Меровинги вошли в историю под названием «длинноволосые короли». Их длинные волосы имели символическое значение, поскольку они были отличительным признаком верховного бога германцев — Одина (Вотана). В то время как воины-франки стригли волосы коротко, наследники королевского дома Меровингов с самого детства носили длинные волосы, спускавшиеся до плеч белокурыми прядями. Это подкрепляло веру народа в божественное происхождение королей и самой их власти. И потому акт отстранения от власти последнего короля из рода Меровингов (в 751 году) будет сопровождаться отрезанием его длинных волос.

Это была эпоха диких нравов и кровавых братоубийственных войн. Нередко французы называют ее худшим периодом национальной истории. Постоянные войны не способствовали долгому пребыванию королей в городе; поэтому, по сути, Париж не был резиденцией короля и его администрации, которая сопровождала вечно кочующий двор монарха. И все же, когда король изредка пребывал в Париже, он жил в старом дворце на острове Сите, где прежде помещалась резиденция представителя римской власти. Значит, этот остров оставался средоточием жизни города.

Достоверных сведений о Париже и жизни парижан этой эпохи совсем мало, и даже наша неизменная помощница — классическая археология — становится бессильной: в столице сегодня не сохранилось ни одного памятника, который мог бы послужить точкой отсчета для нашего рассказа; исчезли мощеные мостовые, каменные стены домов встречаются крайне редко, нет привычных для предыдущих эпох остатков колонн и почти нет обломков черепицы. Как и во многих городах Северной Франции и Англии, в Париже на берегах Сены между античными слоями и застройкой эпохи «классического Средневековья» (после тысячного года) часто лежит пласт так называемой «черной земли», не поддававшийся выделению (стратификации) археологических слоев, перенасыщенный органическими остатками с обильными вкраплениями угля и золы. Это трактовалось как свидетельство полного запустения, доказательство того, что городская жизнь теплилась только на острове. Поэтому «черная земля», вскрываемая при строительных работах и раскопках, безжалостно выкидывалась археологами. И лишь в конце прошлого века появилось мнение, что эти слои свидетельствуют не о полном прекращении городской жизни, но о радикальном изменении ее характера. Дома теперь строились из дерева и глины и крылись соломой. Жилища, более походившие на хижины, перемежались огородами, виноградниками, пашнями и выгонами для скота, Органические остатки не вывозились, но оставались на земле. Когда крышу перекрывали заново, то старую солому, подгнившую и закопченную, скидывали прямо на землю, где она и оставалась лежать вместо мостовой. В Париже такие слои обнаружены в районе бульвара Сен-Мишель, во время раскопок 1994–1997 годов. Сегодня по поводу самого термина «черные земли» и по поводу трактовок этого понятия ведутся споры. Некоторые археологи утверждают, что эта субстанция подлежит стратификации при помощи новейших научных технологий.

Остается подождать результатов.

Пока же в распоряжении историка имеются только жития святых, полулегендарные рассказы о христианских реликвиях, ставших объектами поклонения многочисленных паломников, и всего одна хроника VI века. Это «История франков» Григория Турского, современника описываемых им событий, который заслужил за этот труд лавры «Геродота франков».

Григорий происходил из знатной галло-римской семьи сенаторского сословия; в роду были и епископы. Многое из истории он мог почерпнуть из рассказов отца, деда и родни; к тому же, сам он был блестяще образован. Самые ценные сведения Григорий Турский черпал из устных рассказов старших современников, из свидетельств «людей надежных», из фольклора и легенд. Литературный талант в сочетании с обширными знаниями, а также с природной любознательностью придают его «Истории франков» исключительную ценность. С 573 года и вплоть до кончины в 594 году Григорий ревностно исполнял службу, занимая епископскую кафедру Тура, этой своеобразной церковной столицы страны благодаря «апостолу Галлии» — святому Мартину Турскому. При этом Григорий не был простым сторонним наблюдателем, напротив, он был очевидцем и непосредственными участником многих описанных им событий. Григорий Турский имел личные контакты с властями предержащими, и те его уважали, а подчас и боялись, как влиятельного церковного иерарха. В итоге, наши представления об этой смутной, временами жестокой и кровавой эпохе правления Меровингов сформированы его «Историей...», наполненной яркими запоминающимися картинами, фразами, деталями. Именно эти, ставшие со временем хрестоматийными, рассказы и будут далее канвой истории Парижа при Меровингах. От эпохи Меровингов, кроме того, сохранилось всего 195 грамот-дипломов[10], из которых 98, скорее всего, подделки; из них 9 грамот составлены в Париже, но подлинность установлена лишь для одной из них.