Пространство долго раскачивалось. Сперва быстро, с головокружением и тошнотой, затем скорость начала постепенно падать. Мир становился привычным. Осталась лишь тупая боль в голове и свинцовая тяжесть в теле.

Артур заново учился дышать. Грудную клетку саднило и сдавливало, стоило вздохнуть поглубже. Приходилось вбирать воздух мелкими, тихими глотками. Подниматься с постели поначалу тоже получалось плохо. Пару раз он порывался уйти, покинуть пределы невидимой комнаты, но ноги подводили. Артур падал, скрежетал зубами и возвращался обратно на опротивевшие свежие простыни.

Пес не откликался на зов. То ли обиделся, то ли зализывал раны. Больше всего Артур боялся, что его вторая личина просто погибла той ночью под забором, но эти мысли от гнал с не меньшим остервенением. Если с псом что-то случилось, то он потеряет последнюю связь с миром. Он больше никогда не увидит Еву своими глазами.

Сердце вздрагивало и сжималось при мыслях о жене. Артур вскакивал среди ночи, шарил ладонью по кровати, и не ощущал рядом ее родного тепла. Он звал ее, когда чувствовал, будто она проходит рядом, но в ответ слышал лишь тишину. Ева пропала. И если она умерла там же, где и его черный пес, то единственный оставшийся путь — проследовать за ними.

Артур считал дни своего заточения по ощущениям солнечного тепла. Кожи касался солнечный луч, и отсчет начинался заново. Семь дней. Немногословные, услужливые девушки кормили его с ложечки, давали лекарства, помогали ходить по комнате и разминать медленно крепнущие ноги, иногда отвечали на простые вопросы. Но только на них. Артур спрашивал у своих тюремщиц о красивой черноволосой женщине, целительнице, но они отмалчивались, брезгливо поджимая губы.

На восьмой день в комнату пожаловали гости. Обостренным слухом Артур различил четыре пары кованых сапог. Одного из визитеров, со спокойным, уверенным и заметно отдохнувшим голосом, Артур узнал сразу. Это был тот охотник, что выследил и загнал их с Евой, словно зверей.

— Доброго здоровья тебе, Артур, сын Ба́риса, наследник Темных.

— И тебе здоровья, кем бы ты ни был, — хмыкнул Артур, сложив руки на груди. Он вытянулся в струнку, чтобы не показать, насколько еще слаб.

— Ты потерял зрение.

— Зоркое наблюдение, господин, — продолжил дурачиться Артур.

— Это она тебя так? — спросил голос с долей сочувствия.

— О ком ты сейчас? — поинтересовался Артур, и напряжение коснулось его улыбки.

— О той ведьме, что околдовала и опоила тебя… — как можно мягче ответил собеседник. — Заставила биться за себя.

— Эта женщина — моя жена, — нарочито спокойно проговорил Артур.

— Я понимаю… — вздохнул голос. — Мое имя Золь Иру́ши из Бета́нны, я охотник на ведьм. Ты сейчас в безопасности, Артур. И я бы хотел пожать твою руку в знак своих добрых намерений.

Артур руки не протянул, они все также покоились на груди. Сломанные пальцы уже срослись, раздробленные кости слегка ныли, ссадины почти сошли. Нанесенные увечья заживут, но они навсегда останутся в сердце. А сердце наследника Темных редко прощало обидчиков.

— Ты напал на нас, позволил своим псам избить женщину, мою жену, а теперь желаешь здоровья и твердишь о своих добрых намерениях?

— Таков был приказ, — лязгнула сталь в голосе Зо́ля. — Если бы вы не пустились в бега, а сразу сдались нам, то обошлись бы без физического воздействия.

— Может сперва стоило объяснить, в чем наше преступление?

Повисла тишина. Золь молчал, лишь тяжело дышал и играл желваками. Ему было нечего сказать. Он мог остановить своих бойцов, мог запретить избивать женщину, хоть и ведьму, и собаку, мог. Но не стал… Сыграли инстинкты загонщика. Раненный зверь всегда дерется отчаянно, значит бить надо первым. Вырвать ядовитые клыки, выдернуть острые когти.

— Кажется, у нас не получится дружбы…

— Ты прозорлив, Золь, — спокойно и без тени улыбки ответил Артур. — Где мы? Что с моей женой? Когда нас отпустят?

— Вам не будет хода отсюда, — вздохнул Золь. Его поражало упорство, с которой пленник называл эту гнусную тварь своей женой. Какими же сильными отварами эта падшая женщина поила его, если даже очищающие эликсиры не смогли ничего поделать с отравленным разумом⁈ — Это — дворец Высшего сюзерена. Говорят, что у Его Величества есть для тебя поручение. А ведьму — казнят.

— Она жива? — сухим тоном уточнил Артур. Ему стоило невероятных усилий держать себя в руках, прислушиваться к тихому голосу, сквозь грохочущее в ушах сердце.

— Жива, — нехотя признал Золь. — Пока жива. Больше я ничего не знаю, да и свою работу уже выполнил. Бывай, Артур, сын Ба́риса, наследник Темных. И выбери себе следующую женщину с умом.

Дверь захлопнулась, вскоре стихли стальные шаги. Артур двинулся навстречу лучу тепла, пробивавшемуся сквозь оконное стекло. Солнце коснулось изможденного и осунувшегося лица, пустых глазниц, на месте которых когда-то сияли темные глаза. Уставший, не полностью оправившийся мозг придумывал и отвергал лихорадочные планы. Они с Евой в ловушке. Но пока они живы, они будут бороться за свободу.

На следующее утро в комнату заявились другие слуги. От них исходил запах чистых одежд и цветочных масел. Артур хмыкнул, представив, каким увальнем предстает в их глазах.

— Господин Аытуъы, пъиветствую вас в замке Его Величества Высшего Сюзеъена, — прокартавил высокий мужской голос. — Меня зовут Огюст, и я назначен вашим личным камеъыдинэом. Сейчас мы вас помоем, побыеем, пеъеоденем и отведем в комнаты, милостиво пъеодставленные Его Величеством. Как вы себя чувствуете?

— Как себя чувствует женщина, доставленная со мной? — спросил Артур без лишних расшаркиваний.

Напряжение, вдруг повисшее в комнатке, можно было пить. Золотая бляха на шнурке чуть нагрелась, тронув теплом грудь Артура. Слух обострился. Артур ощущал, даже почти видел, как многочисленные люди задержали дыхание, как переступают с ноги на ногу.

— Не имею никаких пъедставлений, о чем говоъит господин… — промямлил Огюст и поскорее приказал помощникам приступить в помывке драгоценного гостя.

Артура взяли под руки и аккуратно отвели в купальню, о размерах которой он мог лишь догадываться. Но большое светлое пространство после затхлого помещения ощущалось почти как свобода. Мягкие девичьи пальчики раздели и погрузили в теплую воду. Они массировали плечи и голову, зарывались в отросшие, спутанные темные волосы, дарили неожиданное расслабление. На пару мгновений Артур позволил себе потерять бдительность и немного отдохнуть. Откинувшись на спинку мраморной ванны, он вдыхал ароматы розового масла и розмарина. Мысли его были далеко. Он вспоминал планировку дворца Высшего сюзерена, просчитывал, куда конкретно могли заточить Еву, и как ее можно вызволить.

Артур очнулся только, когда нежные пальчики начали позволять себе вольности. Одна ручка коснулась бляхи медальона, вторая нежно ласкала грудь, третья нырнула в остывающую воду и наглаживала пах. Приятные ощущения разливались по телу и грозили утопить, словно речные духи. Уха коснулся томный голос:

— Его Величество просят вас ни в чем себе не отказывать…

— Тогда я позволю себе отказать вам, — с бесподобной улыбкой проговорил Артур и схватил самую шаловливую ручку. Ее обладательница взвизгнула, вывернулась и сбежала — отзвуки ее шагов еще какое-то время доносились до слуха мужчины. — Просто помогите мне омыться. Пожалуйста.

— Да, господин, — недовольно буркнул голос, растерявший всю соблазнительность.

Игривые девушки принялись с чувством выполнять свои прямые обязанности. Артура со всей силы отмыли и отскребли, скорее всего в отместку, и даже несколько раз окатили неожиданно холодной водой. Посещение ванной закончилось легким шлепком по заднице. Артур резко, инстинктивно обернулся в сторону нахалок, но так и не смог никого разглядеть. До обострившегося слуха долетело тихое цыканье, явно изданное картавым Огюстом, и хихиканье девушек.

— Господин Аытуъы, вы пъедпочитаете носить боъоду или мы можем позвать бъадобея? — услужливо спросил камердинер. Он прохаживался напротив утопающего в мягком кресле Артура.

— Я предпочитаю ходить чисто выбритым, но из-за своего положения пленника, а также без помощи жены, увы, не могу самостоятельно с этим разобраться, — хмыкнул Артур. Частое упоминание недуга и пропавшей Евы раздражали его самого, скоро начнут бесить и Огюста. Возможно, тогда он о чем-то проговорится.

Огюст что-то булькнул и вскоре вернулся в комнату с еще одним слугой. Мужчина, от которого приятно пахло зубным порошком и мятой, принялся колдовать над лицом гостя. Он кряхтел, неразборчиво нашептывал, пару раз даже дунул Артуру в лицо. Лезвие мягко срезало недельную щетину, хотя Артур несколько опасался за свою жизнь.

Пленника довольно быстро облачили в приличную одежду. Огюст ходил кругами, словно дикая рыба-ку́льга, охотящаяся за глупой добычей. Камердинер все время поправлял, убирал, заправлял и снимал мелкие волоски и нити.

— Вы отлично выглядите, Господин Аытуъы!

— Позвольте попросить об одном одолжении, — спокойно проговорил Артур. Сейчас он чувствовал себя намного увереннее, чем даже утром, не говоря о прошедшей неделе.

— Всенепъеменно, Господин! — ответил Огюст, и Артур почувствовал, как воздух взметнулся от резкого поклона слуги.

— Изыщите для меня непроницаемую маску. Мне бы не хотелось пугать двор Его Величества своим… — Артур неопределенно махнул рукой. — Видом.

— А, да-да-да, — затараторил Огюст. — Нужно что-то, что сможет прикрыть ваши ыаны… Я ыаспоъяжусь, чтобы двоъцовые поъытные сделали для вас маску как можно скоъее.

— Благодарю.

Артур покинул комнату в сопровождении пары слуг и Огюста. Стоило только перешагнуть порог и двинуться по светлому коридору, как слуги нервно забормотали. Камердинер встревоженно зашептал гостю на ухо:

— Господин, почему вы пеъешагнули поъог комнаты левой ногой? Неужели вы хотите навлечь на двоъец весь гнев пъимет⁈

— Я слеп, дорогой друг Огюст, — в очередной раз невесело напомнил Артур. — Я действительно не вижу, в какой момент я ступаю через порог и какой ногой. И доселе был уверен, что коли примет не видишь, то они не имеют силы.

— Нет-нет-нет, так дело не пойдет! — сокрушался Огюст, семеня рядом с Артуром. — У нас строгие правила, ритуалы, этикет в конце концов! Так нельзя! Вам точно нужны глаза, вам нужен кто-то, кто станет вашими глазами!

— Вот если бы мне вернули мою жену… — вновь напомнил с усмешкой Артур. То, как от волнения Огюст перестал картавить, не прошло мимо его слуха.

— Какой вздор! — зашипел камердинер и даже всплеснул руками. Он подхватил Артура под локоть, словно они были добрыми друзьями, и сам повел гостя через хитросплетения коридоров. — Я найду вам до завтра компаньона, который поможет увидеть мир! Кхм… Фигурально выражаясь.

— Буду премного благодарен, — сухо ответил Артур.

Остаток дня Артуру пришлось провести, слоняясь по комнатам, выделенным Высшим сюзереном. Перед тем, как запереть невольного гостя на замо́к, Огюст долго извинялся и обещал как можно скорее распорядиться об обеде. В воздухе гостиной носилась пыль, от которой Артур непрестанно чихал. Это наводило на мысль, что помещения долгое время оставались закрытыми и уборку в них провели совсем недавно и не очень-то тщательно.

Сквозь распахнутое окно доносились трели птиц. Они прибыли в их края с ранней весной и уже обустраивали гнезда, искали пары. Артур аккуратно присел на край подоконника и прислушался. Сквозь веселый гомон, журчание фонтанов и веселые женские крики, он так и не смог расслышать голос любимой.

Артур недолго покопался в памяти и установил, что комнаты находятся на четвертом этаже, во флигеле и выходят окнами в чудесный парк. Дворцовые тюрьмы находились в другой стороне. При всем желании, даже если бы Ева кричала на весь свет от боли, он не услышал бы ее. Это раздражало и нервировало сильнее любого заточения. За столько дней он ни на шаг не приблизился к вызволению себя и жены. Значит, придется пока поиграть по правилам Его Величества.

Неизвестность томила, злила, даже немного пугала. Артур перебрал множество вариантов, по какой причине их сделали пленниками Высшего сюзерена, а не убили? Если кто-то прознал о том, что теперь Ева вынуждена пользоваться магией Полусвета, то ее вполне могли казнить, как еретичку. Тогда Артур назвался бы сообщником и взошел на костер вместе с женой. Но их разделили, вылечили и все еще держат живыми. Значит, Его Величество хочет чего-то от них. Эти мысли безустанно скреблись в голове Артура, как неожиданно обнаружившиеся мыши.

Ночью Артуру снился замок отца. Черная мраморная глыба росла естественным продолжением каменной скалы. Огромный прочный мост с шипящими горгульями, созданный великим предком Темным Дарта́сисом. Переходы и тайные комнаты, запечатанные безумным Темным Жира́о. Наконец, множественные мрачные, но яркие гобелены, вышитые рукой бабки Мальфа́нты. Он никогда не видел ее, бабка умерла до рождения Артура, но отец отзывался о ней, как о самой деятельной женщине, которая более других пеклась о славе и чести их рода. Рода, который мог потягаться с самим Высшим сюзереном…

Новое утро началось со знакомства с господином Карме́лем. Огюст, дрожащий и заикающийся, представил его как лучшего дворцового специалиста по приметам и этикету. От специалиста пахло дорогой парфюмированной водой и тщательно скрываемой спесью. По движению воздуха Артур почувствовал поклон почтенного Кармеля и тоже изобразил что-то вежливое. От заточения и неизвестности у него с каждым днем все сильнее портилось настроение. Наверное, раньше Артур постарался бы не показывать окружающим своего раздражения, но теперь, когда на карту поставлена не только его жизнь, держаться было гораздо сложнее.

— Дорогой господин Артур, попрошу вас следовать моим советам аккуратно и в точности. Никто не хочет навлечь на замок большой беды из-за маленьких оплошностей, — проговорил Кармель, медленно растягивая гласные. В его интонациях чувствовался легкий, неместный акцент.

— Как прикажете, господин Кармель, — ответил Артур с новым коротким поклоном. — Я постараюсь быть прилежным учеником.

Тихое заносчивое фырканье все же донеслось до слуха Артура.

— Вы позволите небольшое магическое воздействие? — заискивающе продолжил Кармель. — Маленькое светлое заклинание.

— Какую цель оно преследует? — уточнил Артур.

Напряжение упало на его плечи, словно большое тяжелое одеяло. Это замок Высшего сюзерена. Здесь плетется слишком много интриг. Те, кто не умеют играть, быстро оказываются обесчещенными на обочине. Если вообще сохраняют жизнь. Здесь важна каждая деталь. Поэтому его семья никогда не стремилась в это лоно власти.

— Всего лишь путеводная нить, — ответил с улыбкой в голосе Кармель. — Позволит вам следовать за мной и не натыкаться на препятствия.

Эту шпильку в адрес благородного мужчины Артуру пришлось пропустить мимо ушей. В конце концов, бесов знаток примет и этикета как никогда прав — с недавних пор Артур действительно часто натыкался на разные предметы. Иногда даже сносил их и разбивал. Тревожил приметы. И Еве со вздохом, шутками и заговорами на устах приходилось ублажать домовых и лесных духов.

— Конечно, — кивнул Артур. — Делайте то, что нужно.

В тишине комнаты раздалось едва различимое бормотание. Артур услышал, как Огюст сделал назад пару неуверенных шагов. Видимо, он не был магом и магии боялся. На груди нагрелся и потяжелел медальон. Ощущения обострились. Теперь Артур всей кожей чувствовал касание светлой магии. Она несмело дотрагивалась, медленно обволакивала и проникала внутрь. Это напоминало магию Евы, когда она тщетно пыталась вернуть мужу глаза, уничтоженные ее собственной рукой.

Когда вся магия сосредоточилась в груди, Артур почувствовал, словно его золотистой ниточкой влечет к Кармелю. Медальон слабо задрожал. Он тоже впитал в себя часть магии и признал ее неопасной.

— Готово. Теперь вы можете следовать за мной без единой помехи, — с легким торжеством в голосе проговорил Кармель.

— Что ж, ыаз все фоымальности улажены, — нервно протараторил Огюст, — мы можем напыавиться на пъием?

— Конечно, — значительно проговорил Кармель.

— Тогда, господин Аытуъы, позвольте пъеподнести вам пъезент! Эту замечательную маску! — воскликнул Огюст, схватил Артура за руку и вложил в раскрытую ладонь мягкое и шуршащее. — Подготовлено для вас за одну ночь! Достаточно пыиложить ее к лицу, и она сама закъепится!

От дальнейшей помощи Артур отказался. Маска была выполнена из тончайшего бархата и не имела прорезей для глаз. Пальцы ощущали нежность ткани, приятную текстуру, даже витиеватое кружево на краях. Артур поднес маску к глазам и, наконец, почувствовал себя спокойнее и увереннее.

— Обратите внимание, господин Артур, — принялся поучать Кармель тоном, которым детям растолковывают азбуку, — впереди будет порог, и вам следует переступить его правой ногой.

Артуру пришлось подчиниться.

Как только трое мужчин вышли за пределы комнаты, на них обрушился шум и гомон светской жизни дворца. По коридору носились такие запахи, словно здесь обитали не только утонченные дамы со своими кавалерами, но и целая казарма солдатни, замученных муштрой на солнцепеке. Догадка витала в воздухе и кривила губы Артура в ухмылке. Все же, местной публике не стоило пренебрегать ваннами. Кажется, даже крестьяне в Зеленом Доле топили баню и мылись чаще.

Артур шел рядом с Кармелем, вслушивался в его голос и внимательно запоминал все повороты и пересечения коридоров. Он не мог нарадоваться собственной натренированной памяти. Иногда отец даже брал его с собой на охоту в качестве следопыта, и Артур никогда не подводил.

Мимо все время кто-то проходил. Сперва появлялся запах — острый, пряный, свежий, гадкий, тошнотворный, затем ощущение человека, его тепло, движение, дыхание, а затем раздавалось обычное:

— Доброго дня, судари!

— Доброго дня, госпожа Эле́ни! — подобострастно отвечал Кармель. Артур кивал, и они шли дальше.

Люди менялись калейдоскопом, летели мимо, словно осенние листья на ветру. Иногда Артуру казалось, что один и тот же человек проходил мимо несколько раз, проявляя к нему пристальное внимание. Тогда получалось различить оттенки. Любопытство, неприязнь, насмешку, жалость. Прибытие столь странного гостя было темой многочисленных сплетен и пересуд. Артур старался не вслушиваться и не интересоваться ими. Пока не освоится и не поможет Еве.

— Здесь, в портретной галерее, висит портрет одной из сюзере́нн-матерей, — шептал Кармель, и уважение было удивительно слышать в голосе этого самоуверенного господина. — Мимо него следует проходить с непокрытой головой даже дамам, почтительно опустив взор на собственные ботинки. А покидать галерею стоит, обернувшись к лику королевы сердцем.

— Это как? — на всякий случай решил уточнить Артур.

— Повернитесь и идите к двери задом, — уже совершенно непочтительно прошипел Кармель.

Золотая нить натянулась, и господин Кармель неестественно зашаркал по паркету. Чуть ухмыльнувшись, Артур повторил движение и маленькими шажками вышел из галереи следом за специалистом.

— Осторожно! Эй! — раздался громкий окрик за спиной.

Артур не успел опомниться и совладать с собственным телом. Нога в высоком сапоге опустилась на мягкую туфлю с длинным носом, примяла пышный бант. Раздался высокий визг, и кто-то шумно запрыгал на одной ноге. Прыжки сопровождались грубыми, неумелыми ругательствами, совершенно неподходящими высокому собранию дворца:

— Ах ты недоразвитый ублюдок! Сын дворовой собаки! Ты, твою мать, совсем не смотришь под ноги⁈ Да я тебя в казематах сгною! Ты у меня свое говно жрать начнешь и нахваливать!

— Господин Туберсфа́ль, что вы себе позволяете⁈ — возмущенно прогудели в унисон Кармель и Огюст.

— Вы только что потревожили духов этого славного места и навлекли на себя дурные приметы! — ярился Кармель. — Вы разве не знаете, что коли вам наступают на пальцы левой ноги, то это сулит добрые вести⁈ А вы так злостно их отвергли и навлекли на всю округу недельные ливни!

— Этот урод испортил мне новую обувь, которая только сегодня пришла из Ба́льма! — почти плачущим тоном завопил названный Туберсфалем.

Артур уже знал, кто перед ним. Клиф, младший из пятерых сыновей Светлого Дамье́на, Хранителя земель Южного Поморья. Совершенно бесполезный, отосланный отцом от своего блистательного двора, неведомо каким образом прибившийся в свиту Высшего сюзерена.

— Будет вам уроком, — прошипел Кармель. — Пойдите и отыщите в сапфировой вазе в северном флигеле цветок пиона и съешьте его на глазах у трех незамужних девиц, может это избавит нас от дождей и вашей оплошности. Ступайте же!

Но Клиф Туберсфаль не двигался с места и, кажется, даже перестал дышать. По тому, как лица и черной маски Артура коснулся чужой ощупывающий взор стало понятно, что сынок Хранителя с горячим интересом разглядывает обидчика.

— Так это правда… — изумленно прошептал Клиф. — Значит слухи не лгут… Исчезнувший сын самого Темного найден и ослеплен…

Резкое магическое воздействие на сознание заставило молчавшего Артура нахмуриться. Золотой медальон нагрелся и потяжелел, обостряя чувства. Хоть Артур и не владел никакой магией, зато прекрасно ее распознавал. Почувствовал ее и Кармель. Воздействие оборвалось так же неожиданно, как началось.

— Вы ведете себя совершенно неприлично, — с угрозой промолвил Кармель, и голос его сравнился с шипением ядовитой колючей змеи. — Можете не сомневаться, Его Величество узнает о вашем проступке. И найдет достойное наказание.

— Это мы еще посмотрим, — заносчиво фыркнул Клиф и расторопно скрылся в портретной галерее.

— Пыостите, господин Аытуъы, — первым опомнился Огюст. Артур готов был поклясться, что на несчастном камердинере сейчас совершенно нет лица. — Вы — почетный гость Его Величества, и не должны сталкиваться с подобным поведением со стоъоны… Дъугих его гостей.

— Вам не за что просить прощения, — вежливо ответил Артур, про себя отметив неожиданный статус «почетного гостя». Это многое объясняло.

Кармель высокомерно фыркнул и потребовал продолжать путь. Несмотря на целеустремленность специалиста по приметам, им попеременно приходилось останавливаться для выражения почтения очередным портретам и старинным скульптурам, поедания душистых цветов, поклонов особенно именитым придворным. Повсюду Артура сопровождали шепотки, взгляды ощущались кожей. Щеки горели. А Кармель продолжал настойчиво бубнить о ритуалах и приметах.

— Ты посмотри, какой он красивый!..

— Жаль, что так изуродован…

— Как он теперь в нужник-то ходит?

— По левую руку от нас на специальной подножке сидит редкий зверь — говорящая птица. По утрам он не особенно разговорчив, зато вечерами изрекает туманные предсказания. Считается, что услышавший предсказание обязан покинуть дворец ради его исполнения, иначе будет война. Сейчас он спит… Не смотрите, не смотрите в его сторону, отвернитесь немедленно!

— Зачем Его Величество вообще притащили сюда этого уродца? Чем он вообще может быть полезен?

— О, госпожа Маргарита говорит, что есть дело, с которым только он может справиться…

— Ты шутишь⁈ Он даже со своими ногами справиться не в состоянии…

— Господин Артур, пройдемте дальше, не стоит задерживаться у черного угла. Понимаю, из-за ваших… Особенностей, он не способен вам навредить, но мне крайне важно не находиться возле него дольше четырех морганий, чтобы не оглохнуть.

— Говорят, вместе с ним приволокли еще какую-то ведьму, слышал что-то об этом?

— Да. Ею сейчас занимается Теофи́л. Здоровый и дотошный малый, из его лап еще ни одна ведьма не уходила.

Артур чуть замедлил шаг, стремясь дослушать разговор двух мужчин. Но Кармель с нетерпеливым вздохом положил ладонь на спину почетному гостю, надавил и повел дальше по бесконечной анфиладе комнат.

— Куда мы идем, господин Кармель? — полюбопытствовал Артур, едва скрывая досаду.

Голоса остались далеко позади и смешались с остальным бормотанием. Судьба Евы медленно прояснялась. Пока Артур прохлаждался в стенах замка, его женой занимался человек со странным именем «Теофил». Раньше при дворе Высшего сюзерена не появлялось людей с такими именами. И тем более никто не говорил о чужаках с таким уважением и даже долей трепета.

— Его Величество каждый первый день седмицы устраивают утренний прием, — затараторил Кармель. — Они выходят к своим подданным и дают своей рукой по презенту из деревянной шкатулки. Те, кому подарка не достается, лишаются их милости и милости примет, и должны незамедлительно покинуть дворец. Только если госпожа Маргарита не возьмет его вину на себя.

— Звучит так, будто госпожа Маргарита тоже ведьма, — как бы невзначай поддел Артур. За короткое время он слышал это имя уже второй раз.

— Что вы такое говорите! — воскликнул Кармель и было слышно, как он стучит по лбу, отгоняя злых духов мыслей. — Она возлюбленная Его Величества, благороднейшая женщина, обладательница всяческих достоинств и прелестей! Она так чиста и прекрасна, что может брать на себя чужие прегрешения.

— Не слышал, что Его Величество помолвлен, — отметил Артур. И снова попал в цель.

— Его Величество могут быть законным супругом перед духами и приметами только с равной себе. Увы, каких бы знатных кровей ни была госпожа Маргарита, она не ровня Высшему сюзерену… — сухо ответил спутник.

— Понимаю… Моя сестра Ла́ра достаточно родовита, Его Величество не думали об этом?

Кармель резко закашлялся, начал судорожно хватать ртом воздух. Золотой медальон слегка задрожал. Теперь Артур острее почувствовал смятение специалиста по приметам. Кажется, он действительно не задумывался, что самым приемлемым вариантом женитьбы для Высшего Сюзерена является дочь Темного. Какая жалость, что остальные высокородные семейства имеют лишь сыновей или дочерей-соправительниц.

— Нам сюда, — каркнул Кармель, едва откашлявшись.

Огюсту дальше идти было не положено, родом и видом деятельности не вышел. Камердинер откланялся и быстро засеменил прочь.

Грянули тяжелыми сапогами стражи и распахнулись массивные двери. Артур погрузился в царство удивительных цветочных запахов, смешанных с запахами множества тел. Каждый человек являл собой удивительную какофонию запахов, голосов и ощущений, исходящих от них. Артур почти «видел» их, пользуясь обостренными чувствами, дарованными золотым амулетом. Теперь он считал себя круглым дураком, что когда-то смел отнекиваться от этого подарка Евы.

Яркий свет, исходящий из множества окон, не смогла перекрыть даже толпа дворян. Свет касался черной маски Артура, согревал и давал слабую надежду. Какая ирония! Сын и наследник Темных питается надеждами, дарованными светом. Отец поднял бы его на смех.

Шепотки, приливами накатывающие на залу, вдруг захлебнулись и резко замерли, затихли. Раздавалось лишь шуршание подолов длинных платьев и опадание лепестков с множества букетов. Бумажные веера хлопали и разгоняли страх и удушливую жару. Среди всеобщего молчания и трепета разнеслись гулкие, размеренные шаги. Три удара деревянным посохом с металлическим каркасом. Голос, полный достоинства и гордости, провозгласил:

— Его Величество Высший сюзерен и Госпожа Маргарита!

— Кланяйтесь, кланяйтесь! — затребовал низким шепотом Кармель.

Артур согнулся в почтительном поклоне вместе с двором. С разных сторон раздались тихие покряхтывания и стоны — не всем собравшимся здоровье позволяло выполнить и простейшие церемониальные упражнения. Еще один удар посоха позволил страждущим разогнуть спины и принять более удобные, но не менее подобострастные позы. А затем начался ритуал приема. Кармель склонился к уху Артура и время от времени со вкусом комментировал происходящее:

— Его Величество подошел к сударыне Ба́льте из рода Оспире́ев, что хранят земли Центрального Эре́га. Так-так, протянул ей маленький флакончик с яблочным маслом и один раз улыбнулся. Госпожа Маргарита тоже улыбнулась. Девица склонила голову и покраснела. Очень хорошо. Сударыня Бальта продолжает взбираться по лестнице дворца…

— А вот черед престарелого Темного Дифу́ра, из рода Мо́нгов. Надо же, все-таки бросил свои земли и явился пред светлые очи Его Величества. И это после прошлогодних голодных крестьянских бунтов!.. Ох, Его Величество прошел мимо… Все, решительно все кончено. Дифуру лучше ему не возвращаться домой и принять почетную смерть в саду дворца под каштанами. Это будет лучшим применением его бренному телу, чем… Чем, что угодно.

— О, Клиф Туберсфаль! Что этот паршивец здесь делает? Неужели уже успел наесться цветов и отвести от нас магическую отдачу?..

— Господин Кармель, — зашипела старуха по левую руку от Артура. Ее трясло от едва контролируемого гнева. — Не могли бы вы оставить свои едкие замечания при себе? Это попросту непристойно!

— Из-за вас, госпожа Гальги́нна, — принял вызов специалист по приметам, — Я не увидел, что Его Величество подарил младшему Туберсфалю, и не смогу объяснить нашему хворающему гостю их значения!

— А что случилось?.. О, светлые духи! — испуганно крякнула Гальгинна и, на всякий случай, зашептала спасительное «э́сто».

Преувеличенная реакция обитателей дворца падала и оседала в душе Артура хлопьями пепла. Даже впечатлительные, малограмотные крестьяне деревни Зеленый Дол не вели себя так оскорбительно. Наверняка эти благородные тыкали пальцем ему в спину и смеялись над его немочью. А потом бежали отыскивать опавшие кленовые листья, чтобы снять дурной глаз слепого. Что-то переменилось в жизни Артура за прошедший год. Многое из того, что он игнорировал или намеренно не желал замечать, теперь гремучими уродствами выползало наружу. Словно разбухшая, сбежавшая каша покидала грязные рты властителей земель, их прихлебателей и помощников.

— Господин Артур, какое удовольствие видеть вас сегодня здесь… — раздался рядом высокий мелодичный голос. Вышедший из юности, но полный счастья.

Артур предал лицу почтительное, доброжелательное отношение. Когда Его Величество Высший сюзерен обращался лично, следовало ответить согласно всем нормам традиции, примет и ритуалов. Артур взмахнул перед собой правой рукой, грациозно положил ее на сердце и отвел в сторону левую. Аккуратные, почти танцевальные па, чья-то подножка… Зал заволновался и задрожал, люди испуганно отступили на несколько шагов назад, освобождая пространство. Кармель забыл, как дышать. Артур рухнул на одно колено, еще не до конца восстановившееся после избиения, но, слава духам, не упал плашмя.

Рассерженный Высший сюзерен щелкнул пальцами. Молодцы в гремящих стальных сапогах выволокли из зала приемов сопротивляющегося и визжащего, словно поросенок на бойне, аристократика. Артур продолжил стоять на одном колене, опустив голову. Черная бархатная маска давила на глаза. Золотой медальон обжигал грудь, обострял уставшие чувства, требовал все время быть настороже. Высший сюзерен протянул руку помощи своему вассалу — Артур почувствовал тонкий запах яблочного масла.

— Прошу вас, поднимитесь, друг наш, — почти проворковал Высший сюзерен, но эта мягкость была обманчива. — Виновные в проступках будут наказаны, но вас мы ни в чем не обвиняем. Наш дворец и наш дом — ваш дом!

Двусмысленность сказанного уловили все присутствующие интриганы и ловкачи. Вассал принял руку сюзерена и поднялся с пола.

В воздухе уже разливался аромат чайных роз. Воздух качнулся, пропуская вперед сгусток розового тепла. Сделав дозволенный шаг, к Артуру и Его Величеству приблизилось воплощение света и грации. Каждое ее движение сопровождалось покачиванием длинных перьев в высокой прическе.

— Мой господин, позволите ли вы небольшую шалость? — почти пропело это неземное существо. Артур не был знаком с госпожой Маргаритой, но дал бы руку на отсечение, говорила она.

— Что вам угодно, дорогая госпожа? — спросил заинтересованный Высший сюзерен.

Все внимание зала обратилось к необычной, драматической сцене. Король, обличенный властью и великолепием, его слуга и вассал, низверженный и ослепленный, а меж ними — белоснежная дева, прекрасный и недостижимый идеал.

— Позвольте нашему гостю самостоятельно выбрать себе подарок из вашей шкатулки, — серьезным и, меж тем, игривым тоном, произнесла Маргарита. — Духи и приметы будут довольны, коли слепец сам выберет свою судьбу.

Зал вновь замер и затаил дыхание. Утренних происшествий хватит на добрую неделю обсуждений, домыслов и витиеватых сплетен. Его Величество взял небольшую паузу.

— Не возражаем, — гаркнул Высший сюзерен так, что куртуазность его дала глубокую трещину.

— Пожалуйста, не стесняйтесь, — проворковала Маргарита и распахнула деревянную шкатулку.

После некоторого замешательства и раздумий, Артур опустил руку в ящичек, словно в корзинку со змеями. Пальцы ощущали разные предметы и текстуры. Теплые, округлые, скользкие, шершавые, мягкие, бархатистые, каменные, легкие, цепляющиеся, тканевые, трещиноватые, проминающиеся, кристальные… Чем дольше Артур выбирал, тем громче и нетерпеливее дышал Высший сюзерен. Пора было решать. Указательный палец коснулся чего-то маленького, и сердце кольнуло.

— Белая жемчужина! — с неподдельным восхищением воскликнула госпожа Маргарита. — Удача на вашей стороне, дорогой Артур.

Девушка искренне улыбнулась и благосклонно склонила голову. Его Величество был менее благодушен. Прием продолжился. Незаметно для окружающих Артур сжал жемчужину в кулаке. Ему показалось, что камень медленно пульсирует, отбивая сердечный ритм.

Поздней ночью в комнате вновь раздался настойчивый мышиный поскреб. Артур ворочался, даже сорвал медальон, чтобы не прислушиваться к размеренным шорохам. Сон надвигался медленно, как весенний рассвет. Где-то там, почти у грани сновидений, Артур расслышал тихий шепелявящий голос:

— Твоя Ева жива и думает о тебе. Ей нужна помощь. Никогда не снимай амулета. Мы, ве́шики, передаем тебе ее послание.

Артур резко подскочил с кровати, сон смыло кипятком. Вокруг никого не было и даже мыши перестали скрестись. Амулет с большим золотым кругом вновь висел на шее.

Ева жива.

Она жива.

Она в опасности.