Йоки Чоппа повел Софи Торнадо и Толстого Волка обратно в сторону Матери Вод. Грибоед пытался завести разговор, однако Софи, мягко говоря, была не в настроении для болтовни. Она бурлила от ярости, от которой никак не могла отвлечься, – она и не хотела отвлекаться. Этот жизнерадостный, невозможно светловолосый грибоед был всего в одной шутке от разбитого топором черепа.

– Заткнись на хрен, – посоветовала она.

Ему хватило ума это сделать.

Что бы ни рассказал им Йоки Чоппа, по какой бы причине грибоеды ни оставались до сих пор живы, а они все еще не были на пути домой, к своим животным силы и привычной реальности, одно было ясно. Чародей водил ее за нос, а она не любит, когда ее водят за нос.

Софи Торнадо не настолько чокнутая, чтобы не выслушать Йоки Чоппу, однако вряд ли будет какой-то иной исход: она разобьет головы чародею и грибоеду, а потом перебьет всех этих бледнолицых уродов и по большей части съест.

Еще больше ее ярость подогревало то, что какой-то части ее существа нравились эти чужаки. «Слушай, – говорил доводящий до исступления голос у нее в голове, тот же, который едва не заставил ее расплакаться на Скалистой реке, – эти люди веселые, смелые и добрые, и мир, в котором они есть, гораздо лучше».

Однако же ее задание – убить их. Только это имеет значение. Они должны умереть, и Софи должна радоваться их смерти. И все эти ненужные ахи «но они же хорошие!» вызваны неправильным питанием и должны быть немедленно прекращены.

Они достигли вершины утеса, и чародей нашел камень, образовавший природную скамью с видом на долину Матери Вод. Предложил им обоим присесть.

– Итак… – произнес он, вышагивая из стороны в сторону. Позади него Матерь Вод лениво катила свои воды, и низкое солнце заливало западную границу земель Кальнии. Чем быстрее Софи с оуслой вернутся туда, тем лучше. – Толстый Волк, ты идешь на запад, потому что Оттар Нытик сказал, что вы найдете для себя дом в месте под названием Луга.

– Именно так. Можешь звать меня просто Волком.

– Софи Торнадо, ты преследуешь грибоедов – это твое племя, Волк, – из-за пророчества, что грибоеды уничтожат мир.

– Ты хочешь, чтобы я это подтвердила? Ты же знаешь, что я знаю.

Все это уже чересчур затянулось. Софи сжала древко топора.

– Вы оба должны представлять картину полностью.

– Давай ближе к делу.

– И можно называть нас племенем вута, а не грибоедами, если захотите, – вставил грибоед.

– А ты заткнись. Йоки Чоппа, у тебя пять ударов сердца, чтобы убедить меня не убивать вас обоих.

– Вас обоих обманули. Оттар ввел в заблуждение тебя, Волк, а я – тебя, Софи.

Командирша оуслы закрыла глаза, снова открыла и шумно задышала носом.

– Четыре удара сердца…

– Племя вута и кальнианская оусла были объединены Оттаром Нытиком для путешествия в Луга. В Лугах находится сила, которая уже начала разрушать мир. Чудовищные колебания погоды в последнее время – например, гигантский торнадо, убивший одного из племени вута, – как раз проявления этой силы.

– Значит, мальчик приведет оуслу в Луга, мы победим эту силу и спасем мир?

– Нет. Мы убедимся, что Оттар благополучно попадет туда, и это он спасет мир.

– Ты в этом уверен?

– Нет.

– Но уверен достаточно, чтобы предать Кальнию.

– Да.

– Значит, остальных грибоедов мы можем убить?

– Нет, они нужны нам.

– Зачем?

– Не знаю.

– Ясно. И ты ждешь от меня, чтобы я предала Айянну и последовала за ребенком, которого мне приказано убить, вместе с людьми, которых мне приказано убить, за пределы Кальнии?

– Да.

– Без всяких иных причин, кроме твоего слова?

– Да.

– И ты спланировал все это с самого нашего ухода из Кальнии. – Софи так и знала. Ох уж этот тощий чародей. – И ты вовсе не кормил нас гремучей змеей с того дня, как мы ушли, так ведь?

– Звучит не так уж плохо, – вставил Толстый Волк.

– Цыц! Отвечай мне, чародей.

– Вы перестали получать мясо ромбической гремучей змеи за два дня до нашего ухода из Кальнии.

– Не спросив моего мнения, ты изменил нас. Ты отобрал у нас безжалостность – саму сущность, которая делает нас оуслой. Поэтому мы и не убили гоачика. Поэтому позволили лакчанам остаться в живых. Поэтому не стали сражаться с чудовищами в каньоне Сердечной Ягоды, поэтому я не убила Кифа. Грибоеды…

– Племя вута, – вставил Волк.

– Перебьешь меня еще раз, я тебя прикончу, ясно?

– Ясно. – Он с суровым видом кивнул, но в глазах у него играли смешинки. Неужели этот дурак ничего не воспринимает всерьез?

Софи снова обернулась к Йоки Чоппе:

– Когда мы начали нагонять грибоедов, тебе пришлось еще больше нас обессилить, чтобы мы не схватили их. Удар молнии от той чародейки из Большой Кости не был совпадением. Ты сговорился с ними, чтобы лишить нас силы.

– Нет. Я увидел шанс и воспользовался им. Не я здесь создаю события. Это делает мальчик вута. Уверен, это он убедил племя Большой Кости помешать нам. Уверен, это он вложил мне в голову идею уничтожить мой магический набор и предоставил такую возможность.

– И ты не мог просто так перестать давать нам плоть животных силы, потому что твой предшественник Паканда рассказывал о них Утренней Звезде. Если бы мы начали слабеть, она догадалась бы, что происходит, и обвинила бы тебя или рассказала бы мне.

Он кивнул.

Софи уставилась на свои ноги. Будь это кто-то другой, а не Йоки Чоппа, она снесла бы ему голову, прибила бы этой головой грибоеда и спихнула бы обоих с утеса. Однако этот чародей не лжец и не фантазер. Он не учинил бы подобное смеха ради. Кроме того, оставалось кое-что еще…

– Значит, пророчество императрицы Айянны ошибочно? – спросила она.

– Да нет. Грибоеды уничтожат природу и погубят всех, включая самих себя. Только совершенно точно не эти грибоеды. Как заметила Палома Антилопа, есть миллионы других. А от племени вута у Волка осталось одиннадцать человек. И убивать их, чтобы не сбылось пророчество Айянны, все равно что пытаться остановить нашествие муравьев, убив одиннадцать муравьев.

Софи кивнула. Это она понимала. Однако приказ есть приказ, и она была далека от убеждения, что не стоит его исполнять и не стоит убивать Йоки Чоппу за его предательство.

– Где эти Луга? – спросила она.

– Только Оттар знает. Из того, что я слышал, они где-то на дальней стороне Сияющих гор.

– Сияющие горы! Да они же… Сколько до них, тысяча миль?

– Тысяча миль? – переспросил Волк.

– Заткнись.

– До Сияющих гор около тысячи миль, по большей части через Гибельные Земли. А Луга, возможно, еще в тысяче миль за Сияющими горами, за Пустыней, Откуда Не Выходят.

Софи Торнадо было не так-то легко поразить, но сейчас даже она разинула рот:

– Такое путешествие невозможно. Нет, через Гибельные Земли, по горам, через пустыню – это три невозможных путешествия, и каждое хуже предыдущего. Погоди-ка, нам же еще надо вернуться обратно! Это шесть невозможных путешествий. Во имя Инновака…

– Это будет нелегко. И поэтому мальчику необходимы силы оуслы.

– Силы, которые ты потерял.

– Силы, которые вы обретете снова.

– Итак, мне и моим воительницам предстоит предать Айянну, чтобы сопровождать грибоедов в путешествии, которое может затянуться на годы и, вероятнее всего, прикончит всех нас?

– Да.

– И все только по твоему слову?

– Не только по моему слову. Сама подумай. Я знаю, что ты знаешь: именно так будет правильно.

Чертов коротышка, разумеется, прав. И не потому, что она так чувствует, или магия мальчика подействовала на нее, или еще какая ерунда. Просто потому, что она верит Йоки Чоппе больше, чем кому-либо другому. Если он сказал, что так будет правильно, значит, так оно и есть. Однако Софи все равно очень не нравится то, как он все обставил. Из-за его интриг погибла Талиса, и этого она ему не простит.

Волк возвращался обратно с Софи Торнадо и чародеем по высокой траве, залитой золотистым светом заходящего солнца. Сасса облегченно выдохнула, увидев мужа живым, однако, судя по лицам этой троицы, делу было далеко до благополучного завершения.

Волк тепло попрощался с кальнианцами. Чародей ответил тем же, а вот командир оуслы так и шагала дальше с каменным лицом, не замечая никого из них.

– Что случилось? – спросила Сасса.

– Все присядьте! – велел Волк. – Мне нужно многое вам рассказать.

Все собрались вокруг него. Сасса заметила, что Киф старается сесть рядом с Бодил, которая старалась сесть рядом с Финнбоги, который старался сесть рядом с Тайри. Было приятно видеть, что мужчины трудяг не отказались от своих привязанностей, несмотря на ошеломительную красоту женщин оуслы.

– Первое: мы больше не трудяги. Мы теперь племя вута. Уж простите, я знаю, мы собирались голосовать, но я сказал кальнианцам, что мы так называемся, и теперь придется соответствовать.

– Не мог бы ты перейти к той части, где говорится, почему нас не убили и почему нам должно быть важно, как называют нас кальнианцы? – попросила Сасса.

– Конечно.

Он рассказал им все.

– Козла им в глаза! – воскликнула Сасса, когда он договорил.