Этот разносторонне образованный правитель Галлии в своих записках неизменно представлял галлов как грубых неотесанных вояк, как полу-варваров — «суровых, нечувствительных к любви, упорных и несгибаемых в своих решениях, отмеченных ужасающей грубостью». Похоже, однако, что Юлиану импонировала их простота. Именно в Лютеции он отпустил бороду, сделавшую его похожим на варвара и придавшую величавость его простоватому лицу; позднее он упорно носил бороду, не обращая внимания на насмешки. Военные успехи привлекали к нему молодых образованных людей, полных энтузиазма; среди них были и философы, поэты, ученые, образовавшие вокруг Юлиана подобие двора. «Они приезжали погреться в лучах его нарождающейся славы», — писал современник. Так Париж благодаря Юлиану впервые становится обителью муз и учености!

Поразительно, что Юлиан с его пытливым умом, писавший ночи напролет, умолчал о контактах с образованными парижанами, язычниками или христианами, и ни разу не упомянул о христианских общинах. А ведь в это время, согласно полу-мифологической генеалогии, во главе церковных структур в Париже стоял уже шестой по счету епископ по имени Викторин. В ряде новейших исследований Викторин фигурирует как первый епископ Парижский, занявший кафедру примерно в 346 году. В 360 году здесь соберется собор галльских епископов, который осудит арианство как ересь и примет «Символ веры» Никейского собора. Приверженцем этой формы христианства — арианства — был властвующий соперник Юлиана, император Констанций II. Тогда Юлиан еще не афишировал своей враждебности к христианству и не решился запретить проведение этого собора в Лютеции, ставшей местом важной победы церкви. Но уже 6 января 361 года Юлиан провозгласит эдикт о религиозной терпимости, который уравнивал в правах язычество и христианство, чем наживет в лице христианской церкви непримиримого врага.

Расчет императора Констанция II, что неопытный военачальник потерпит позорные неудачи, не оправдался: Юлиан одержал блестящие победы над франками и алеманнами. Римский историк Аммиан Марцеллин, друг и соратник цезаря, писал:

«Юлиан явился на поле брани из тенистых аллей Академии, и, поправ течение холодного Рейна, пролил кровь и заковал в кандалы руки царей, дышащих убийством».