Еврейская община обосновалась в средневековом Париже с VI века на острове Сите, у южных ворот городской стены. Здесь позднее появится самая старая улица Парижа — Еврейская (Жюиври), приблизительно вдоль нынешней улицы Сите. Вскоре на пути к Малому мосту, ведущему на Левый берег Сены, вырастет целый еврейский квартал и рынок, снабжавший знать заморскими товарами, предметами роскоши и драгоценностями. Обширный еврейский квартал занимал значительную часть пространства между королевским дворцом и владением епископа Парижского. Он вовсе не представлял собой еврейское гетто: здесь мирно, бок о бок, жили иудеи и христиане.

Об отношениях между ними мы знаем благодаря рассказанной Григорием Турским истории одного из жителей квартала — некого Приска, богатого иудейского купца. Это был весьма умелый, предприимчивый и набожный человек, который даже стал приближенным короля Хильперика. Монарх охотно использовал таланты Приска как финансиста и дипломата, но любил беседовать с ним и на религиозные темы. В итоге Приск превратился в своего рода «министра финансов» и королевского советника, однако милость монархов, как известно, — штука весьма непрочная.

Веротерпимость короля Хильперика в начале его правления соответствовала традиции, сложившейся при прежних франкских правителях, относительно недавно обращенных в католическую веру. Хильперик не видел опасности для своей власти, которая могла бы исходить от евреев, тем более что их в Париже было не так много. При этом свою веру иудеи не афишировали, молясь почти тайно в скромной синагоге, которая находилась вдали от центра, где-то в районе нынешнего Люксембургского сада. К тому же евреи приносили городу громадную выгоду, способствуя развитию торговли и многих ремесел, неизвестных или запрещенных парижанам.

Неожиданно доброе отношение короля Хильперика к евреям резко изменилось, возможно, под влиянием епископа Парижа. По-видимому, король был вынужден замаливать очередные свои грехи, и ему настоятельно понадобилось расположение Церкви. Как бы то ни было, король принял решение: заставить всех иудеев креститься, принять христианство. И они, не осмелившись противиться воле короля, вынуждены были сделать это (возможно, лишь для видимости). И только один Приск не подчинился королевскому приказу, надеясь на покровительство за свои заслуги перед короной. Но король Хильперик не мог стерпеть, чтобы какой-то простой торговец бросил вызов его власти. Взбешенный неожиданным сопротивлением, король бросил Приска в тюрьму, угрожая ослепить его. Но даже после этого Приск не сдался.

Зная жадность короля, Приск послал ему роскошные подарки — привезенные евреями с Востока дорогие ткани, в которых так любили красоваться монархи и их приближенные. Гнев короля сразу стих, и он дал Приску отсрочку, разрешив не креститься до женитьбы своего старшего сына. Выйдя из тюрьмы, Приск начал громко упрекать иудеев Парижа в вероотступничестве. Один из богатых купцов по имени Фатир, глубоко обиженный, решил ему отомстить. И когда Приск демонстративно отправился вместе с семьей в синагогу праздновать субботу (шабат), нанятая Фатиром банда напала на них из засады и всех перерезала. На крики жертв сбежалась огромная толпа парижан; возмущенные таким злодеянием люди стали громогласно требовать наказания виновных! Фатир и его сообщники укрылись в близлежащей церкви, воззвав к праву убежища, которым обладали все христианские храмы. Но толпа не посчиталась с этим священным правом и ворвалась в церковь. Убийцы Приска поняли, что им не избежать расправы, и предпочли покончить жизнь самоубийством.

Гонения на иудеев короля Хильперика продолжились и при его преемниках. С 30-х годов VII века все евреи, отказавшиеся креститься, были обязаны покинуть Париж. Церковные соборы — в Париже в 614 году, в Клиши в 626 году и вновь в Париже в 846 году — специальными постановлениями запрещали иудеям отправление публичных функций.

Однако кое-кто из французских королей (Людовик Благочестивый, его сын Карл Лысый) на некоторое время брали евреев под свое особое покровительство; видимо тогда в еврейском квартале острова Сите даже появилась первая синагога. Однако большинство евреев предпочло покинуть Париж. Постепенно их оставалось в городе все меньше и меньше. Вновь они появятся здесь в XII веке.