24 ноября 885 года 40 тысяч норманнов на 700 кораблях приблизились к Парижу: это была самая большая армия викингов за весь IX век. Корабли покрывали Сену на 2,5 льё, так что за ними практически не стало видно воды. Но город встретил викингов во всеоружии: остров Сите ощетинился восстановленной стеной укреплений, порты и мосты были защищены башнями, западная оконечность острова — укрепленным дворцом. На стенах и башнях стояли воины во главе с графом Парижским Эдом и его братом Робертом; здесь были епископ Парижский Гозлен и его племянник Эбль, аббат Сен-Жермен-де-Пре.

Население Парижа частью бежало, а частью перебралось за стены укреплений на острове Сите и на Правом берегу, забрав с собой все самое ценное — особенно мощи небесных заступников Парижа, святых Женевьевы, Германа, Марцелла, Хлодовальда и Северина.

Норманны, окрыленные захватом крепости на Уазе, надеялись на легкую победу и на Сене. Хотя они не появлялись у стен Парижа уже целых 10 лет, память о прежних быстрых успехах и о богатом выкупе у них сохранилась. Поэтому неожиданное сопротивление парижан изумило викингов, тем более что на этот раз они не собирались грабить город: их целью была богатая Бургундия, но путь по реке им преграждал Большой мост. На следующий день, 25 ноября, предводитель норманнов, датский король Зигфрид предложил защитникам города вступить в переговоры; он был принят в большой зале епископского дворца и обратился к Гозлену с предложением: «Дай нам только пройти через город, и мы не тронем его, но сохраним все по чести для тебя и графа Эда».

Но епископ Парижа не забыл своего былого унижения: ведь когда он был аббатом Сен-Жермен-де-Пре, викинги взяли его в плен и заставили заплатить большой выкуп за свою свободу. Гозлен не верил клятвам викингов, зная, что они не держат слова. И тогда он произнес знаменательную речь:

«Этот город был доверен нам императором Карлом, кто после Бога единственный господин этой земли и подчинил своим законам почти весь мир. Он нам доверил его защищать, чтобы с помощью этого города не потерять, а спасти свое королевство».

Так епископ Парижский сформулировал миссию, принятую на себя Парижем, — стать во главе королевства и защитить его. Город отказался спасать себя ценой горя и разорения остальной страны. Не веря своим ушам, взбешенный Зигфрид предрек парижанам смерть, а городу разрушение, и с тем вернулся к своему воинству.

Наутро под звуки больших боевых рогов норманны высадились на Правом берегу Сены и, надеясь на свое численное превосходство, атаковали у Большого моста башню Гран Шатле, еще не достроенную полностью. Но защитники города мужественно оборонялись. Ожесточенное сражение продлилось до позднего вечера. Сам епископ Парижский Гозлен с оружием в руках отбивал атаки викингов и был легко ранен стрелой. Башня получила серьезные повреждения, доски ее настила трещали под ногами сражавшихся. Наконец, ночь прервала битву, и норманны возвратились на свои корабли. Потери были огромны с обеих сторон, и дело защитников казалось проигранным: на следующий день норманнам могло хватить небольшого усилия для победы.

Но епископ Гозлен и граф Эд вместе с парижанами работали всю ночь, и успели заделать бреши, укрепить башню и подготовить ее к обороне. На другой день норманны вновь пошли на штурм, и вновь началась тяжелая битва, продлившаяся до самого заката солнца. Викинги яростно сражались, стремясь покончить с помехой на своем пути и стереть память о вчерашней неудаче. Отовсюду летели стрелы, ручьями лилась кровь; камни, выпущенные из пращей, сталкивались в воздухе с копьями. Все новые защитники города выходили по Большому мосту к башне на смену убитым, и флаг города все время развевался над ней. Сгибаясь под градом стрел, парижане видели, что граф и епископ всякий раз оказывались в самых опасных местах обороны, не теряя присутствия духа и подбадривая своих воинов. Норманны попытались вырыть подкоп, но на них полились расплавленная смола, кипящее масло, горячий воск. Кто не погибал, бросался в Сену. Аббат Сен-Жерменского монастыря Эбль (брат епископа Гозлена) был изумительным стрелком: он одной стрелой пронзал семерых норманнов, насаживая их как дичь на вертел и насмешливо предлагая отнести их на кухню (одно из самых ярких литературных клише в поэме). Норманнам удалось пробить брешь в башне, и они устремились на мост, но защитники пустили под уклон колесо от телеги. Тогда норманны разожгли огромный костер у ворот башни, и черным дымом мгновенно заволокло все вокруг. Однако неожиданный порыв ветра отнес этот дым на них самих, и норманны были вынуждены отступить и вернуться на корабли, потеряв многих убитыми.

Взять Париж штурмом не удалось. Тогда норманны соорудили напротив острова Сите походную крепость и приступили к планомерной осаде города. Используя свой богатый военный опыт, норманны два месяца строили передвижные башни для штурма укреплений Парижа, пытались развести под их стенами костры. Они высадились с кораблей на оба берега Сены и разбили военные лагеря вокруг церкви Сен-Жермен-л'Осеруа и монастыря Сен-Жермен-де-Пре, беспощадно грабя их окрестности. Так началась осада Парижа, которая продлится ровно год, до ноября 886 года.

Штурмовые башни викингов представляли собой высокие трехэтажные помосты из бревен, сложенных крест-накрест; их передвигали с помощью шестнадцати огромных дубовых колес. В каждой башне помещалось особое стенобитное орудие, которым управляли 60 специально обученных воинов. Но эти башни не могли приблизиться к стенам, так как парижане осыпали градом стрел тех, кто должен был вращать колеса. Тогда викинги прибегли к новой тактике: они укрылись щитами, покрытыми кожей, и засели во рву, защищавшем Гран Шатле с севера. Под дождем из камней и стрел, летевших со стен парижской крепости, они попытались заполнить ров стволами деревьев, трупами лошадей и быков, телами убитых пленников. Но и этот замысел норманнам осуществить не удалось. Тогда они попытались изолировать башню Гран Шатле, направив три подожженные лодки к опорам Большого моста. Но лодки быстро сели на мель, и парижане их тут же разбили.

С этого момента рассказ об осаде Парижа у Аббона приобретает эпический характер. Мы узнаем, что защитники города постоянно молились своим небесным заступникам и выносили их мощи на укрепленные стены Сите; они видели в небесах сражения между тучами воронов, которых насылали валькирии, и святыми Женевьевой и Германом, парившими над городом и отгонявшими от него темные силы.

Осада Парижа продолжалась всю зиму, временные затишья перемежались с яростными атаками. Норманны не привыкли к долгим осадам, устали от бездействия, и часть их войска ушла грабить соседние области — Шампань и Бри. А оставшиеся викинги 20 января снова попробовали взять город штурмом: на Гран Шатле внезапно обрушился дождь из металлических снарядов от пращей и баллист (fundae balistique), а мост, который вел к этой башне, подвергся атаке с двух сторон, поскольку норманны сумели перетащить по суше часть легких лодок. Однако и на этот раз атака норманнов окончилась ничем.

И вдруг 6 февраля 886 года удача, казалось, отвернулась от защитников города: вода в Сене резко поднялась и разрушила Малый мост, ведший на Левый берег; его башня (Пти Шатле) оказалась отрезана от острова. Епископ Гозлен, услышав крики ужаса засевших в башне защитников, послал самых храбрых воинов своего отряда на подмогу, надеясь с наступлением утра восстановить мост. Но норманны не упустили счастливый случай: как только рассвело, их толпы окружили башню со всех сторон, чтобы никакая помощь из города не могла прийти к ее защитникам. А их оставалось всего 12 человек, но они оказали отчаянное сопротивление штурмовавшим норманнам. По словам Аббона, боевые крики защитников Пти Шатле, казалось, достигали неба, а в это время епископ и все горожане, стоя на городской стене в Сите, громко стенали и плакали от бессилия чем-либо помочь им, возлагая последние надежды на вмешательство Бога. Норманны стремительным броском прорвались к воротам башни, обложили их вязанками дров и подожгли. Тогда 12 отважных воинов — израненные, отравленные дымом и опаленные огнем, спасаясь на обломке моста между сильным течением реки и горевшей башней, были вынуждены сдаться в плен врагам. Норманны обещали даровать им жизнь, но тут же на глазах парижан всех их, кроме одного, убили и бросили в Сену. Оставленного в живых воина они приняли за начальника отряда и надеялись получить за него щедрый выкуп, но он сам закололся мечом, разделив участь своих соратников. Имена всех 12 героев Аббон сохранил для истории: Эрменфред, Эрве, Эриланд, Одоакр, Эрвик, Арнольд, Солий, Госберт, Видон, Ардрад, Эмар, Госвен.

Убитый горем епископ еще надеялся получить помощь сильных мира сего, отправив к ним гонцов и умоляя прийти на подмогу осажденным парижанам. Откликнулся только граф Генрих из Саксонии, носивший титул герцога Австразии и назначенный Карлом Толстым во главе армии, которая сражалась с норманнами в Саксонии. Генрих собрал войско и подошел с ним к Парижу. Он оказал небольшую помощь защитникам города и, кроме того, обеспечил для них подвоз продуктов.

Епископу Гозлену ничего не оставалось, как идти на переговоры с предводителем норманнов Зигфридом. Но во время этих сложных и драматичных переговоров об условиях снятия осады сердце гордого епископа Парижского не выдержало: он внезапно заболел и умер 16 апреля 886 года.

Это была невосполнимая потеря для несчастных парижан, возлагавших на Гозлена последние надежды на спасение. Лишившись своего защитника, истомленные осадой, они погрузились в состояние глубокой подавленности. Еды оставалось в городе все меньше, трупы людей и животных устилали землю, и первые теплые дни принесли отравленный их разложением воздух. В Париже начались эпидемии, унесшие жизнь каждого десятого из горожан, остававшихся в его стенах.

Казалось, битва за город проиграна, и все жертвы были напрасны. Норманны изо дня в день совершали нападения, в городе стремительно нарастал голод. С обеих сторон было множество убитых, еще больше раненых. Граф Парижский Эд, оставшийся единственным главой защитников города, пытался воодушевить людей, вселить в них надежду. В мае он решился на отчаянный шаг: покинул осажденный город, чтобы искать помощи у самых могущественных и знатных особ королевства. Граф Эд уведомил императора Карла Толстого, что Париж скоро будет потерян, если к нему не подоспеет помощь.

Горожане испугались, что граф Парижский оставил их на произвол судьбы, а потом еще больше удивились, что их сеньор сумел прорваться назад в осажденный город, хотя норманны устроили засаду перед воротами башни. Хронист описал, как Эд пришпорил коня и, разя врагов направо и налево, пробил себе дорогу, а также сообщил о том, какой бурей радости граф Парижский был встречен осажденными. В июле на горизонте показался военный отряд, посланный Карлом Толстым на помощь Парижу, но он был легко разгромлен норманнами, а его предводители убиты на глазах осажденных. Снова и снова несчастные парижане обращались за помощью к святым заступникам города, вынося мощи святых Германа и Женевьевы на самые уязвимые участки укреплений.

И вот в самом конце августа у стен Парижа, на высотах Монмартра, наконец, появился император Карл Толстый во главе могучего войска. Он выслал на разведку ранее уже помогавшего парижанам графа Генриха, который с небольшой свитой, верхом на коне, отправился к лагерю норманнов, высматривая его уязвимые места. Но конь Генриха внезапно провалился в замаскированный ров, окружавший лагерь, и сбросил всадника на землю. Тотчас же из засады выскочили несколько викингов и убили графа. Но когда они начали забирать оружие Генриха, один из его воинов сумел вырвать у врагов тело своего господина, оставшись при этом целым и невредимым. Король был глубоко опечален гибелью своего приближенного; в ярости он принял решение напасть всем войском на лагерь норманнов и прорваться к защитникам города на остров.

Армия Карла Толстого обладала значительным численным превосходством над поредевшими рядами уставших норманнов. Воины его армии со свежими силами рвались в бой, горя желанием расправиться с наглыми грабителями. Норманны, охваченные паникой, поспешно переправились на Левый берег, чтобы избежать лобовой атаки императорской армии и одновременного удара в спину с острова Сите. Осажденные во главе с графом Эдом уже готовились к бою. А Карл все медлил с сигналом к атаке...

Приближалась зима, когда боевые действия было вести гораздо труднее, и неожиданно для норманнов император послал к ним парламентеров, предлагая заключить мир. Викинги были крайне удивлены, так как понимали, что имеют мало шансов выиграть битву с императорской армией; они даже приняли это предложение за ловушку и укрепили охрану лагеря патрулями.

Зигфрид открыто объявил Карлу Толстому (как и с самого начала парижанам), что он не собирался захватывать и грабить Париж; ему нужен был только проход в богатую Бургундию. А у императора давно были серьезные обиды на бургундов, и намерения викингов были даже ему на руку. И Карл не только приказал пропустить их, но и пообещал заплатить выкуп! И хотя в прошлом не раз поступали именно так, откупаясь от викингов данью, после долгой героической обороны города это решение императора выглядело предательством и пощечиной Парижу. Ведь Карл Толстый вел спешные переговоры как проигравший, и в итоге пропустил норманнов вглубь страны, сняв препятствия к разграблению Бургундии!

Граф Парижский Эд и горожане отказались подчиниться позорному решению императора и не разрешили врагам проплыть по Сене через Большой мост, а значит, так и не выполнили первоначального требования врагов. Норманны были вынуждены вытаскивать свои корабли из воды и передвигать их по суше на катках.

С богатой добычей, захваченной в ограбленных и разоренных предместьях Парижа, норманны двинулись дальше вверх по Сене, сея смерть и разорение, превращая страну в пустыню. Через год, в мае 887 года, они снова явились к стенам Парижа за обещанной данью, на этот раз разбив лагерь вокруг руин аббатства Сен-Жермен-де-Пре и получив от короля обещанные 700 ливров серебром. История повторилась и в 888 году, и в 889 году, когда, несмотря на прекрасно организованную новым епископом защиту Парижа, все закончилось уплатой дани норманнам.

В последний раз поход норманнов (во главе с Роллоном) был нацелен на Париж в 910 году. Именно тогда был положен конец этой напасти ценой передачи в их владение целой области на северо-западе страны, получившей с тех пор наименование Нормандии. А в 925 году уже сами парижане снарядили против нормандцев экспедицию с целью наказать и отомстить за причиненные страдания и бедствия.

После истории с осадой Парижа норманнами авторитет императора Карла Толстого был окончательно подорван, он уже не выглядел защитником страны. А в Западно-Франкском королевстве теперь не было человека, который мог бы конкурировать в политическом весе с графом Парижским, овеянным ореолом героической обороны города.