимать буду.

О клейме Артур совершенно позабыл. Оно не мешало ему жить, не причиняло неудобств и никак о себе не напоминало. С ним можно было спокойно прожить всю оставшуюся жизнь. Но раз уж клирик просит…

Артур быстро скинул сюртук и расстегнул пуговицы сорочки. Белые руны клейма моргнули в полумраке. Установив прямой контакт с заклятием, клирик что-то тихо прошептал и направил в Артура небольшой сгусток энергии. Пройдя через лопатку, магия вышла со стороны сердца и быстро развеялась.

— Готово, что дальше? — спросил Артур. Появление клирика неожиданно развеселило его, придало немного бодрости.

— Дальше… — Феофан замолчал, подбирая слова. Про себя он уже трижды проклял всех власть имущих, возложивших на него эту тяжелую ношу. — Дальше тебе придется покинуть дворец. Навсегда.

— Прекрасно, — неожиданно широко улыбнулся Артур. Дворец давно опостылел ему, но теперь сердце пело, как птица, заметившая приоткрытую дверь клетки. — Нам с Евой не требуется много времени, чтобы собраться. Я готов выехать уже сейчас.

— Нет, Артур… — тихим, уговаривающим тоном произнес клирик. В горле пересохло. — Ты поедешь не с Евой. Евы здесь давно уже нет…

Разбитое на миллион осколков сердце больно встрепенулось в последний раз и рухнуло к ногам. Веселая улыбка стекла с лица, как краска с холста.

— Его Величество Высший сюзерен своей высокой милостью заменил госпоже Еве смертную казнь на вечное заточение, — проговорил Феофан сухими губами. Он еще старался держаться, в отличие от Артура, поникшего, пораженного в самое сердце. — Ее увезли, Артур. Я не знаю, куда, клянусь тебе…

— Как… — прошептал Артур, схватившись за голову. — Как давно⁈

— Две седмицы назад. Едва я снял с нее клеймо…

— Почему Аминадей так поступил⁈ — заорал Артур, и от звука его голоса задрожали фарфоровые статуэтки на каминной полке.

— Сказал, что его брат достоин лучшей жены… А не отцеубийцы.

— Ты сказал ему? Сказал, что она — самая достойная? Сказал, сколько раз она спасла нам жизни? Сказал, что она не убивала своего отца⁈

— Сказал, — ответил клирик, понурив голову.

— И что?

— Ничего…

Полутемная комната наполнилась молчанием и отчаянием.

Феофан давно перестал считать Еву и ведьмой, и отцеубийцей. Познакомившись с настоящими ведьмами, выбравшись живым из Темного Юга, он начал запоздало сожалеть о своей многолетней горячности, зашоренности. И даже успел попросить у целительницы прощения.

Артур стоял на одном месте, пораженный в самое сердце. Сердце вновь готовилось остановиться, как от попадания трех стрел год назад. Только теперь рядом не было той, что могла спасти, вынуть из сердца эту боль.

Феофан протянул Артуру черную стрелу, слегка подрагивающую от переплетения Света и Тьмы.

— Она оставила тебе послание.

Артур порывисто схватил дар, прижал к груди. Перед мысленным взором появился расплывающийся, серый образ Евы. Лишь зеленые глаза горели на пыльном лице. Глаза, в которых плескалась боль пополам с любовью.

— Артур, меня куда-то отсылают, увозят. Я теперь пленница Аминадея и Дивитры. Она ничем не лучше ведьм! Они… Они хотят забрать наше дитя! Поэтому и укрыли меня! Артур… Ради меня и нашего сына, не теряй времени… Отыщи… Отыщи нас…

Из золотого глаза выкатилась слезинка.

Стрела вспыхнула в ладони и осыпалась под ноги мелким пеплом.

— Почему ты не пришел раньше?

— У меня не было дозволения… Есть кое-что еще.

Феофан погрузил руку в объемный карман хламиды клирика, затем разжал ладонь. Подавив стон, Артур взял тонкое серебряное кольцо с розовой жемчужиной. Его подарок, знак его любви.

— Тебе пора… Карета ждет.

Артур выскочил из комнат, обгоняя собственную тень. От его безумного золотого взгляда шарахались слуги и праздно шатающиеся аристократы, суеверно дергали мочки ушей. Феофан едва поспевал за мечущимся мужчиной. Ведь тот не знал еще одной детали…

Простая почтовая карета стояла у дальнего конца парка. Феофан и выдохшийся Артур быстро и налегке добрались до нее. Когда распахнулась дверца, из нее выглянула хорошенькая головка госпожи Маргариты. Без маски, причудливой прически и макияжа девушка выглядела еще моложе, чем обычно.

— А что она здесь делает⁈ — удивился Артур, на шаг отступив от кареты.

— Это вторая часть повеления Его Величества. Он считает, что именно госпожа Маргарита станет тебе лучшей женой. Он официально развел тебя с Евой, — ответил Феофан, чуть поджав губы. Ему это решение было также неприятно.

— Развел и дал мне свою любовницу⁈ — в сердцах прошипел Артур, окинув перепуганную девушку неприязненным взглядом. — Вот спасибо, братец, удружил.

— Я неприятна вам? — робко, пряча страх и слезы, спросила Маргарита.

— Не вы, — устыдился собственной гадкой вспышки Артур, — а вся эта ситуация… Он украл мою жену, а теперь подсовывает мне вас…

— Так давайте же вместе поищем ее, — предложила Маргарита, невинно и по-детски хлопнув ресницами. — Вы тоже не неприятны мне, но и отдать вам свое сердце я не смогу…Увы, оно занято… Даже если Его Величеству мое сердце теперь безынтересно…

— Вы знаете, где ее могут держать?

— У меня есть несколько мыслей… Аминадей не стал бы отпускать такую ценную добычу далеко от себя.

— Указывайте путь, госпожа Маргарита.

Феофан не поспевал за беседой. Только что он вел удрученного и агонизирующего мужчину к ссыльной карете — как тот уже умудрился сговориться с такой же изгнанной и перевернуть шахматную доску. Но где-то в глубине души клирик был доволен.

Клирика ужасно раздражало поведение обоих венценосных особ, играющих чужими жизнями, как куклами. Безрассудно и подло. От Дивитры, надежды своего сердца и рода Мара он не ожидал таких поступков. Она твердила ему о высшем благе, говорила, что заботится о Севере. Но в ее глазах пылала жажда мести. Жажда реванша. Эта жажда толкала ее вперед, подпитывала. Но источником ее была Тьма.

Внутри себя Феофан постепенно начинал понимать, что от Темного Юга невозможно избавиться до конца. Он всегда будет внутри, будет разъедать, как незаметная, живучая ржавчина. Они притащили часть Темного Юга с собой. Но они принесли и его Свет. И этот внутренний свет, когда вокруг все заполняется тьмой, поддерживал клирика изнутри. Его вера в добро и правое дело.

— Я отправлюсь с вами.

Три пары удивленных глаз повернулись на низкий, басящий голос. Через дворцовый парк к ним шел Кирран, верный слуга будущей Высшей сюзеренны. На его всегда спокойном и невозмутимом лице читалась непреклонная уверенность. Руны на руках горели белым пламенем.

— Разве принцесса отпустила тебя? — хмыкнул Артур и, на всякий случай, загородил собой госпожу Маргариту.

— Я не желаю подчиняться ей, — пробасил Кирран, приблизившись. — Теперь ее есть кому защищать.

— Ослушаешься свою госпожу? — продолжил подначивать Артур.

— Ослушаюсь, — ни секунды не медля ответил Кирран. И, чтобы показать серьезность намерений, снял с козел за шкирку подслушивающего кучера. — Я поведу.

Артур кивнул и оборотил взор на Феофана. Во взгляде был вопрос, осмелится ли клирик также ослушаться свою госпожу, решится ли уйти на покой. Но ответом было лишь скорбное покачивание головой.

— Я останусь здесь. Кто-то должен приглядывать за венценосными особами, чтобы они не натворили дел…

Артур принял этот ответ.

— Ты ничего не видел, — угрожающе прошипел Артур, забираясь в карету.

Щелкнули вожжи, и двойка неплохих коней сорвалась с места. Клирик и кучер проводили летящую карету взглядами до поворота. Довольная, широкая улыбка Феофана быстро сменилась зловещей гримасой, стоило ему только взглянуть на трясущегося кучера.

— Ты все понял? Лучше бы тебе вообще прямо сейчас исчезнуть…

Кучер трухнул, как заяц, активно закивал и, как заяц, бросился искать спасения в Заповедном лесу.

Свадьбу и коронацию новой Высшей сюзеренны широко отмечали по всему Северу. Невеста настояла на том, чтобы в ритуале использовали кольца, которые она пронесла на себе, спасясь из охваченной войной родины. В момент, когда переплелись сердца, тела и силы, над всем континентом ярким белоснежным светом засияли звезды. Тени, заполонившие дворец, в страхе забились и попрятались по укромным местам, по подземельям и черным душам. Ярчайший свет пролился на землю, потек белым саваном, заглянул в каждый дом, в каждую щель. Свет обрисовал контуры Севера, замкнул их, закрыл на крепкий замок, защищая от тварей и магии Темного Юга. Аминадей засыпал счастливым, пригрев на груди жену. Он смог легко и приятно решить проблему, тяготившую поколения его предков.

В борьбе со светом тьма, прятавшаяся в сердцах уплотнилась, обрела форму и власть. Многие в ту ночь услышали неземную, чарующую музыку. Музыка играла красиво, печально и настойчиво. Музыка заполняла мысли и выдавливала на край сознания все прочее. Кто-то впервые на Севере воскликнул:

— Он идет…

Счастливые молодожены, заперлись в роскошной спальне на несколько дней и наслаждались друг другом, не желая выходить. Двор гулял. Тени, грехи и соблазны гуляли вместе с ними. На утро под пологом тишины выносили прочь из дворца новые тела. С каждой ночью тел становилось все больше. Люди, разгоряченные винами и невоздержанностью, в запале придворной игры случайно подпалили Заповедный лес. И им даже понравилась лесная агония. Завидев это безумие, из огромного гнойника, в который превратился дворец, сбежали последние духи. Но Господин и Госпожа не желали этого видеть, слишком поглощенные собой.

Лишь через седмицу, когда были выпиты годовые запасы вина и съедены стада скота, Высший сюзерен вышел ко двору, ведя под руку свою жену. Оба больше не носили масок, оба смотрели на мир сквозь пелену разъедающего, всепоглощающего желания. Обоих оно снедало без конца. Светлым днем они строили планы на будущее. Ночью всеми силами воплощали будущее в жизнь. Дитя Тьмы, которое принесет им Ева, должны сопровождать Дети Света.

В середине лета Его Высочество повелел окончательно закрыть переход через Перешеек. По его и Дивитры расчетам, к этому времени должны были пройти последние «верные» — те их ксеритатов, кто не пожелал жить под пятой Темных.

Два месяца Кайро метался и пытался пробраться через заслоны и заставы, организованные на дорогах Темным Обальдом. Оказалось, что путешествовать в одиночку через враждебные земли, куда сложнее. Он знал, что Высший сюзерен разыскивает его, что повсюду, где живут люди, распространялись его точные карандашные портреты. Несколько раз он чуть не попался. Несколько раз он метался и раненым зайцем запутывал следы.

К лагерю беженцев возле Перешейка Кайро добрался окончательно измотанным и ослабевшим. Зрение украденных мгновений работало плохо и больше не подпитывалось магией Леса Чудес. Полынные настойки закончились. Сил хватало только на то, чтобы заглянуть в совсем уж близкое прошлое. А пляж изменился практически до неузнаваемости. Самодельные навесы заменили полувоенные шатры и палатки. Меж ними в строгом порядке ходили вооруженные патрули. Людей постепенно отсеивали и отправляли вглубь земель. И повсюду только и обсуждали, что скорое окончательное закрытие Перешейка. Магическим путем.

Сильвари ругал себя за то, что бездумно использовал последний телепортационный кристалл, когда спасался бегством от очередных дозорных. Тогда он мог бы перенести себя поближе к Перешейку, а теперь…

Решившись, наконец, Кайро натянул на голову изодранный черный плащ, подарок Высшего сюзерена, и выдвинулся к пляжу. Под покровом ночных облаков уставшие стражники не заметили еще одну тень, остервенело прижимающуюся к тканым стенам. Сторонясь костров и людных мест, сильвари добрался до узкой песчаной полоски, ведущей на Юг.

Оставалось только миновать последний Барьер.

— Эй, ты кто⁈ Куда собрался⁈

Раздалось за спиной.

Кайро сорвался с места, вздымая в воздух золотой песок.

Засвистели стрелы.

Кайро ухмыльнулся. Он слишком юркий для этих лучников.

Каждый шаг давался труднее предыдущего, но он не сдавался.

Неземная музыка и два шипящих голоса влекли его вперед.

Как миновал Барьер, он не помнил.

Как споткнулся и растянулся на самом северном пляже Темного Юга, он не знал.

Перед носом измученного Кайро перебирала копытами вороная лошадь. Сильвари поднял голову, с лица посыпались прилипшие песчинки. Глаза в глаза. Маски сорваны.

— Здравствуй, Кайро.

Кайро, Кайро, Кайро…

— Вот мы и встретились.

Два шипящих голоса. Два проводника в будущее.

— Господин… — прошептал Кайро и попытался распластаться по земле в самом уничижительном поклоне. — Я подвел вас…

— С кем не бывает, — раздался голос, который мог принадлежать только самому понимающему человеку на земле. Только такому, которого можно назвать Отцом. — Ты подвел нас не более, чем мой родной сын. Тот уж действительно оплошал. Эх, вот, что любовь делает с лучшими из нас!

— Поднимайся, — раздался второй голос, грозный, наводящий ужас, заставляющий внутренности сжаться и искать спасения в пятках. — Впереди много работы.

Черный рыцарь подошел к Кайро и рывком поднял с земли. Темный Барис со своей обычной ласковой улыбкой стоял рядом. На его ладони лежал маленький, ничем не примечательный желудь. Темный Эйлур спрыгнул с коня и быстро полоснул клинком по руке сильвари, пока тот окончательно не пришел в себя. Брызнула кровь. Темный Барис подставил свою ладонь под горячий густой ручеек. Желудь на его ладони зашевелился.

— О, духи… — счастливо выдохнул Темный Барис, рассматривая свершившееся чудо. — Ведьмы не солгали!

Желудь, окропленный кровью сильвари, надтреснул. Из трещины показался тонкий белый корешок.

Темный Эйлур взмахнул рукой. Тучи, скрывавшие ночное небо, разорвались пополам. В самом центре, в сонме сверкающих звезд, сияла сиреневая луна.

— Помнишь, мы обещали тебе возрождение величия твоего народа? — ухмыльнулся Темный Барис. — Так узри же Новую Зарю.

Сердце сильвари бешено стучало, норовило от счастья выпрыгнуть вон.

Теперь ему не хватало лишь одного. Сладкой крови, сочащейся из белоснежной шейки.

— Идемте, — хрипло скомандовал Темный Эйлур. — Пока луна не села, нужно посадить Древо Истоков.

Дивитра стояла на балконе супружеской спальни в одной лишь ночной сорочке. Холодный ветер кружил легкую ткань, облизывал замерзшие плечи. Высшая сюзеренна наблюдала, как в небе разошлись облака, словно по мановению руки и показалась луна. Та самая сиреневая луна из бабкиных сказок. Шрамы на шее болезненно заныли, кровь пульсировала с трудом, толчками.

— Дедушка, ты был прав…

Дивитра подняла руки повыше, показывая черепу короля Ксипатриса зловещее предзнаменование. Челюсть громко и звучно щелкнула.

— Да, дедушка, мы все сделали, как ты повелел. Дитя Тьмы и его мать надежно укрыты, я должна вот-вот понести… Но неужели мы позволим нашим врагам так долго осквернять наши земли, дожидаясь, пока дети вырастут? В пророческих видениях был и иной путь…

Челюсть злобно и раздраженно щелкнула.

Дивитра смутилась.

— Конечно, дедушка… Если для окончательной победы над Темным Югом требуется забрать Дитя, то я заберу его. Если моих сил для сдерживания Леса Чудес недостаточно, если, после гибели Столпа Света, это единственный путь…

Недовольный крик раздался со стороны спальни. Кажется, это проснулся Аминадей. Дивитра взмахнула рукой, пряча череп в кулон.

— Иду, любовь моя!

Ведь она же должна зачать Детей Света…

Даже если душной ночью под светом сиреневой луны тело просило ласк совсем других губ…