Сотни людей, рассредоточившись по склону, тушили пожар, распространявшийся по кустам. Другие патрулировали территорию электростанции и следили, чтобы ветер не занёс на неё огненных искр. Для увлажнения близрастущих кустов и деревьев, а также крыши большого деревянного здания, всё это поливали из шлангов водой. Когда в шлангах упало давление, они поняли, что возникла новая проблема.

Уровень воды в реке, что питала электростанцию, упал, превратив её в ручей. По всей долине погас свет, так как энергосистема была оптимизирована и перенаправила оставшуюся энергию на питание только лаборатории. Включилась вспомогательная система, обеспечивавшая функционирование лаборатории, хотя и при пониженной мощности. Все потребители были отключены, за исключением резервуаров с клонами и систем их питания.

Всю ночь учёные, доктора и техники боролись над разрешением возникшего кризиса. Они часто проводили учения, и отлично знали, что следует делать в чрезвычайной ситуации, и в результате ни один клон не был потерян, однако энергетическая система была повреждена из-за неконтролируемого сбоя.

Другие отправились вверх по течению реки, чтобы установить причину снижения уровня воды. С первыми лучами рассвета они наткнулись на оползень, почти полностью перегородивший реку, и сразу приступили к расчистке её русла.

— Ты пытался сжечь мельницу? — требовательно спросил Барри.

— Нет. Если бы я хотел сжечь мельницу, я бы поджёг её, а не лес. И если бы я хотел сжечь мельницу, я бы сжёг её. — Марк стоял перед столом Барри, не демонстрируя ни наглости, ни испуга, а спокойно ждал вопросов.

— Где ты был всю ночь?

— В старом доме. Искал информацию о Норфолке, изучал карты …

— Никому не говори об этом, — Барри постучал пальцами по столу, потом отодвинул схемы, что изучал перед этим, и встал. — Послушай меня, Марк. Некоторые уверены, что это ты ответствен за пожар, за прорыв дамбы и за всё остальное. Я на совете привёл довод, который сообщил мне ты, а именно, что ты легко бы сжёг мельницу, если бы захотел, причём без всего того, что случилось. Но вопрос остаётся открытым. Дорога на мельницу тебе была закрыта, как и в лабораторию. А на лодку нет, и она в рабочем состоянии. Ты понимаешь?

Марк кивнул. Взрывчатые вещества для очистки речного русла хранилась в помещении, где строилась лодка.

— Я был в старом доме, когда начался пожар, — вдруг сказал Барри, и его голос был холодным и твёрдым. — Я обнаружил любопытную вещь. Было что-то похожее на взрыв. Я много думал об этом. Был взрыв — он и вызвал оползень. Конечно, никто не мог понять это из долины, тем более, шум взрыва маскировался шумом людей, боровшихся с огнём, и тем, что место взрыва было, хоть и не глубоко, но под землёй.

— Барри, — Марк прервал его. — Несколько лет назад вы сказали мне одну очень важную вещь, и я поверил вам и продолжаю верить до сих пор. Вы сказали, что ни за что не нанесёте мне вреда. Помните? — Барри кивнул, продолжая холодно на него смотреть. — Я теперь говорю это и вам. Этот народ является также и моим народом, понимаете. Я обещаю вам, что никогда не сделаю ему никакого вреда. Я никогда намеренно не наносил никому из них никакого вреда, и никогда не буду этого делать и в будущем. Я обещаю это.

Барри смотрел на него, не веря его словам, и Марк мягко улыбнулся.

— Вы же знаете, что я никогда не лгал вам. Не имеет значения, что я тогда делал, но потом всё расскажу, если вы будете настаивать. Я не лгу вам.

Барри сел.

— Зачем тебе информация о Норфолке? Что это такое Норфолк?

— Там была военно-морская база, самая крупная на восточном побережье. Когда конец приближался, сотни кораблей были помещены в сухие доки. Уровень океана упал, заливы Чесапикский и Делавэр отступили, и все эти корабли находятся на суше и никогда с тех пор не были повреждены. Я подумал о металлах, применявшихся в постройке кораблей — нержавеющая сталь, медь, латунь … У некоторых из них экипажи состояли из тысячи человек, и корабли содержали большое количество различных припасов для экипажа, лекарств, запасных деталей и многого другого.

Барри почувствовал, как угасают сомнения и исчезает навязчивое ощущение неясности, когда ранней весной они обсуждали организацию экспедиции в Норфолк. Лишь гораздо позже он понял, что не задал тогда основополагающие вопросы: зачем, по каким причинам Марк всё-таки поджёг лес и устроил оползень на реке? Чего он добивался этим? Да, они потеряли какое-то время — на устранение всех проблем ушло несколько месяцев, — но они и планировали приостановить выращивание клонов до весны, когда опять начнут их массовое воспроизводство. Их планы ничуть не изменились, за исключением того, что теперь они поработают над речкой, сделают, чтобы вода поступала бесперебойно, а также придумают дополнительную систему выработки электроэнергии, то есть, улучшат всё, что только можно улучшить.

Произошла разве что задержка с имплантацией зародышей родильницам — сроки проведения этой процедуры существенно сдвинулись. Для неё необходимо было провести предварительные работы по клонированию клеток в лаборатории, а эти работы пришлось отложить до весны, пока не будет очищена лаборатория и перепрограммирован компьютер … Отчего же тогда был так счастлив Марк? На этот вопрос не мог ответить ни Барри, ни его братья, когда они обсуждали его.

Всю зиму Марк строил планы осуществления экспедиции на побережье. Ему не разрешили взять с собой опытных следопытов, которые были отобраны для завершения разбора складов в Филадельфии. Он стал готовить для своего похода группу из тридцати четырнадцатилетних подростков. Пока на земле ещё лежал снег, но он сказал им готовиться, чтобы сразу, как тот растает, приступить к тренировкам. Он представил Барри список всего им необходимого для визирования, но тот даже не взглянул на него. Подросткам в походе придётся нести сверхнагруженные рюкзаки, поэтому сейчас они тренировались носить тяжести, какие только могли поднять. Одновременно с ними готовились и более опытные путешественники, кому предстояло отправиться в Филадельфию, и основное внимание уделялось им, а не группе Марка.

Лабораторию подготовили к нормальной работе, компьютер перепрограммировали, когда установили, что вода, текущая в глубине пещеры, оказалась заражённой. Каким-то образом бактерии попали в эту воду, и надо было найти и устранить источник этих бактерий до запуска лаборатории.

Барри с Брюсом сошлись во мнении, что беды идут одна за одной. Пожар, оползень, исчезнувшие припасы, пропавшие лекарства, а теперь вот заражённая вода.

— Это не несчастные случаи, — сказал Эндрю в раздражении. — Знаете, что говорят люди? Что это дело рук лесных духов! Духов! Значит, за этим стоит Марк! Я не знаю, как он это делает и зачем, но это его рук дело. Увидите, как только он уйдёт со своей группой, все эти неприятности закончатся. Ну, а когда он вернётся сюда, если вернётся, мы с ним покончим!

Барри не протестовал, так как знал, что это бесполезно. Они постановили, что Марку, которому исполнилось двадцать лет, не будет больше позволено влиять на их жизнь. Если бы он не предложил идею разведать корабельные склады в Норфолке, они реализовали бы своё решение прямо сейчас. Он был слишком деструктивным элементом. Молодые клоны следовали за ним слепо, выполняли его приказы беспрекословно и смотрели на него с почтительным трепетом. А самое плохое было в том, что никто не мог предвидеть, что он вообще может сделать в любую минуту и что может побудить его к тем или иным поступкам. Он был чужаком для них, как существо иного вида — его мышление не было похожим на их мышление, его чувства отличались от их чувств. Он был единственным, кто оплакивал погибших от радиации, вспомнил Барри.

Эндрю был прав, и Барри ничего не мог ему противопоставить и изменить принятое решение. В любом случае, если Марк виновен во всех бедствиях, то с его уходом они прекратятся, и в долине установится покой. В тот день, когда Марк повёл свою группу пешим ходом, обнаружилось, что в дальнем конце долины разрушен загон для скота, и животные разбежались. Им удалось собрать всех, но пропали две коровы с телятами и нескольких овец. А затем несчастья закончились, как и предсказывал Эндрю.

С каждым днём лес становился гуще, а деревья — массивнее. Марк знал, что здесь был заповедник, и деревья нельзя было вырубать, но даже его поражали их размеры. Стволы некоторых были настолько обширны, что и дюжина ребят, взявшись за руки, не могла их обхватить. Он называл им те, которые узнавал — белый дуб, ландышевое дерево, клён, берёзы … Чем дальше они спускались на юг, тем теплее становилось. На пятый день они свернули в направлении на юго-запад, и никто не оспаривал его право выбора, куда двигаться. Они быстро и с радостью выполняли всё, что он говорил им делать, и не задавали вопросов. Все они были сильными и молодыми, но их рюкзаки были тяжёлыми, и, Марку казалось, что они еле плетутся. Ему самому хотелось бежать, но он не торопил их. К моменту прибытия в конечный пункт они должны быть в хорошей форме. В полдень на десятый день он сказал им остановиться — они так и сделали и смотрели на него, ожидая, что он скажет дальше.

Марк осматривал широкую долину перед собой. Он знал, что она должна была здесь находиться, потому что внимательно изучал соответствующие карты, но не ожидал, что она окажется такой прекрасной. По долине протекала небольшая река. По обеим сторонам от неё местность слегка повышалась — достаточно, чтобы не бояться наводнений, но не сильно, чтобы испытывать трудности со снабжением водой. Здесь заканчивалась граница национального парка, и в долине встречались те же гигантские деревья, что они видели, пока шли сюда, но много было и молодых деревьев, из которых они могли получить брёвна, необходимые для построек. В долине виднелись и ровные участки земли, и их можно было использовать для посевов, а также пышные луга, годящиеся в качестве пастбищ для скота. Он вздохнул и повернулся к своим последователям с улыбкой.

В этот же день и весь завтрашний он строил им навесы для временного обитания, определял месторасположение зданий, чьё строительство нужно будет скоро начать, намечал деревья, что следует срубить или для строительства зданий, или для использования на дрова, разграничивал участки земли на пашню, приказав начать их расчистку. Убедившись, что им хватит работы до его возвращения, он сказал, что должен покинуть их, но через несколько дней вернётся.

— А куда ты пойдёшь? — спросила одна из девочек, оглядываясь по сторонам, словно впервые задалась вопросом, что она тут делает.

— Это проверка, не так ли? — спросил один из мальчиков, улыбнувшись.

— Да, — сказал Марк твёрдо. — Вы можете назвать это проверкой. На выживаемость. Есть вопросы по поводу любой из моих инструкций? — Вопросов не было. — Я вернусь с подарком для вас, — сказал он, и они согласились.

Он через лес быстро добежал до реки, а потом вдоль её русла пошёл на север до того места, где несколько недель назад спрятал каноэ. В общей сложности ему потребовалось четыре дня, чтобы вернуться в долину. Он отсутствовал уже больше двух недель и боялся, что это может оказаться слишком опасным.

Марк спустился с горы перед долиной и залёг в зарослях кустов, наблюдая и дожидаясь темноты. Ближе к вечеру на реке показался пароход с гребным колесом и пришвартовался к причалу. С судна на берег хлынули люди, встали плечом к плечу и начали разгружать лодку, передавая друг другу так нужные им материалы и складывая их в лодочном ангаре. Когда включилось освещение, Марк отправился к старому дому, где спрятал наркотики. Пройдя две трети пути до него, он вдруг остановился и упал на колени. Справа от него в ста ярдах находился вход в пещеру. Земля вокруг неё была вытоптана, а известняковые плиты вымазаны грязью. Они обнаружили пещеру и замуровали вход в неё.

Он какое-то время осматривал окрестности, убеждаясь, что за домом никто не следит, после чего осторожно приблизился к нему, пробрался сквозь густо разросшиеся кусты и по угольному желобу скатился в подвал. Ему не требовалось зажигать свет, чтобы найти свой рюкзак, спрятанный за грудой кирпичей несколько месяцев назад. Там же была припрятана большая бутылка вина. Действуя быстро, он добавил таблетки со снотворным в вино и хорошенько взболтал бутылку.

Стемнело, когда он снова поднялся на холм и поспешил к домикам родильниц. Ему нужно было добраться до них, когда они уже будут в своих комнатах, но ещё не лягут спать. Он прокрался к общежитию и подсматривал через окно за ними, выжидая, пока медсестра не обойдёт всех родильниц с подносом. Когда медсестра вышла из комнаты, где проживала Бренда и ещё пять женщин, он легонько постучал по стеклу.

Бренда улыбнулась, увидев его. Она открыла окно, Марк взобрался к ней и прошептал:

— Выключи свет. У меня есть вино, мы организуем вечеринку.

— Если они тебя поймают, то сдерут с тебя кожу, — сказала одна из женщин. Они все обрадовались перспективе вечеринки и стали доставать и расстилать свой матрац, а одна из них закалывала волосы, чтобы те не мешали.

— Где Ванда и Дороти? — спросил Марк. — Им следует присоединиться, а также, возможно, и парочке других женщин. Это большая бутылка вина.

— Я скажу им, — прошептала Лоретта, подавляя смех. Она приоткрыла дверь, выглянула в коридор, и тут же закрыла дверь и приложила палец к губам. — Подождём, пока медсестра скроется из поля зрения. — Выждав какое-то время, она выглянула опять, а потом выскользнула за дверь.

— После вечеринки, может, мы с тобой уединимся где-нибудь? — сказала Бренда и потёрлась об него щекой.

Марк кивнул.

— Бокалы у вас есть?

Кто-то достал бокалы, и он начал разливать вино. В комнате появились ещё несколько родильниц, и сейчас на матраце сидели одиннадцать молодых женщин и пили золотистое вино, тихо посмеиваясь и хихикая. Начав зевать, они разбрелись по своим кроватям, а те, кто пришёл из других комнат, растянулись прямо на матраце. Марк дождался, пока они все крепко уснули, а потом тихо выскользнул из комнаты. Он спустился к пристани, убедился, что на пароходе никого нет, и стал переносить уснувших женщин, завёрнутых в одеяло, словно в кокон, на пароход. В последнюю ходку он взял с собой всю одежду, какую только нашёл, после чего закрыл окно общежития и, задыхаясь от усталости, спустился к лодке.

Он развязал швартовы и пустил лодку плыть по течению, с помощью весла удерживая её вблизи берега. Напротив старого дома он зацепился за камень, подтянул лодку и крепко привязал её. Ещё осталось кое-что, сказал он себя, чувствуя, что безумно устал. Ещё одна вещь.

Марк подбежал к старому дому, вновь скатился по угольному желобу и взбежал по лестнице на второй этаж. Он не включал света, а сразу подошёл к картинам и взялся за первую. Позади него вспыхнула спичка, и он замер.

— Почему ты вернулся? — спросил гневно Барри. — Почему не остался в лесу, который принадлежит тебе?

— Я вернулся за своими вещами, — ответил Марк и повернулся. Барри был один. Он зажигал масляную лампу. Марк сделал движение к окну, но Барри покачал головой.

— Это плохая затея. Они установили сигнализацию на лестнице, и когда кто-нибудь поднимется по ней, у Эндрю сработает сигнал. Они отрежут тебе путь к отступлению через минуту, может две.

Марк схватил одну картину, потом другую, третью.

— Зачем вы пришли сюда?

— Чтобы предупредить тебя.

— Откуда? Откуда вы догадались, что я вернусь?

— Не знаю, откуда. И не хочу разбираться в этом. Я спал под лестницей в библиотеке. У тебя нет времени забрать их все, — сказал он раздражённо, видя, как Марк упаковывал картины. — Они скоро будут здесь. Они думают, что ты пытался сжечь мельницу, разрушить плотину, отравить клоны в резервуарах. Они не станут ничего выяснять.

— Я не собирался убивать клоны, — сказал Марк, не глядя на Барри. — Я знал, что компьютер подаст сигнал тревоги ещё до того, как обнаружит поступление отравленной воды. Откуда они это придумали?

— Они приказали нескольким мальчикам переплыть ручей, двое смогли выбраться на другой берег, а четверо погибли. После этого всё стало понятно, — сказал он бесстрастно.

— Извините, — проговорил Марк, — я не хотел этого.

Барри пожал плечами.

— Ты должен уходить.

— Я готов.

— Вы погибнете там, — сказал Барри очень печальным голосом. — Ты и те дети, что ты увёл с собой. Видишь ли, они не способны к деторождению. Ну, может одна или две девчонки. Ну и что это даст?

— Я забрал с собой несколько женщин из отделения родильниц, — ответил Марк.

Барри выглядел ошеломлённым и не поверил ему.

— Как?

— Не имеет значения как. Взял и всё. И у нас получится. Я всё предусмотрел. У нас получится.

— Для этого всё и делалось? — спросил Барри. — Пожар, дамба, отравленная вода, взятые тобой семена? Именно для этого? — повторил он, не глядя на Марка, а рассматривая картины, что Марк не взял, словно в них скрывался ответ. — У вас даже есть домашний скот.

Марк кивнул

— Все они в безопасности. Я доберусь до них через неделю или две.

— Тебя будут искать вдоль течения реки, — сказал медленно Барри. — Они считают, что ты представляешь угрозу и не успокоятся, пока не найдут тебя.

— Они не найдут нас, — ответил Марк. — Могут найти те, кто сейчас в Филадельфии. Но пока они возвратятся, нас и след простынет.

— Ты не думал о том, на что это будет похоже? — внезапно закричал Барри, потеряв самообладание, какое ему до этого удавалось сохранять. — Они боятся тебя и ненавидят! Несправедливо заставлять их всех страдать. Они будут ненавидеть тебя за то, что ты их увёл. Они умрут там! Один за другим, и каждый ещё не умерший будет ненавидеть тебя всё сильнее и сильнее. В конце концов, вы все умрёте ужасной смертью.

Марк покачал головой.

— Если мы так не поступим, — сказал он, — вообще никого не останется на земле. Пирамида наклоняется — на неё давит огромная белая стена. И пирамида не устоит.

— Если у вас получится, вы погрузитесь в дикость, и она будет длиться тысячу лет, пять тысяч лет, пока, наконец, человек сможет выбраться из ямы, которую вы для него выкопаете. Люди станут животными!

— А вы все умрёте, — Марк быстро окинул комнату взглядом и поспешил к двери. Но остановился возле неё и оглянулся на Барри. — Вы не понимаете этого. Вы не выживете, и никто, кроме меня, этого не видит. Я люблю вас, Барри. Вы для меня чужаки, не люди, а как бы инопланетяне. Все вы. Но я не уничтожил вас, хотя мог и даже хотел, но не сделал этого, потому что я люблю вас. Прощайте, Барри.

Какое-то мгновение они смотрели друг другу в глаза, а потом Марк повернулся и легко сбежал по лестнице вниз. Позади себя он услышал звук чего-то ломающегося, но не остановился. Он вышел через заднюю дверь, прошёл мимо деревьев и пошёл по краю поля — здесь где-то поблизости был Эндрю со своими спутниками. Марк остановился и прислушался.

— Он остался в доме, — сказал кто-то. — Я вижу его.

Барри выломал доски на окне, увидел Марк, оглянувшись. Он выигрывал для него время, понял Марк и, двигаясь тихо, побежал к реке.

— Для этого всё и делалось, — прошептал снова Барри, но теперь он обращался к вырезанной из ореха голове Молли. Он сел у открытого окна, обхватив голову руками, и сзади его освещала лампа. — Всё делалось только для этого, — бормотал он снова и снова, при этом пытаясь вспомнить — не улыбалась ли постоянно Молли. Когда в доме везде стало трещать пламя, он не поднял головы, а только прижал вырезанную голову Молли плотнее к себе, словно хотел защитить.

Плывя по течению на судёнышке с колёсным механизмом, Марк смотрел на пожар и плакал. Когда лодка ударилась о камень, он зажёг огонь, продолжая спускаться вниз по реке. Достигнув Шенандоа, он повернул на юг и поплыл против течения до тех пор, пока это было возможно. Приближался рассвет. Он рассортировал одежду, которую собрал в женских помещениях, и упаковал провизию. Им нужно взять с собой всё, что только можно.

Когда женщины начали просыпаться, он напоил их чаем с кукурузными лепёшками и высадил на берег. После этого он отвёл лодку на середину реки и пустил её свободно плыть по течению. Они там, в долине, очень нуждаются в ней. А затем Марк с женщинами отправился через лес домой.