Оборотница была непривычно бледна и тяжело дышала. Под глазами залегли неожиданно глубокие тени, которых час назад еще не было, а обескровленные губы подрагивали.

— Я… нормально, — слабо ответила оборотница и даже попыталась улыбнуться.

— Что с тобой? — пытливо спросил вампир, — Где болит? Что случилось?

— Да ничего такого, — прошептала Урд перед тем, как ее глаза закатились, и она обмякла прямо в руках двух державших ее мужчин.

От удивления менестрель охнул, а Франк быстро подхватил ее и, сойдя с тропы, понес в сторону от нее, откуда его обострившийся слух уловил журчание ручья.

— Что с ней, Франк? — обеспокоенно поинтересовался у него менестрель, быстро идя следом.

— Не знаю, — зло ответил вампир, на ходу судорожно прислушиваясь не только к дыханию девушки, но и принюхиваясь.

Запах Урд изменился — обычным обонянием это было не уловить. Усилились нотки звериного мускуса, появилась легкая горечь. Это не на шутку взволновало его, а потом осознание оглушило его — ведь завтра полнолуние! А он, идиот, решил, что это из-за сегодняшней ночи и первого, хоть и неполноценного, сексуального опыта!

И все-таки это было странно!

В гильдии их обучали особенностям оборотничьей расы. Обычно после инициации по случаю совершеннолетия оборотни переставали зависеть от цикла луны. И логично напрашивались два вывода: либо Урд соврала ему, что она пережила 19 зим, либо полнолуние вкупе с потерей крови сыграла с ней дурную шутку и ослабила организм настолько, что та потеряла сознание.

Опустив девушку у ручья, вампир немного ослабил тугую шнуровку ее корсажа, чтобы дать воздуха, намочил небольшую тряпочку и стал протирать ею лицо и грудную клетку Урд. Постепенно ее дыхание выровнялось, и оборотница медленно открыла глаза.

— Нормально… Все хорошо… Мне уже лучше, — слабо прошептала она, едва шевеля губами.

— Да уж, малышка, прямо так лучше, — усмехнулся менестрель, который уселся прямо на землю около вампира и зверодевушки, — Да ты бледнее нашего друга-мертвяка.

Франк неодобрительно зыркнул на менестреля, но не смог удержаться от улыбки, когда девушка, даже страдая от слабости, пробормотала:

— Не называй его… так… Он… не мертвец, а… вампир…

— Как часто с тобой это происходит? — спросил Франк, снова обращая все свое внимание оборотнице, — Иногда? Или каждое полнолуние?

Взгляд девушки стал виноватым и раздосадованным.

— Ты догадался? — прошептала она.

— Конечно! — воскликнул вампир недовольно, — Могла бы и предупредить! Так как?

— Каждый… каждый раз…

— Тем более ты должна была сказать! Что тебе надо?

— Да ничего особенного… Просто тихое местечко да час-другой сна. А ночью я обернусь и немного побегаю. Ничего такого.

На щеки Урд и правда уже постепенно возвращались краски, а дыхание — выравнивалось. Она даже приподнялась, опершись локтями в землю и огляделась.

— Это место подойдет, — сказала она и улыбнулась.

Франк закатил глаза, а Марр рассмеялся.

— Ну и напугала ты нас, малышка! — воскликнул он, по-отечески потрепав ее по щеке.

Это почти невинным жест чуть не заставил вампира зарычать. «Мое!» — хотелось заявить ему и оттолкнуть руку менестреля. Но он сдержался. И мог этим гордиться. Или нет?

В отличие от Марра, Франк не впервые наблюдал оборот. Но даже его перевоплощение Урд восхитило и заставило от восторга задержать дыхание.

До того, как сгустились сумерки, девушка еще не раз теряла сознание, чем чуть не вызвала у мужчин настоящий паралич от беспокойства. Сама она нисколько не волновалась и даже смеялась, видя такую реакцию, особенно у всегда спокойного и уравновешенного вампира.

Перед оборотом она разделась и по-звериному припала к земле, ее лицо не исказилось от боли, не стало деформироваться, что обычно наблюдал во время оборота Франк. Вместо этого ее тело стало мерцать и периваться, словно солнечный зайчик — ярким, но необыкновенно мягким светом. Волосы на ее голове стали удлиняться, укрывая тело подобно плащу и сконцентрировались внизу поясницы, превращаясь в невероятно пушистый и длинный хвост. Потом стали деформироваться руки и ноги, превращаясь в тонкие лапы с удлиненными подушечками. Урд не кричала и не повизгивала, ее лицо не искажалось от боли, а наоборот — выглядело воодушевленным и полным удовольствия.

А потом мерцание потихоньку ушло, явив гладкую шубку и стройное поджарое тело. Но вместо кошки, которую Франк ожидал увидеть, перед мужчинами предстала необыкновенно крупная лиса удивительного светло-пепельного окраса.

Урд, точнее говоря, ее звероформа поднялась на лапы, сладко потянулась и зевнула, широко распахивая зубастую пасть. Медленно и кокетливо подошла к Франку и, глядя снизу вверх невероятно умными и хитрыми глазами, по-кошачьи потерлась боком и хвостом о его ногу.

— Красавица! — восхищенно присвистнул Марр, и Урд довольно фыркнула. Потом немного потопталась на месте, будто привыкая к телу, два раза обошла вокруг костра и ловко прыгнула в кусты.

Первым порывом Франка было окликнуть оборотницу, сказать, чтобы та не уходила далеко, но потом отмахнулся от этой мысли. Она же не впервые оборачивалась, так ведь? К тому же, в своей звериной форме она была куда менее уязвимой, чем в человеческой. И слух, и зрение, и нюх были гораздо острее, да и лисьи лапы касались земли аккуратно и бесшумно. В то же мгновение, когда Урд скрылась в листве, в чаще воцарилась тишина — ни хруста, ни шевеления веток не обнаруживали никакого движения.

Но меньше беспокоиться Франк от этого не стал. И в итоге спустя полчаса, активизировав трансформацию, направился по еле уловимому следу Урд.

В своей звериной форме Урд оказалась куда более капризной и игривой, чем обычно. Она не убегала от Франка, а наоборот — кружила вокруг, то выпрыгивая из кустов прямо под его ноги, то легонько хлестая хвостом по спине. Она смеялась совсем по-человечески и снова пряталась, а когда вампир пытался ее погладить, ускользала и сбегала. И опять смеялась.

Но Франк не был против ее игр. Он искренне восхищался красотой и энергичностью лисы и послушно шел следом, хотя абсурдность ситуации смущала даже его и заставляла обреченно ухмыляться.

Они блуждали по лесу где-то три часа. За это время Урд даже умудрилась поймать какую-то мирно спящую в кустах птаху, немного потрепать ее, но в итоге отпустить. А еще без повода повалить на землю самого Франка и вылизать ему лицо, случайно порвав когтями его рубаху. После этого она виновато пискнула, отпрыгнула и потерлась, словно признавая свою вину.

А потом она вывела его к озеру — небольшому, но необыкновенно красивому и потрясающе сверкающему в свете луны и звезд. Урд с восторженным визгом плюхнулась в спокойную гладь, подняв тучу брызг, а вынырнула уже в человеческом облике. Ее волосы прямо на глазах укорачивались, облепляя тело подобно белесым змеям.

— Ты не против? Давай поплаваем! — весело крикнула она, замахав руками.

Урд так и лучилась от силы и энергии. Причем буквально — ее тело мерцало, будто хрустальное и дело было не в струйках воды, стекающих по ее коже. Она действительно светилось, почти так же, как во время трансформации.

И это было восхитительно. И необыкновенно соблазнительно.

Франк сделал шаг, другой. Но остановился, нахмурившись.

«Плохая идея» — подумал он, хотя, представив себя и Урд, полностью обнаженных, обнимающихся и прижимающихся друг к другу разгоряченными от страсти телами, вампир тут же ощутил напряжение в паху.

Слишком свежи его воспоминания о ночи в трактире. Слишком хорошо его ладони помнят податливое и трепещущее тело оборотницы, а нос — сладчайших запах ее страсти.

— Ну, Франк! — капризно надув губки, нараспев произнесла девушка, — Не бойся, я не укушу!

— Купайся, малышка, — усмехнувшись, произнес вампир, — Я тебя на берегу подожду.

Недовольно фыркнув, девушка с головой ушла под воду. А поднявшись, забавно потрясла головой и быстро поплыла к берегу. На мелководье она неожиданно поскользнулась и, завизжав, упала на задницу. Это заставило Франка инстинктивно податься вперед, чтобы помочь оборотнице, но та уже поднялась, жутко недовольная своей неуклюжестью. Ее лицо при этом состроило такую забавную гримаску, что Франк не удержался и рассмеялся, откинув назад голову.

И тут девушка показала невероятную прыть — вампир не заметил, но ее ноги за какую-то долю секунды трансформировались в лисьи лапы, что позволило ей не только оказаться около Франка, но и сбить его на землю за счет скорости и неожиданности. У мужчины сбилось дыхание, но следом пришел неописуемый восторг, когда губы девушки накрыли его рот, а руки с неожиданной силой обняли его за голову.

Это был их первый настоящий поцелуй, ведь в трактире вампир не позволил себе даже этого.

И то ли очарование ночи его околдовало, то ли напор Урд настолько шокировал его, но Франк сдался. Позволил оборотнице целовать себя, жадно и необыкновенно страстно, хоть и неумело проталкивая язык и прикусывая его губы, позволил выпростать рубаху из штанов, чтобы острые ноготки оцарапали его грудь, позволил даже расстегнуть ремень и застежки на штанах. Но когда маленькая ладошка коснулась его — уверенно и смело, он быстро перехватил ее руку и повернул голову, избегая поцелуя.

Урд обиженно всхлипнула.

— Если ты, черт тебя дери, снова скажешь, что это неправильно, что так нельзя, я убью тебя! — прошипела она зло и провела пальцами по щеке вампира. Кожу мужчина кольнула легкая боль — острыми ноготками Урд полоснула ею до крови. Оборотница тут же слизнула выступившие капельки по-звериному шершавым языком и, закатив сверкающие золотом глаза, затрепетала. Недвусмысленно поерзала на вампире, широко разводя бедра и упираясь коленями в землю.

Франк усмехнулся. Медленно провел ладонями по спине девушки, по талии и сжал ими упругие девичьи ягодицы.

— Хорошо, — смиренно проговорил он, улыбаясь, — Не буду.

Урд ликующе зарычала. И снова впилась в его губы глубоким и жадным поцелуем.

У Марра было настолько глупое выражение лица, что даже Франк не удержался и заржал в голос. Подняв руку и ткнув пальцем в сторону оборотницы, менестрель ошеломленно прохрипел:

— Это как?

Урд нервно хихикнула, но скрыть смущение не смогла. Смущающаяся оборотница — это то еще зрелище и вампир зашелся в очередном приступе смеха. Он уже привык к новому облику девушки и находил его невероятно милым и соблазнительным, хоть и странным. Сама же Урд смело заявила, что это нормально и пройдет за день-два.

Потеряв девственность, девушка снова частично трансформировалась, но полностью взять контроль над оборотом не смогла. Потому-то ее кожа немного мерцала, а глаза вместо обычного янтарного цвета имели оттенок чистейшего золота. Но это было не самым ярким в ее внешности.

Полностью внимание Марра притягивали удлиненные лисьи уши на макушке, беспрестанно стригущие и подрагивающие, и пушистый хвост, совершенно не скрытый подолом платья.

— Никогда такого не видел! — воскликнул восторженно менестрель, когда первый шок от увиденного прошел и на его место пришел истинный ценитель всего прекрасного и необычного. — Это же какой сюжет! Какая песня может получиться! Восторг! Чистый восторг! Это будет сенсация!

Марра совершенно не интересовало, каким образом так получилось. Но вряд ли опытный менестрель не догадывался. Да и когда он попытался пощупать звериные части тела оборотницы, а вампир угрожающе на него рявкнул, тот только миролюбиво улыбнулся и подмигнул. Он тут же забормотал под нос строчки зарождающейся песни, достал из-за пазухи смятые листы пергамента и грифель и принялся их записывать. И не прекратил своего занятия даже когда они отправились в путь. Вот он — истинный поэт. Заполучив вдохновение, он полностью погрузился в процесс сочинительства и даже стегающие по его лицу ветки не стали серьезной помехой.

А ночью, оставив певца у костра, оборотень и вампир снова уединились в лесной чаще. И те ласки, которыми они одаривали друг друга, были полны нежности и такого чувственного удовольствия, которым могли позавидовать сами звезды, таинственно мерцающие на бархате небес.

Франк не верил самому себе. Не верил тем чувствам, что полностью и с невероятной силой охватили все его существо и даже сознание.

Казалось, Урд проникла в каждую клеточку его тела. Отравила самым сладким на свете ядом и подчинила себе. С каждой их близостью между ними устанавливалась связь — странная, непонятная и даже мистическая. Больше всего по каким-то причинам она влияла на вампира — он невероятно чутко ощущал все эмоции оборотницы, чувствовал постоянную потребность вдыхать ее аромат, касаться ее кожи. Это было неестественно, и разумом Франк пытался найти объяснение этому явлению. Вот только разум быстро пасовал перед сердцем, бьющимся как никогда сильно, и эмоциями, поглотившими его с головой.

Познав сладость тела Урд, он с каждым днем желал ее все больше и больше. Ему уже было мало их ночных игр, довольно продолжительных и разнообразных. Надо было отдать оборотнице должное — она с невероятным энтузиазмом поддерживала любую его задумку, любой эксперимент. Она была благодарной ученицей и порой была настолько открыта и откровена в своих ласках, что заставляла даже опытного и собранного вампира терять голову. Когда-то предложенная по, как ему тогда казалось, юной наивности идея о лесном домике теперь не казалась такой уж наивной. Его даже воодушевляла одна мысль о том, что, потерянные в чащобе, оторванные от всех возможных и невозможных рас, они могут вечность наслаждаться друг другом и быть, как не смешно это звучало бы, вполне счастливы…

И это было… безумием чистой воды. Вот только желания разбираться с ним никакого не было.

Вид небольшого, по понятиям Франка и Марра, города, привел Урд в неописуемый восторг. Ей-то Стандик показался просто необъятным, полный жизни и сумасшедшей суеты. Необыкновенное количество всевозможных запахов и совершенно разных людей и рас ошеломили ее до глубины души и она несколько часов не могла прийти в себя. Это вызвало улыбку и понимающие переглядывания у мужчин.