Если о церквях, расположенных в Сите, и об истории парижского духовенства в этот период у нас есть сведения, то жизнь других парижан совсем не отражена в имеющихся источниках. Остается домысливать, опираясь в основном на данные топонимики или перенося в прошлое то, что нам известно для последующих веков.

Во время нашей воображаемой прогулки по Сите основное внимание мы обращали на его многочисленные святыни. Но остров жил своей, все более оживленной городской жизнью. Впрочем, временами, невзирая на скученность населения, Сите производил впечатление большой деревни. Улицы не были мощеными и в дождливую погоду утопали в грязи, а в сухую погоду любая телега поднимала тучи пыли. Временами попадались огороды и виноградники (если верить редким сохранившимся грамотам). По улицам иногда бродил скот — многие держали животных на своих подворьях. Мы уже знаем, как это сказалось на политической судьбе всего королевства. Напомним, что старший сын Людовика Толстого, Филипп, унаследовавший от отца неукротимую энергию, наверняка приумножил бы завоевания отца, но вскоре после коронации он трагически погиб в Париже. Лошадь, на которой он ехал по Сите, испугалась, столкнувшись со свиньей, встала на дыбы и сбросила седока на ограду. В итоге корона досталась Людовику VII Молодому, человеку экзальтированному, глубоко религиозному и скромному. Новые решающие шаги в процессе королевской централизации Франции были отложены на полвека.

Великим неудобством было то, что Малый мост, соединявший Сите с Левым берегом, и Большой мост, ведущий на Правый берег, не находились на одной линии. Когда-то с Малого моста по Еврейской улице можно было попасть на мост римского времени, который на Правом берегу продолжался улицей Сен-Мерри. Но этот мост становился все более ветхим, и где-то в начале X века им уже нельзя было пользоваться. Большой мост был построен Карлом Лысым накануне вторжений норманнов как оборонительное сооружение, с блеском, как мы помним, выполнившее роль укрепленной плотины, которая перегородила Сену на пути норманнских драккаров. Но когда Большой мост остался единственным надежным путем сообщения, товаропоток на Правый берег двинулся по нему. Это было мощное каменное сооружение, простоявшее до конца XIII века, пока очередное бурное половодье не разрушило его.

Для того чтобы телега могла проехать с одного берега на другой, ей приходилось поворачивать с большой улицы, через улицу Каландр или через Вьей Пелетри (Старую Скорняжную) на ту улицу, что вела мимо дворца к Большому мосту. К началу XII века эту транспортную артерию составляли улицы Барийери (Бочарная) и улица Сен-Бартелеми, названная так по находившейся там часовне святого Варфоломея. Неудивительно, что королям в те дни, когда они останавливались во дворце, приходилось созерцать из своего окна тучи пыли и слушать стук колес и крики погонщиков. В конце концов, именно эта картина и стала поводом для принятого Филиппом II Августом важного решения о мощении камнем парижских улиц.

На мостах с обеих сторон стояли дома, нависавшие прямо над водой. Впрочем, об этом мы судим по более позднему иллюстративному материалу. Возможно, что ряды домов вдоль мостов не были сплошными. В одной из поэм XII века воспевались парижские ученые, гулявшие по Малому мосту и любовавшиеся с него водами Сены, ту же картину мы видим на миниатюрах к Житию святого Дионисия начала XIV века. Но надо иметь в виду, что в обоих случаях авторы руководствовались художественными задачами, по-видимому, не стремясь к достоверному воспроизведению действительности.

Судя по всему, проход и тем более проезд по мосту был платный — прево моста, назначавшийся капитулом, собирал пошлины и следил за порядком. Под некоторыми арками мостов строились мельницы, их аренда приносила сеньорам устойчивый доход, места под другими могли сдаваться для рыбной ловли сетью или на удочку. Даже в более позднее время парижские мосты неоднократно сносились половодьем и, по всей видимости, люди, жившие на этих мостах, особо почитали святую Женевьеву, повелительницу вод. Нам известно, что с Правого берега, со стороны будущей Гревской площади в сторону острова уходили деревянные пешеходные мостки, называемые «доски Мибрай». Вдоль них на сваях располагались мельницы, мыльни и «рыбные ловли», но остается неясным, доходил ли эти мостки до Сите. Если ответить на этот вопрос положительно, то тогда речь шла о какой-то понтонной переправе, которую раздвигали, чтобы пропускать проходящие суда.

Можно быть уверенным, чтобы попасть с левого берега Сены на правый, парижане тогда, как и в более поздние времена, предпочитали нанимать лодки — так было дешевле и быстрее. Большие барки в ту пору не могли причаливать к острову по Малому рукаву Сены, у берега было мелководье. В хорошую погоду парижане там купались, без страха пострадать от речного транспорта. Все три пристани находились на северном берегу острова Сите.

Первый порт, так называемый порт Каноников, располагался на стрелке восточной стороны острова, откуда грузы доставлялись либо в клуатр, либо по улочке, которая вела вдоль стен, транспортировались в епископский дворец. Вторым, самым главным портом, дожившим до XVI века, как свидетельствуют сохранившиеся карты города, был порт Сен-Ландри, именовавшийся так по названию ближайшей церкви. Это была достаточно крупная пристань, куда корабли, направлявшиеся вверх или вниз по Сене, обязаны были заходить, до того как начал официально функционировать Гревский порт (1147 год). И, наконец, действовал так называемый Яичный порт (Порт-о-Зёф) в районе нынешнего моста Менял (Понт-о-Шанж).

Учитывая скученность населения, в Сите достаточно сложно было разместить большой рынок. Но все же на Еврейской улице существовал крытый Хлебный рынок, как его называли, Босский хлебный рынок, поскольку основной житницей Парижа многие века был именно район Бос, плоская безлесая[19] равнина, лежащая между Парижем и Шартром, и отличавшаяся удивительным плодородием. Рыночные пошлины приносили немалый доход — право их сбора король передавал в награду за службу вельможам. Судя по всему, с незапамятных времен по определенным дням торговля велась на Соборной площади. И как мы уже говорили, торговля мясом, дичью и рыбой разворачивалась на узкой полоске берега под стенами Сите к востоку от Малого моста. Здесь же помещалась бойня Малого моста. Вторая бойня размещалась на противоположном конце острова, о чем долгое время напоминало название — улица Массакр муайен (Средней бойни).

Долгое время в парижской торговле большую роль играла еврейская община, существовавшая здесь с меровингских времен. Возможно, еврейские поселения располагались еще и на берегах Сены: на Правом берегу в районе Шампо, будущего крытого рынка Ле-Аль, на Левом берегу в районе улицы Арп (Арфы), во всяком случае, там некогда помещалось еврейское кладбище, где среди прочих была надгробная плита личного врача короля Людовика VI — иудея, выписанного им из Авиньона. Великий город Париж «лежит на реке Сене; там живут такие ученые евреи, что подобных им не найти ныне по всей земле; они день и ночь занимаются изучением закона... очень гостеприимны к приезжим друзья и братья всем евреям», — писал знаменитый еврейский путешественник Вениамин из Туделы во второй половине XII века.

Неизвестно, как именно размещалось в ту пору это ученое население по брегам Сены, равно как и неизвестно, бывал ли сам Вениамин из Туделы в стране Царфат, как евреи называли север Франции. Но центром местной еврейской общины пока оставался остров Сите, где помещалась синагога.

С общиной было связано название главной улицы Сите, пересекавшей остров на уровне Малого моста, — Еврейской улицы (Жюиври). Параллельно ей шла улица, которая в грамотах именовалась улицей Еврейских булочников (judearia pannificorum). Но речь здесь не шла о гетто, ведь христианское и иудейское население проживало здесь вперемешку. Община процветала до 1182 года, когда Филипп II Август впервые изгнал евреев за пределы королевства. Вскоре, впрочем, он разрешил им вернуться, но евреи поселились теперь на Правом берегу, у границ современного района Маре. Синагогу в Сите преобразовали в церковь Сент-Мадлен (святой Магдалины), а квартал, в котором жили евреи, был отдан суконщикам и скорнякам, о чем свидетельствуют названия улиц — Вьей Драпери (Старая Суконная) и Вьей Пеллетри (Старая Скорняжная).

Название набережной Ювелиров, знаменитой кэ дез Орфевр, воспетой в детективах Жоржа Сименона, появляется позже, но, очевидно, что ювелиры в Париже жили со времен святого Элуа — обилие церквей, часовен и монастырей предполагало наличие драгоценной церковной утвари, что гарантировало устойчивый спрос на труд мастеров золотых дел и огранщиков самоцветов. Можно предположить, что могли здесь найти работу те, кто изготовлял и ремонтировал церковные облачения.

Умозрительно можно заключить, что скопление большого числа клириков должно было определять инфраструктуру города. Неизвестно, были ли в Сите в это время различного рода злачные места. Во всяком случае, в более позднее времена каноникам категорически запрещалось сдавать свои дома, примыкавшие к клуатру, под винные лавки и таверны. Часто бывает, что строгие запреты указывают как раз на распространенность осуждаемой практики.

Обильное население, состоявшее из холостяков, главным образом молодежи (студенты соборной школы, писари-клерки, служки, молодые клирики, прислуживавшие прелатам и др.), позволяет предположить, что в Париже было немало проституток. Для второй половины XII века этому есть немало свидетельств, относившихся к кварталам Левого берега, но и улица Глатиньи в Сите, которая проходила к северо-западу от клуатра, в XIII веке пользовалась дурной репутацией. Вероятно, так было и веком раньше.

Население Сите росло, и в 1136 году, при епископе Этьене де Санлисе, были созданы три новых прихода. Однако ни в восточной оконечности острова, занятой епископом и канониками, ни в западной его части, занятой королевским дворцом, возможностей для строительства новых домов не было. В условиях относительно мирной жизни (последнее нашествие неприятеля на Париж относилось ко времени германского императора Оттона II, к 978 году) горожане все охотнее селились на берегах Сены. В XII веке на Левый берег из Сите перебрались студенты и магистры. Торгово-ремесленный люд предпочитал Правый берег, ведь Большой рукав Сены был главной судоходной артерией. За торговцами и ремесленниками последовали и другие обитатели Сите. В 1139 году в район рынка было перенесено аббатство Сен-Маглуар. Постепенно туда переместились и обитатели еврейского квартала (этот процесс начался еще до первого их изгнания в 1182 году). На район рынка, учрежденного в Шампо, были устремлены и взоры Парижского епископа Этьена де Санлиса. Это свидетельствовало, что сердцем складывавшегося нового города становился Правый берег. Но это дело будущего, а до середины XII века роль Сите как политического, духовного, да и экономического центра нарождавшейся агломерации оставалась неоспоримой.