Попробуем вновь совершить мысленную экскурсию по острову, представить его таким, каким он был в первой половине XII века, до начала строительств громады Нотр-Дам, навсегда подчинившей себе архитектурный облик Сите. Нас бы удивило отсутствие устремленных ввысь шпилей, венчавших колокольни: церквей было много, но выстроены они еще в старом стиле, без высоких колоколен и башен. Впрочем, с учетом того, что дома в Сите — каменные, глинобитные или деревянные — редко бывали выше второго этажа, то и эти церкви господствовали над ландшафтом.
Если бы мы входили в Париж с юга, по деревянному Малому мосту (с которого мы, наверное, не увидели бы воды, поскольку по бокам его стояли дома на сваях), мы подошли бы к стенам города. Первые стены были возведены еще римлянами, затем их разобрали на хозяйственные нужды в период долгого внутреннего мира, сопровождавшего и меровингскую, и каролингскую эпохи. Потому-то город и стал легкой добычей скандинавских пиратов во время их первых нашествий. Затем быстро была построена новая стена, также не сохранившаяся до наших дней. Обе линии укреплений прекрасно известны археологам, поскольку остров за века постепенно разрастался за счет илистых отложений, и стены остались на твердой почве. За два с половиной века, что прошли со времени норманнских набегов, под стенами намыло уже приличный пляж из песка и глины, там вели торговлю мясом, рыбой и иными припасами, ставили временные лотки. Но как только Сена разливалась во время дождей или половодья, вода вновь вплотную подступала к городским стенам.
Едва мы ступили бы за линию береговых укреплений, нашему взору должны были предстать корпуса древнего Божьего дома (Отель-Дьё) — больницы для бедных. Современная больница Отель-Дьё, чьи мрачноватые корпуса были отстроены в 1888 году, находится довольно далеко от своего первоначального места расположения, которое сегодня украшает скверик с памятником Карлу Великому. Узкий проход отделял Отель-Дьё от церкви Сент-Женевьев-ла-Петит (святой Женевьевы Малой), где во время норманнской осады были укрыты мощи этой святой. Позже, как мы помним, мощи вернули аббатству Сент-Женевьев. В 1163 году, когда епископ Морис де Сюлли затеял грандиозное строительство собора Нотр-Дам, церковь Сент-Женевьев-ла-Петит снесли, чтобы обеспечить беспрепятственную поставку строительных материалов, подвозимых либо по реке, либо сухим путем по Малому мосту. Проложенная широкая (по меркам Сите, разумеется) дорога получит название Новой улицы Нотр-Дам. В начале этой улицы будет воздвигнута часовня дез-Ардан (часовня «пылающих»), по-видимому, в память об исцелении святой Женевьевой больных, страдавших от «Антонова огня». Но через несколько веков к ней вновь вернулось имя святой Женевьевы.
Обогнув церковь святой Женевьевы, мы попали бы на Соборную площадь — Parvis. Первое, что бросилось бы нам в глаза — развалины меровингской церкви Сент-Этьен (святого великомученика Стефана). Построенная Хильдебертом I еще в 583 году, она пришла в полное запустенье где-то на рубеже X и XI веков, и сто лет спустя ее руины представляли собой живописный оазис зелени среди плотной застройки Сите. Возможно даже, что прямо среди стен древней церкви выращивали виноград.
Продолжением церкви Сент-Этьен была соборная церковь Нотр-Дам, посвященная Деве Марии. Они образовывали единое целое и некоторое время именовались церковью Сент-Этьен — Нотр-Дам. Но даже эта «двойная» церковь занимала лишь малую часть громады того собора, который открывается нашему взору сегодня.
Если бы мы встали лицом к собору, то за нашей спиной (с западной стороны площади) оказалась бы древняя церковь Сен-Кристоф (святого Христофора), одна из старейших на острове, еще во времена короля Дагоберта это был женский монастырь. Позже, в 817 году, епископ Парижский предназначил эту общину для ухода за больными. Половина прав на этот монастырь принадлежала каноникам, половина — епископу. По-видимому, к этому периоду церковь Сен-Кристоф уже была больничной церковью при Отель-Дьё.
К югу от собора, между ним и рекой, располагался епископский дворец, возведенный на основе древнейшего римского укрепления, который стал ядром всей застройки острова. В 1127 году ко дворцу было пристроено здание школы. Если бы мы сумели пройти между дворцом и собором, обогнув его с южной стороны, мы подошли бы к восточной оконечности острова, где за хорами собора, ближе к оборонительным стенам, примостилась молельня Сен-Дени-дю-Па, которую посещал крестный ход во время недели чествования святого Дионисия. На стрелке острова за городской стеной имелся небольшой лужок с отдельно стоявшими деревьями. Судя по позднейшим изображениям, парижанки стирали здесь белье, а летом купались.
Продолжая наше путешествие по Парижу начала XII века, обойдем старый собор Нотр-Дам и руины базилики Сент-Этьен с севера. Первое, что попалось бы нам на пути, — малая церковь, точнее, круглый баптистерий Сен-Жан-ле-Рон.
К серверу и востоку от собора располагались стены клуатра — своеобразного закрытого «городка каноников». После работ по его расширению, предпринятых в 1120 году, он выходил на северную сторону Соборной площади, о чем свидетельствует сохранившееся название улицы Клуатра. По-видимому, клуатр был обнесен стеной и отделен пустым пространством от прочих городских домов. Во всяком случае, король разрешил декану капитула Бернье отлучать от церкви каждого, кто будет возводить дома у внешних стен клуатра. Фасады домов каноников были прижаты друг к другу, оставляя все служебные помещения во дворах. Современная Каноническая улица (улица Шануанес) повторяет контур главной улицы клуатра. Это, пожалуй, единственная из сохранившихся древних улиц Сите. И по сей день во дворах домов №№ 24 и 22 по этой улице можно различить каменные стены, оставшиеся от домов клуатра. Внутри клуатра каноникам дозволялось сдавать помещения далеко не всем парижанам (например, в последующие эпохи множились запреты на сдачу ими домов под трактиры, лавки и мастерские), но они охотно пускали к себе жильцов из числа учеников соборной школы, а по мере того, как Париж становился крупнейшим центром образования, и других школ. На территории клуатра не дозволялось проживать женщинам, если они не являлись близкими родственницами каноников. Хотя именно в этом районе города каноник Фульберт в десятых годах XII века пустил к себе на пансион блестящего магистра Петра Абеляра при условии, что тот будет обучать наукам племянницу каноника, юную Элоизу. Что из этого произошло, узнаем из следующих глав. Но совершая прогулку (уже не вымышленную, но вполне реальную) по современному острову Сите, на стене дома № 9 по набережной Цветов (кэ о Флёр) и сейчас можно увидеть барельеф с изображением этой романтической пары. Конечно, набережной Цветов в XII веке не существовало: только много веков спустя река намыла достаточно песка, чтобы на нем можно было поставить ряд домов, выходящих на Сену. Однако помещался ли дом каноника Фульберта внутри клуатра или в непосредственной близости, но за его стенами, например, на современной улице Юрсен, неясно.
За стенами клуатра с западной стороны можно было увидеть церковь Сент-Марин (святой Марины), упомянутую впервые в 1045 году и снесенную во время реконструкции Сите в 1867 году. Мы уже знакомы с историей этой целомудренной святой. Если верить городскому преданию в этом храме венчались девушки, не сумевшие сохранить невинность до брака; чело таких невест украшалось соломенным венком. Немного к югу от нее размещалась церковь Сен-Пьер-о-Бёф, выходившая на северную сторону Соборной площади. А севернее, на углу современных улиц Юрсен и Коломб, находилась маленькая часовня Сент-Аньян (святого Аниана). Часовня была основана в начале XII века могущественным парижским семейством Гарландов. Это единственная из церквей на острове (разумеется, кроме Нотр-Дам и Сент-Шапель), чьи стены сохранились до нашего времени. Капелла Сент-Аньян была всего 10 метров в длину и 5 метров в ширину. Именно здесь тайком служили мессу священники времен Французской революции, отказавшиеся присягнуть новой власти, а позже здание служило конюшней.
В XI–XII веках, когда остров Сите был значительно меньше современных размеров, современная улица Юрсен служила набережной. В ту пору мы увидели бы здесь причал, именуемый в грамотах «портом Сен-Ландри», он служил главными речными воротами города. Название порту дала расположенная на берегу церковь Сен-Ландри, которая подчинялась не епископу и не каноникам, располагавшимся совсем близко, но правобережной церкви Сен-Жермен-л'Осеруа. Когда по приказанию Роберта Благочестивого в самом начале XI веке эту старую церковь начали отстраивать заново, в ней обнаружили гробницу святого Ландерика (Ландри) Парижского и перенесли его мощи в Сите. Но настоятель Сен-Жермен-л'Осеруа считался главным священником церкви Сен-Ландри и назначал в нее викариев, которые вели службу вместо него.
Идя по берегу Сены дальше на запад, мы смогли бы увидеть уже знакомую нам церковь Сен-Дени-де-ла-Шартр (святого Дионисия-в-Темнице; ecclesia Sancti Dionysii de Parisiaco carcere) и расположенную прямо перед ней миниатюрную капеллу Сен-Сенфориан (святого Симфориана). Эта капелла была возведена якобы на том самом месте, где святой Дионисий принял последнее причастие из рук самого Христа. Оба святилища располагались на месте римского здания, служившего, вероятно, предмостным укреплением, где вполне могла располагаться тюрьма. Хотя более вероятно, что последнюю ночь святой Дионисий провел не у северных ворот острова, а у северной административной границы города римского времени, то есть ближе к месту казни на равнине Ланди. Таким образом, и Сен-Дени-де-ла-Шартр, и молельня Сен-Дени-дю-Па являлись расположенными под рукой у епископа «дубликатами» более отдаленных мест, связанных с почитанием святого Дионисия: в первом случае тюрьмы у ворот Парижа — темницы Глоцин (Глосен; Carcer Glaucini), а во втором — Сен-Дени-де-л'Эстре (или Сен-Дени-де-ла-Шапель) у современных ворот Ла-Шапель. В 1130-х годах церковь Сен-Дени-де-ла-Шартр была подарена правобережному приорату Сен-Мартен в обмен на монмартрский женский монастырь святых мучеников, расположенный, как тогда считали, на месте казни святого Дионисия и его спутников.
Церковь Сен-Дени-де-ла-Шартр была центром прихода и управлялась общиной каноников. Она располагалась на земле, находившейся под юрисдикцией короля, и одно время эту общину возглавлял младший сын короля Людовика VI Толстого. Рядом располагалась богатая усадьба Ансо Ле Риш, одного из влиятельных сеньоров, чья семья жила к тому времени в Париже уже несколько веков.
Если бы мы свернули теперь на большую улицу (ныне улица Сите), пересекавшую остров от Малого моста до Большого рукава Сены[18], то оказались бы в центре старого еврейского квартала, благодаря которому в ту пору эта улица и называлась Еврейской (Жюиври). На восточной стороне этой улицы с давних времен располагалась синагога. С 1182 года, после выселения евреев, она была преобразована в церковь Сент-Мадлен-ан-ла-Сите (святой Магдалины в Сите). Если мы сделали бы еще несколько шагов по этой улице в сторону Малого моста, то на противоположной (западной) стороне увидели бы церковь, которая стояла здесь еще с меровингских времен и раньше называлась церковью святого Иоанна Крестителя. После того как во время осады Парижа норманнами сюда перенесли мощи святого Германа, она, как мы помним, стала называться церковью Сен-Жермен-ле-Вьё (святого Германа Прежней). Собственно говоря, она располагалась почти напротив церкви Сент-Женевьев-ла-Петит, их разделяла нынешняя улица Сите. Таким образом, обе церкви, приютившие мощи святых, образовывали пару, разделенную между собой старой римской дорогой и расположенную симметрично «своим» аббатствам на противоположном берегу Сены.
Обойдя церковь Сен-Жермен-ле-Вьё с западной стороны, мы попали бы на Бобовую улицу (Фев), шедшую параллельно Еврейской улице. В этом густозаселенном торговым людом квартале в XII веке упоминались две церкви — Сент-Круа (святого Креста) и Сен-Марсиаль (святого Марциала).
На дороге, которая вела мимо королевского дворца к мосту, перекинутому через Большой рукав Сены (отсюда начиналась дорога в аббатство Сен-Дени), располагалась церковь Сен-Пьер-дез-Арсис (святого Петра-с-Арками), а рядом с ней старая капелла Сен-Бартелеми (святого Варфоломея), до середины X века служившая дворцовой капеллой графам Парижским. Когда норманнские герцоги начали опустошительные войны в Бретани, бретонские монахи из Сен-Мало, Леона, Доля и других городов, приехали в Париж, чтобы укрыть в этом безопасном месте мощи своих святых. Эту делегацию возглавлял епископ города Алета Сальватор, которому в 956 году удалось договориться с Гуго Капетом (в ту пору еще не королем, а герцогом) о предоставлении бретонским святыням достойного убежища. Гуго Капет пожертвовал для столь благих целей свою придворную капеллу, построенную в конце IX века. После того как войны в Бретани затихли, реликвии вернули. Но в качестве платы за гостеприимство бретонцам пришлось оставить в Париже мощи популярного в Бретани святого Маглуара (Маглория), епископа города Доль. Для почитания святого построили обитель, которая так и называлась — Сен-Бертелеми — Сен-Маглуар. Расположенный на землях королевского фиска монастырь пользовался особым покровительством Капетингов и получал от них щедрые дары. Аббатству принадлежали земли в Париже как на Левом, так и на Правом берегу.
Одной из главных проблем Сите было отсутствие кладбища на острове. Чтобы хоронить монахов, аббаты монастыря Сен-Маглуар еще в конце X века разбили в достаточно удаленном (по тем временам) месте на Правом берегу кладбище, а при нем построили часовню Сен-Жорж, посвященную великомученику Георгию. Но с течением времени правобережные земли аббатства оказались вблизи оживленно и бурно развивавшегося городского центра, где складывался рынок (впоследствии знаменитое Чрево Парижа). В 1139 году монахи покинули Сите и перевезли мощи святого Маглуара на Правый берег, где было и просторнее, и оживленнее, туда, где начал складываться новый экономический центр Парижа. В Сите осталось лишь двое монахов. Впрочем, монастырю по-прежнему принадлежало немало домов в районе современного Дворцового бульвара (бульвара дю Пале) и нынешних корпусов коммерческого трибунала.
Что касается дворца, то придворная капелла была, по-видимому, возведена там, где сейчас высится Сент-Шапель, построенная в XIII веке.
Наконец, если бы от Сен-Бартелеми — Сен-Маглуар мы вновь повернули на юг, то между королевским дворцом и Бобовой улицей обнаружили бы монастырь Сент-Элуа. На этих землях, также принадлежавших королевскому фиску, еще в меровингскую эпоху был основан женский монастырь в честь святого Марциала. Парижанин, святой Элуа, живший во времена короля Дагоберта (VII век), превосходный ювелир, выхлопотал у короля разрешение на перестройку обители. В 632 году в новый монастырь заселились три сотни монахинь; похоже, что в эту эпоху монастырь должен был стать главным святилищем Парижа. Хоронили насельниц монастыря на кладбище, расположенном на Правом берегу, к востоку от дороги на Санлис. Там была упокоена первая аббатиса монастыря святая Аврора (Ора). Святой Элуа воздвиг на этом кладбище капеллу святого Павла (недалеко от современной церкви Сен-Поль). Но сам Элуа пожелал быть похороненным в монастыре Сен-Марсиаль и, как мы уже не раз наблюдали, местный святой стал более популярным, чем изначальный патрон монастыря. Во времена Карла Лысого, в 871 году, монастырь был передан в юрисдикцию Парижского епископа. В последующие столетия обитель клонилась к упадку, монахини не соблюдали устав, доходы монастыря падали. В 1107 году, в эпоху церковных реформ, Парижский епископ Галон получил право распустить монастырь или коренным образом его реформировать. По решению короля, на чьих землях располагалось аббатство, монахини были расселены по разным обителям, а на их место прибыли монахи из монастыря Сен-Мор-де-Фоссе, которые основали в Сите свой приорат. Не обошлось без коллизий — аббатство в Фоссе не подчинялось местному епископу, а, согласно грамоте 871 года, монастырь Сент-Элуа контролировал епископ Парижский. В итоге, в 1136 году приорат остался в ведении аббатства в Фоссе, но территория, некогда принадлежавшая аббатству, была урезана во много раз. На землях, ранее находившихся под духовной властью аббатства Сент-Элуа, оформились новые приходы вокруг церквей Сент-Элуа, Сен-Пьер-дез-Арсиз, Сент-Круа, Сен-Пьер-о-Бёф.
Таким образом, небольшой остров оказался буквально «нашпигован» церквями и монастырями. В XIII веке здесь насчитывалось 12 приходов, тогда как в левобережной части города, превышавшей по площади Сите во много раз, их было лишь восемь. Наша вымышленная прогулка по святилищам Сите заняла бы не один час. Церковные своды могли приютить многочисленных каноников, священников, диаконов, пономарей, церковных служек и представителей обслуживавшего их персонала. Трудно сказать, сколько их было — от нескольких сотен до нескольких тысяч человек. Они находились в самых разнообразных отношениях с епископом. Само их наличие превращало Сите в город клириков, а епископа — в предводителя этого многочисленного населения.