Выбор в пользу Капетингов на памятном собрании в Санлисе мог быть сделан и под влиянием психологических причин: люди были охвачены страхом в связи с приближением 1000 года и ожиданием Конца Света. Этот страх, пусть и в меньших масштабах, хорошо знаком и нам: вспомним психоз вокруг 2000 года и предсказания сбоя компьютеров, падения самолетов и чуть ли не ядерной катастрофы. А теперь представим себе средневекового человека с его суевериями, зависимостью от природных стихий, неурожаев, эпидемий и других неконтролируемых бед.

И, действительно, как нарочно вокруг 1000 года люди страдали от всякого рода напастей, нагнетавших страхи. В конце X века в Париже наступила полоса 40-летних непрерывных бедствий: пожары, наводнения, эпидемия «Антонова огня». Хронисты оставили страшные описания этой болезни: скрытый жар охватывал отдельные части тела, и за одну ночь они чернели и отсыхали, отваливаясь кусками; если человек не умирал, то навсегда оставался инвалидом. С 850 года целых пятнадцать лет были неурожайными; затем голод свирепствовал в Париже в 896 и 899 годах и особенно страшный — в 944 году. А про голод 1027–1029 годов хроники рассказывают, что парижане ели собак, мышей, корни деревьев, началось даже людоедство... Парижане выглядели ужасающе: они побирались на улицах с бледными, исхудавшими лицами. В 1034 году чудовищный пожар разрушил часть Парижа. В 1035 году снова наступил голод, затем пришла чума, и парижане умирали как мухи. Все ждали чуда, а его все не было!

Последние надежды простых людей, знати и даже королей были обращены к Церкви. На нее уповали все. И Церковь не упустила свой шанс: в храмах произносились бесконечные проповеди о приближении Судного дня, о необходимости покаяния, о спасении через веру. Люди были подавлены страхом и умоляли священников о заступничестве; их пожертвования текли в храмы бесконечным потоком. Именно с этого периода ожидания Конца Света берет начало богатство и могущество парижского духовенства. Не случайно тогда же король Гуго Капет покончил с порочной практикой назначения светских аббатов и даже сам отказался от титула аббата Сен-Жермен-де-Пре и Сен-Дени.

Одновременно Париж превратился в гигантскую стройку: разрушенные храмы поднялись из руин, началось строительство новых церквей. Теперь это уже были не жалкие лачуги, слепленные из остатков зданий античной эпохи, из плохо пригнанных камней, вперемежку с землей и соломой. Как написал хронист Рауль Глабер, «около 1000 года вся Франция оделась в белую мантию новых церквей». Именно обновленный лик церквей ярче всего свидетельствовал о том, что наступил важный перелом: после 1000 года во всех сферах жизни города постепенно началось возрождение, и вскоре мы увидим новый облик средневекового Парижа.