О повседневной жизни Парижа эпохи Меровингов мы можем судить только по отрывочным сведениям из «Истории франков» Григория Турского, где упоминаются стихийные бедствия и природные катаклизмы в городе, получившие, естественно, религиозную трактовку. Григорий Турский поведал нам, что в 582 году парижане стали свидетелями небывалого явления: в январе зарядили дожди, сверкала молния и страшно гремел гром, а на деревьях даже появились листья, как будто наступила весна. Ночью в западной части неба показалась звезда, вокруг которой была «великая чернота»; звезда рассыпала по небу искры наподобие волос, и от нее исходил мощный луч, издали казавшийся огромным столбом дыма. Эту звезду посчитали кометой, и она не предвещала ничего хорошего. Из облака на город в трех местах пролилась словно бы настоящая кровь, запачкавшая одежду множества парижан, которые в ужасе сбрасывали ее. И дурное предзнаменование сбылось, так как в городе вскоре начала свирепствовать чума, оспа с волдырями и нарывами и другие болезни, унесшие в могилу множество людей.

В 583 году Париж пострадал от гигантского наводнения — первого из упоминаемых в письменной истории города. Сена тогда разлилась по всей своей долине, причем значительная часть острова Сите оказалась затопленной. От главного собора на острове до горы святой Женевьевы и холмов Правого берега люди добирались на лодках; вода так бурлила, что лодки нередко опрокидывались.

А в 585 году гигантский пожар в Париже практически уничтожил многие здания на острове Сите. Вот что сообщает об этом Григорий Турский в «Истории франков»:

«В те дни в Париже появилась женщина, говорившая жителям: "Бегите из этого города и знайте, что он должен сгореть от пожара". Так как многие над ней смеялись, думая, что она это говорит или как гадалка, или под влиянием какого-то пустого сна, или под воздействием беса полуденного, она им ответила: "...Я видела во сне, как из святой базилики Винценция выходил муж, от которого исходило сияние, и, держа в руке свечу, поджигал подряд дома торговцев". И вот спустя три ночи после того, как женщина произнесла эти слова, с наступлением утра кто-то из горожан., зажегши свечу, вошел в кладовую и, взяв оттуда масло и прочие необходимые ему вещи, оставил возле бочки с маслом свечу. Занявшись от той свечи, дом начал гореть, от него стали заниматься и другие дома. Тогда огонь обрушился на заключенных в темнице Глосен. Но им явился блаженный Герман и, разбив столб и цепи, которыми они были обвязаны, открыл дверь темницы и дал заключенным выйти невредимыми... И вот когда пламя от сильного ветра распространилось по всему городу, пожар, свирепствуя со всей силой, начал приближаться к другим воротам, где находилась часовня блаженного Мартина. А человек, который ее построил на высоких столбах., сам укрылся и вещи свои укрыл за стенами часовни. Народ же кричал тому человеку и его жене: "Бегите, несчастные, может быть, спасетесь. Вот уже вся сила огня обрушивается на вас. Вот уже вас настигает густой ливень из [горячей. — С. Ц.] золы и раскаленных углей. Выходите из часовни, чтобы не сгореть вам в этом пожаре". Но они молились и в ответ на эти крики не двигались с места. И такова была сила блаженного святителя, что спасла не только эту часовню с домом своего почитателя, но и не допустила того, чтобы свирепствующее пламя повредило другие дома, находившиеся окрест. Там и кончился пожар, который начал утихать на одной стороне моста.

Но на другой стороне он так сильно все сжег, что только река положила ему предел. Однако же церкви и епископские дома не сгорели».

Поскольку пожар уничтожил в Сите почти все лавки торговцев, в городе возник острый дефицит продовольствия и других товаров, необходимых для жизни.

Конечно, парижане каждый раз после пожаров, наводнений, нашествий и войн восстанавливали свой город. Для строительных работ они использовали, в основном, дерево как более дешевый и удобный материл. Камень предназначался только для церквей и домов знати, но эти сооружения потом неоднократно перестраивались, а дерево быстро истлевает и слишком хорошо горит! Вот почему от раннесредневекового Парижа не сохранилось почти ничего. И все же мы знаем, что на ограниченном пространстве острова Сите дома росли ввысь: над каменным основанием возводились деревянные стены (в несколько этажей), а крыши покрывались черепицей.

С этого времени и уже навсегда из двойного галло-римского города Париж становится тройным: два берега и в самой сердцевине его — остров Сите, тоже как бы поделенный на три части. На востоке его был расположен собор Сент-Этьен и резиденция епископа; на западе — дворец меровингских королей, в котором помещалась и королевская администрация, и казна, и монетный двор. Два пространства — светской и духовной власти — были символически разделены торговой площадью, вокруг которой тянулись деревянные лавки и грубые столпы портика. А еще на острове находились тюрьма, богадельня и женский монастырь, и, конечно же, порт.

Приметы повседневной жизни раннесредневекового Парижа, точнее, его центральной части — острова Сите — всплывают в приведенном под 583 годом красочном описании расправы над приближенным короля. Бывший раб галл Левдаст в детстве был взят на службу в королевскую кухню. В итоге этот ловкий и предприимчивый человек сделал блестящую карьеру, став приближенным короля и графом города Тура. «Война двух королев» предоставила ему возможность применить все свои сомнительные таланты, но он зашел слишком далеко: за осквернение святынь и непочтение к духовным лицам его отлучили от церкви. Левдаст даже посмел обвинить королеву Фредегонду в прелюбодеянии, затеяв сложную интригу против Григория Турского. Но с Фредегондой такие шутки были плохи. Впав в немилость, Левдаст стал искать способ добиться ее прощения. Он предстал перед королевской четой во время воскресной мессы в соборе Сент-Этьен (на месте нынешней паперти собора Нотр-Дам). Протиснувшись сквозь толпу верующих, Левдаст упал к ногам королевы, но она в ярости оттолкнула его и со слезами воззвала: «Горе мне, господи Иисусе! Вот и не осталось у меня ни одного из сыновей, и некому оградить меня от бесчестия; Тебе одному вручаю я рассудить мое дело». Затем Фредегонда пала в ноги королю и добавила: «Горе мне, видящей перед собой врага своего и бессильной перед ним». Разумеется, после этого король приказал вышвырнуть наглого интригана, и месса была продолжена. Но Левдаст и тут не сдался. Рассчитывая умилостивить королеву, он обошел все лавки торговцев на площади, разглядывая украшения и приговаривая: «Вот это и это я куплю. У меня еще много есть золота и серебра». Похоже, он собирался сделать богатые подношения королеве, чтобы выкупить у нее прощение. Но та, выйдя из церкви, приказала своим слугам схватить и арестовать Левдаста, который отчаянно защищался с помощью меча, но получив сильный удар по голове и истекая кровью, был вынужден спасаться бегством. Он уже достиг моста через Сену, как внезапно его нога застряла между деревянными балками настила. Сломавшего ногу Левдаста схватили и, связав, заключили под стражу. Король распорядился его сначала вылечить, а затем подвергнуть долгой и мучительной казни.

Кроме событий политической жизни, разворачивающихся на улицах Парижа, мы почти ничего не знаем об этом глухом периоде его истории. Нет сомнений, что античные здания прекрасного галло-римского муниципия оставались полуразрушенными, термы и форум были заброшены, статуи языческих богов сброшены с пьедесталов и раздроблены. По сути, в городе теперь строились только церкви, во всяком случае, только о них упоминают летописи, и только их фрагменты сохранились до наших дней.

На основании отрывочных сведений хроник можно заключить, что остров Сите в это время по-прежнему был защищен крепостной стеной, частично разрушенной в ходе нашествий и междоусобных войн. Однако эти стены все чаще использовались как источник камня для строительства церквей. У парижан возникла иллюзия, что крепостная стена им больше не нужна, так как они находятся под защитой святых, чьи мощи их надежно оберегают.