В эпоху раннего Средневековья облик Парижа определяла не только густая сеть церквей, разбросанных по городу и предместьям. Новое лицо города еще с VI века определяли появившиеся на обоих берегах Сены и на острове Сите первые городские обители, которые станут центрами общественной и духовной жизни. Монастыри и общины каноников привнесли в повседневную жизнь новый смысл, их братия ежедневно и ежечасно служила ради спасения души каждого христианина. Но постепенно обители монахов и каноников стали играть ведущую роль и в освоении городского пространства, и в устроении бытовой жизни парижан, и в сфере ремесла и торговли; наконец, они сделались центрами возрождения культуры, повышения грамотности и религиозного образования. Парижские монастыри и коллегиальные церкви стали мощной опорой церковной власти епископа в городе, воплощая в жизнь проповедуемые церковью христианские идеалы.

Религиозные общины возникали сначала при капеллах, хранивших мощи святых. Затем поселение клириков огораживали стенами, которые выполняли важную символическую функцию: охраняли тишину обители и духовное подвижничество от мирской суеты. Стены очерчивали границы пространства, обладающего иммунитетом от вмешательства светских властей. Братия обладала, к тому же, воинскими навыками, что в сочетании с прочными стенами превращало обители, расположенные в предместьях города, в оборонительную черту Парижа.

Нашествие норманнов в IX веке нанесло серьезный удар по монастырям и церквам страны, многие из них были разрушены, разграблены, осквернены. Но это бедствие обернулось существенным ростом влияния парижских общин монахов и каноников: пока враги еще не добрались до города, клирики со всей страны стекались в столицу, ища защиты от норманнов и для себя, и для спасенных церковных реликвий, прежде всего, мощей святых. Всем им нашлось достойное место в Париже, причем временное пристанище святынь нередко превращалось в постоянное. Кроме того, приток новых рабочих рук — прибывших сюда клириков, причем рук весьма умелых, помог парижским братьям активно осушать болота, создавать новые пастбища, сады и огороды. А с конца X века началось подлинное возрождение парижских церквей и монастырей, которые восстали из руин, словно птица Феникс из пепла.

О растущем значении парижских обителей можно судить по сложившейся практике «светских аббатов», когда во главе общины монахов или каноников стояли не духовные лица, а миряне, чаще всего из знатных аристократических родов. Такая практика была отступлением от канона и впоследствии отменена. Но еще в 903 году аббатом Сен-Дени стал граф Парижский и будущий король Франции Роберт I; скорее всего, эта должность была для него «утешительным призом» за то, что он не сразу унаследовал трон Франции. Затем аббатство Сен-Дени перешло к сыну Роберта Гуго Великому, а потом и к его внуку Гуго Капету, основателю третьей династии французской королей — Капетингов.

О могуществе аббатств свидетельствует и другая, вполне каноническая практика: настоятели самых важных парижских монастырей становились епископами Парижа; например, епископ Гозлен, которому предстояло прославиться во время осады города норманнами, прежде был аббатом монастыря Сен-Жермен-де-Пре.

На Правом берегу царило аббатство Сен-Дени, но оно не было здесь единственным. Эта часть города была менее населена из-за чрезвычайной заболоченности почвы, однако благодаря возникавшим обителям, вокруг которых образовывались поселения парижан, стали расти настоящие бурги.

Важнейшим бургом на Правом берегу стало поселение вокруг церкви Сен-Жермен-л'Осеруа. Основанная в VIII веке, она стала центром жизни большого прихода. Долгое время считалось, что сначала базилика предназначалась для мощей святого Викентия, а затем была посвящена святому Герману, епископу Осерскому. Сейчас исследователи полагают, что церковь изначально имела посвящение святому Герману Осерскому. Во власти Сен-Жермен-л'Осеруа находился центр деловой активности Парижа — старый порт. Другие крупные поселения выросли вокруг обителей Сен-Мартен-де-Шан, Сен-Лоран, Сен-Мерри и Сен-Жерве.

На небольшом густонаселенном острове Сите нашлось место для трех крупных аббатств. Первое из них — монастырь Сен-Марсиаль (святого Марциала). Считается, что королевский ювелир Элуа содействовал его реконструкции и перенесению сюда мощей святого Марциала, первого епископа города Лиможа. После смерти Элуа стал почитаться как святой, и монастырь был посвящен ему (с 871 года). Второй монастырь был основан святым Элуа в 632 году для лиц обоего пола; ювелир приобрел для аббатства значительную часть острова Сите, и новая обитель дала приют 300 монахиням. Для них было создано отдельное кладбище с базиликой, освященной во имя апостола Павла. В 666 году, когда в Париже свирепствовала эпидемия, здесь умерли 100 монахинь, в том числе первая аббатиса монастыря святая Аврора; в ее честь позже к названию аббатства было добавлено и ее имя — монастырь Сент-Элуа-э-Сент-Ор. Третьим крупным монастырем на острове Сите было аббатство Сен-Маглуар. Оно выросло из старинной церкви святого Варфоломея (Сен-Бартелеми), располагавшейся при королевском дворце, резиденции светской власти со времен галло-римлян. В период норманнских нашествий на Францию бежавшие из Бретани монахи передали мощи бретонского святого Маглуара в аббатство Сен-Бартелеми, вследствие чего в конце X века оно стало посвящено святому из Бретани. Вскоре аббатство пришло в упадок, а мощи святого Маглуара были перенесены на Правый берег, в капеллу святого Георгия (Сен-Жорж).

Однако главные парижские обители, составившие славу раннесредневековой Франции, располагались на Левом берегу, где они долгое время царили безраздельно. Это Сент-Женевьев, Сен-Жермен-де-Пре, Нотр-Дам-де-Шан и Сен-Марсель.

Аббатство святой Женевьевы, выросшее вокруг базилики святых апостолов Петра и Павла, после нашествия норманнов получило имя небесной заступницы Парижа. Норманнское нашествие на время прервало развитие Сент-Женевьев: аббатство было полностью разрушено в 856–857 годах и смогло восстановиться только спустя два века.

Вдоль римской дороги из Парижа в Санс, на берегу реки Бьевры, возникла обитель святого Марцелла, ставшая центром притяжения для селившихся здесь парижан. Постепенно произошло объединение двух соседних поселений — Сен-Марсель и Сен-Медар; выросший на их месте укрепленный бург Сен-Марсель смог успешно выдержать осаду норманнов. Вдоль дорог в Лион и Орлеан церкви Сен-Виктор и Нотр-Дам-де-Шан стали центрами предместий.