Сначала о Вашем "Бог умер!". О, как я понимаю этот крик! Но Бог не умирает по нашей прихоти - Он живет в нас, в нашей совести, в той муке, которая не дает покоя. Вы говорите, что христианство - мораль рабов, что оно подавляет сильных, учит жалости как слабости. Но разве не в жалости, в сострадании к падшему брату таится истинная сила? Вспомните моего князя Мышкина в "Идиоте" - он, "положительно прекрасный человек", воплощение Христа в нашем мире, - он любит безусловно, жертвует собой, и мир зовет его идиотом. А ведь это и есть высшее предназначение: не властвовать, а служить. Ваш сверхчеловек, преодолевающий себя в воле к власти, - разве не напоминает он моего Раскольникова, который решил, что "тварь дрожащая" имеет право на преступление ради "высшей цели"? Раскольников убивает старуху, мня себя Наполеоном, но совесть, этот голос Бога, раздирает его на части. Страдание приводит его к покаянию, к Евангелию под подушкой. Без Бога свобода - это ад, милостивый государь, это вечное одиночество в хаосе.

Психически я вижу в Ваших идеях глубокую правду о человеческой природе, но и великую опасность. Человек - загадка, как я писал в "Подполье": он жаждет свободы, но боится ее, ибо свобода требует жертвы. Вы зовете к amor fati, к любви к судьбе, к утверждению жизни во всей ее жестокости. Это близко моему пониманию страдания как очищения. В "Дневнике" я не раз говорил о человеке, который несет крест свой смиренно, и в этом - его величие. Но без Христа страдание становится бессмысленным, оно ведет не к возрождению, а к безумию. Ваш Заратустра танцует на краю пропасти, провозглашая вечное возвращение, - но что, если это возвращение без надежды на Воскресение? Я пережил эпилепсию, эти припадки, когда душа рвется к свету, а тело корчится в тьме. В такие моменты я чувствовал присутствие Бога, как миг вечности. А Вы? В Вашей философии я угадываю ту же муку: одиночество гения, отвергнутого миром. Но почему отвергать Спасителя? Христос - не тиран, Он - свобода в любви. "Великий инквизитор" в моем романе обвиняет Христа в том, что Он дал людям свободу, а они хотят хлеба и чуда. Вы, кажется, согласны с инквизитором: массы слабы, сильные должны править. Но нет, милостивый государь! Истинный сильный - тот, кто склоняется к слабому, как Христос мыл ноги ученикам.

Умоляю Вас: загляните в глубину своей души. В "Дневнике писателя" я предупреждал о европейском нигилизме, который заражает мир, ведет к революциям и крови. Ваш сверхчеловек - это апофеоз эгоизма, "человекобог", как я называл его. А что, если Бог не мертв, а ждет? Вспомните Легенду о Великом инквизиторе: Христос молчит, но целует старца - это любовь побеждает. Я верю, что в Вас, как в каждом человеке, таится искра божественная. Страдание, которое Вы принимаете как закалку, - это зов к покаянию. Не отвергайте его! В поздних моих размышлениях, в "Карамазовых", я показал: только через любовь, через жертву собой ради другого обретает человек бессмертие. Алеша Карамазов целует землю, обещая любить всех. Это не слабость - это сила Духа Святого.

Ах, если бы мы могли встретиться! Я представил бы Вам мир, где Бог ближе, чем в салонах Европы. Но коль скоро письмо - наш мост, примите его как братский укор и призыв. Не оставайтесь в одиночестве своей гордыни. Христос ждет. И если мои слова тронут Вас, то знайте: в страдании рождается свет.

С глубоким уважением и молитвой за Вас,

Ф.Д.