– Лучше всего береста, – объяснял Киф Берсеркер, хотя Сасса Губожуйка вовсе не просила. Она всего-то заметила вслух, что лодка Кифа, должно быть, легкая, раз Чноб так запросто тащит ее, однако Кифу почему-то показалось, что она сказала: «Умоляю, расскажи мне все о своей лодке и постройке лодок в целом! Не упускай ни единой детали. Если тебе вдруг покажется, что я заскучала, так это я зачарована твоим рассказом и с удовольствием выслушаю еще раз все, что ты уже рассказал. И, пожалуйста, еще больше самых мелких подробностей!»

– Если не удастся найти березу, можно использовать для корпуса вяз, ель или звериные шкуры, – продолжал Киф, – однако береста выигрывает, потому что она изумительная.

– И что в ней такого изумительного? – услышала Сасса собственный голос.

Этим утром они с Волком снова занимались любовью, и она не сомневалась, что на этот раз точно забеременела, поэтому была счастлива и готова потакать Кифу.

– Как же береста может не быть изумительной? Она не растягивается и не сжимается. У нее ровная фактура без узелков. Она снимается с дерева широкими полосками. Видишь? – Он метнулся вперед, к Чнобу, тащившему каноэ, и постучал по корпусу.

– Вижу-вижу. Это все из березы?

– Все из березы?! Ты что, сумасшедшая?!

– Похоже на то.

– Спаси меня Один от простодушных женщин! Для каркаса необходим кедр, потому что он легкий и без труда расщепляется. На весла и поперечные распорки потребуется клен, потому что… Нет, я лучше покажу. Чноб, опусти на минутку лодку.

Чноб Белый исполнил просьбу, и Сасса заметила, что его огромная борода, которой он, похоже, бесконечно гордился, лишилась заметной части своей длины.

– Что случилось с твой бородой, Чноб? – спросил Киф.

– А сам-то как думаешь? Мне слишком жарко под этой дурацкой лодкой, поэтому я обрезал ее.

Киф поднял бровь:

– Теперь ты гораздо больше похож на человека. Тебе не идет.

– Ха-ха-ха!

– Так вот, Сасса, сравни цвет и фактуру каркаса с распорками, и ты увидишь…

Сасса перестала слушать и принялась размышлять, как они с Волком назовут ребенка. Может, Вифил, в честь ее брата, если будет мальчик и Волк согласится. Но точно не Чноб и не Киф, это наверняка.

Ближе к середине дня они нагнали головную часть отряда, потому что те остановились, повстречав людей.

Это была женщина скрелингов примерно возраста Сассы с мальчиком лет двух. Женщина глядела встревоженно и чувствовала себя, должно быть, так же, поскольку над ней возвышались Волк, Бьярни и Гарт. Одета она была одновременно буднично и странно: буднично, поскольку на ней было обычное для скрелингов платье, какое носили и женщины гоачика, простое, но красиво вышитое иглами дикобраза и перехваченное на талии кожаным поясом; странно, потому что на голове у нее были уши, сделанные из кроличьего меха, а с пояса свисало шесть ремешков из кожи бизона с мехом внизу. Маленький мальчик был в длинной кожаной рубахе и тоже с кроличьими ушами на голове.

– Римилла, Потси, это моя жена, Сасса Губожуйка, – сказал Волк.

Сасса приветливо кивнула.

Женщина застенчиво улыбнулась, а мальчик поглядел на нее огромными глазами.

– Саппа Гу-Ба, – произнес он.

– Почти похоже. – Она подмигнула. Он засмеялся и спрятал руки за спиной.

– Сасса Губожуйка, это Римилла и ее сын Потси.

– Привет, Римилла, привет, Потси, – отозвалась Сасса.

– Римилла только что сказала нам, что она из племени лакчан, – продолжал Волк. – Их главное селение примерно в пяти милях в эту сторону, – указал он на юг. – А ее кроличьи уши и паучьи лапы – эти ремешки с мехом и есть паучьи лапы – в честь Девы Крольчихи и Матери Паучихи, двух главных лакчанских божеств.

– Они не совсем божества, – поправила его Римилла. Выговором она походила на женщин гоачика. – Хотя в некотором смысле все-таки божества. Но гостям проще всего объяснить, что они боги. Самое главное, они символизируют двойственную природу людей.

– Добро и зло? – уточнила Сасса, переведя взгляд с Волка на Гарта.

– В некотором роде, но не настолько просто. Вот у Потси кроличьи ушки, но нет паучьих лап. Это не значит, что он полностью хороший, он бывает непослушным, проказничает, просто его проказы невинны. То есть, он может сделать что-то такое, что покажется злым, однако в нем пока еще нет умышленной злонамеренности и своекорыстия. Когда появятся, мы дадим ему паучьи лапы и новое имя. Этого дня с ужасом ждут все родители лакчан.

– «Пороки и добродетели смешиваются в дыхании смертных, никто не хорош настолько, чтобы не иметь недостатков, и не плох настолько, чтобы вовсе ни на что не годиться», – подытожила Гуннхильд Кристолюбка.

– Именно, – подтвердила Римилла.

– Де-ва Коль-чиха, – проговорил Потси, неуклюже указывая на свои фальшивые уши.

Римилла все еще была испугана, к тому же к Гарту подошли Гурд Кобель и Фиск Рыба, образовав целую банду тех, кто «нависает и сверлит злобным взглядом хрупких женщин с малыми детьми».

– Почему бы вам не подкрепиться вместе с нами? – произнесла Сасса, стараясь, чтобы ее слова прозвучали как приглашение, а не угроза. – Расскажешь нам все о лакчанах. А мы идем из Трудов.

– Я знаю, кто вы, – сказала женщина.

Гарт шагнул к ней:

– Что это ты имеешь в виду?

Женщина из лакчан не сдвинулась с места, только прижала к себе Потси и подняла глаза на трудягу. Он был чуть не в два раза выше нее.

– Мы торгуем с гоачика. Они многое нам рассказывают. И когда сто лет назад сюда прибыли чужеземцы, это стало поистине великим событием. С тех пор мы следим за вашей жизнью. Что интересно, вы, похоже, даже не подозревали о нашем существовании, хотя наши земли граничат с вашими. По-видимому, вы не особенно любознательны, да?

– Мы были такими, – призналась Сасса, увлекая женщину прочь от банды Гарта. – Но мы меняемся. Так, может, расскажешь нам о лакчанах, пока мы с Волком готовим еду?

Они прекрасно пообедали, и Сасса многое узнала о лакчанах. Римилла оказалась самой здравомыслящей и уравновешенной женщиной, какую когда-либо встречала Сасса, и, судя по всему, у нее было прекрасное чувство юмора. Хотя имелась и одна странность. Сасса не сказала ни слова о резне в Трудах, не назвала причины, по которой они ушли из дома, а Римилла не спросила, что они делают на землях лакчан. Сасса догадалась, что это она из вежливости.

Когда обед подходил к концу, Римилла спросила:

– А почему вы зовете Волка Толстым? Он ведь не толстый.

– У меня толстый член, – заявил Волк с непроницаемым лицом.

Римилла секунду глядела на него, ошеломленная, а затем музыкально рассмеялась.

– Просто он был толстым ребенком, – пояснила Сасса.

– С толстым членом, – подмигнул Волк.

– Но с тех пор он сильно похудел. Везде.

Римилла так смеялась, что Сасса даже испугалась, как бы она не задохнулась.

Сасса оставила лакчанку болтать с Волком, а сама пошла к Фрейдис и Оттару, которые играли с Потси. Похоже, мальчику нравилась простенькая игра в прятки. Сасса присоединилась к ним, поначалу стесняясь, потому что Гурд, Фиск и Гарт глядели на все это с неодобрением, но вскоре все четверо бегали вокруг дерева и хохотали, спасаясь от двух потявкивавших щенков енота.

Подошел Волк, увлекая за собой упиравшегося Финнбоги. Они устроили забег на четвереньках – у каждого взрослого сидел на спине ребенок, и еноты бежали вместе с ними. Все это время они хохотали и радостно кричали, ну а дети были уверены, что ничего лучшего на свете и быть не может. Обычно унылый, Финнбоги смеялся в тот день больше, чем Сасса видела за всю свою жизнь, хотя смех его сделался более сдержанным и солидным, когда появилась Тайри.

Некоторые из трудяг смотрели на происходящее с улыбкой. Гарт со своими дружками продолжали насмешничать. «Да пошли они! – подумала Сасса. – Только самые скучные и тупоумные взрослые не позволяют себе хотя бы изредка побыть детьми».

Когда пришло время прощаться, Потси завопил как резаный. Оттар зашмыгал носом, и даже у храброй маленькой Фрейдис покраснели глаза.

Сасса обернулась, чтобы помахать на прощание в последний раз, и Римилла вдруг крикнула:

– Подождите, подождите!

Хрупкая женщина подхватила Потси на руки, прижимая к бедру, и побежала к ним.

Сасса двинулась ей навстречу с Волком и Гартом.

Римилла бросила на Гарта испуганный взгляд. Потом, как будто что-то для себя решив, сказала:

– Кальнианцы приказали вас убить.

– Это нам известно, – ответил Гарт. – Они уже перебили большинство из нас.

– Да, но те, кто уцелел, в огромной опасности. Кальнианцы приказали всем племенам убивать на месте любого встреченного грибоеда под страхом смерти.

Сасса ощутила, как что-то ухнуло в животе.

– Грибоеда? – переспросил Волк.

– Так кальнианцы называют вас.

Гарт подошел к ней вплотную:

– Значит, ты вернешься к своим и расскажешь, что видела нас и в каком направлении мы ушли?

– Нет! Клянусь жизнью Потси, я никому не скажу. Вы должны быть осторожны. Конечно, лучше бы вам сойти в тропы, однако леса непроходимы для всех, кто не знает их с рождения, так что идите так же, только высылайте вперед разведчиков. Если кого-то заметите, удостоверьтесь, что он не заметил вас. Однако если пойдете от этой прогалины на северо-запад, точно не встретите никого.

– До следующего племени. – Руки Гарта, как заметила Сасса, снова лежали на топорах. Она поглядела на Волка. Тот тоже это заметил.

– Ну да. Только теперь вы предупреждены и будете осторожнее. Понадеемся, что это вас защитит.

– Почему ты не сказала нам об этом раньше? – спросил Волк.

– Потому что испугалась, что вы убьете меня, чтобы я не рассказала о вас своему племени.

– И была совершенно права! – Гарт замахнулся на Римиллу топором. Молот Волка взметнулся, отбив в сторону оружие Гарта. Римилла отшатнулась назад и упала, схватившись за сына. Сасса отступила в сторонку, выдернула из-за спины лук, уперла его в землю, чтобы натянуть, вложила стрелу – все это в один миг. Она оттачивала этот цикл движений прошлым вечером и была довольна, что не оплошала в опасный момент.

Гарт с Волком приготовились к драке. У Гарта в каждой руке было по топору. Тяжелый старинный молот Волка, его Раскат Грома, тускло поблескивал в полуденном солнце, словно считая себя слишком серьезным оружием, чтобы опускаться до такой глупости, как отражать солнце.

Гарт заговорил первым:

– Вот именно об этом мы и говорили. Трудный выбор вождя. Во всяком случае, трудный морально. Для разума все просто. Она должна умереть, Волк, ради нашей безопасности.

– Она дала слово, и я ей верю.

– Ты слабак.

– Давай, попробуй. Найди мое слабое место.

Гарт помотал головой, развернулся и пошел вверх по склону холма, все еще держа в руках топоры.

– Уходите, – сказал Волк Римилле, не сводя глаз с Гарта, – и побыстрее!

Римилла подхватила Потси и побежала в лес. Сасса с Волком двинулись следом за Гартом Наковальней по холму.

– Что будешь делать с Гартом? – спросила Сасса.

– Посмотрим, – отозвался Волк.

А выше по холму Гарт поравнялся с Фиском Рыбой и Гурдом Кобелем. Все трое обернулись к Волку, затем поглядели на бегущую женщину.

Волк остановил движение отряда и сообщил всем, что они узнали от Римиллы.

– Можно ей верить? – спросил Гурд Кобель, и его голубые глаза ярко заблестели на одутловатом лице. – Она же мутная, точно гороховая похлебка, как и все их племя.

– Почему ты так говоришь? – спросил Волк.

– Она сказала, что эти шесть кожаных ремешков обозначают паучьи лапы.

– И что?

– У пауков восемь ног.

– А сколько ног у людей? – спросил Волк.

– …две.

– А две и еще шесть?

– А… э…

– Значит, наша задача, – продолжал Волк, – высматривать скрелингов, не попадаясь им на глаза.

– И если действительно увидим скрелинга, будь то мужчина, женщина или ребенок, – прибавил Гарт, – убить его.

– Нет, ничего подобного, – возразил Волк. – Действовать по уму. Если скрелинг видит тебя и тут же пытается убежать, тогда да, останови его. Но для нас куда лучше двигаться осторожно и скрытно. Отныне никакой болтовни, пока идем. Ночью разводим небольшие закрытые огни, чтобы приготовить еду, но никаких лагерных костров.

«Значит, нам с Тайри придется теснее прижиматься друг к другу», – подумал Финнбоги, немедленно ощутив легкую судорогу ниже пояса.

– И еще отрастите глаза на затылке, – гнул свое Гарт. – Волк отпустил женщину скрелингов, и она, без сомнения, вернется к своему племени и расскажет им о нас.

– Она не расскажет, Гарт. Я ей верю.

– А ее ребенку ты тоже веришь? Тебе показалось, что он способен держать язык за зубами? Думаешь, он не разболтает всем и каждому, что увидел за день?

Гарт был совершенно прав. Финнбоги понял, что Волк даже не подумал об этом, а теперь осознал, что Гарт прав.

Но неужели это означает, что они должны убить Потси?! Смог бы он собственноручно убить мальчика ради спасения их всех? Ох, слава Локи, ему не придется решать такую задачу! Ну и дерьмово же быть главным!

Волк покачал головой:

– Мы идем дальше, только чуть быстрее, чем раньше.

– Женщина передвигается медленно из-за ребенка. Деревня лакчан в пяти милях отсюда. Я сбегаю прямо сейчас и заставлю умолкнуть обоих.

– Нет.

Финнбоги переводил взгляд с одного из них на другого. Между ними явно назревало серьезное противостояние. Он поглядел на Гуннхильд, стараясь понять, что думает она. Судя по тому, с каким старанием тетушка выводила круги на земле носком башмака, не поднимая глаз, она была согласна с Гартом. Однако Финнбоги был на стороне Волка, потому что Гарт придурок.

– Вы с Гурдом сегодня днем во главе отряда, Гарт! – приказал Волк. – Идите скрытно. Если увидите скрелинга, крякните по-утиному.

Гурд Кобель поглядел на Гарта, словно желая убедиться, согласен ли тот, и Финнбоги стал ненавидеть обоих чуточку сильнее.

– Ладно, – откликнулся Гарт.

– Что ж, хорошо, а теперь послушаем, как вы оба крякаете, чтобы знать, что мы должны услышать.

Гарт улыбнулся, кивнул и крякнул, Гурд скопировал его крик.

– Отлично, Гарт. Тайри и Финнбоги, вы замыкающие.

Сердце Финнбоги радостно подскочило. Правильно ли он услышал?

– Хлюпик не из хирда! – выплюнул Гурд.

– Он быстро бегает, и нас слишком мало, чтобы беспокоиться, кто там из хирда, а кто нет. – Волк обернулся к Тайри. – Следите за нашей спиной, как ястребы, у которых украли добычу и которые решили, что больше такого не повторится. Когда доберетесь до хорошего наблюдательного пункта, постойте там немного, посмотрите, нет ли где движения. Потом бегите до следующей высоты. Если увидите кого, Тайри остается следить за их передвижениями, а Финн бежит ко мне сообщить.

Финнбоги кивнул, стараясь не улыбаться до ушей. Финн.

– Отправляемся прямо сейчас, – решила Тайри.

– А теперь поедешь на шее, – сказала Римилла. Ей больше не хватало сил прижимать ребенка к груди.

Потси закричал и принялся пинаться, когда она подняла его, усаживая себе на плечи.

– Будь хорошим мальчиком… Уф! – Его отбивающиеся ноги задели ее по губам. Ощутив во рту вкус крови, она подкинула мальчика на плечах, усаживая удобнее. Взяла его за лодыжки и перешла на легкий бег. Потси завыл от великого горя, ведомого только ему самому. Римилла старалась успокоить его, но при каждой ее фразе он лишь громче кричал. «Что ж, – сказала она себе, – если трудяги все же передумают и погонятся за нами, найти нас будет несложно. И можно было бы просто оставить им Потси прямо здесь».

Она не имела в виду ничего такого, просто рот болел, и ей очень хотелось, чтобы этот мелкий засранец перестал уже визжать.

Какого же дурака она сваляла, признавшись, что их велено убить! Она была ошеломлена их дружелюбием и тем, как добры они были к Потси.

Разумеется, теперь они просто обязаны убить ее, и Потси тоже.

Она не стала бы рассказывать своим о встрече с трудягами, но вот Потси пока еще не умеет ничего скрывать. Он будет талдычить всем и каждому, кто только пожелает слушать, о дне, проведенном с грибоедами.

По счастью, их вождь, Толстый Волк, который вовсе не толстый, по-видимому, этого не осознал, так же, как и красивый, но гадкий Гарт. Спасибо Матери Паучихе, у них самих нет детей, иначе они поняли бы. Но ведь они наверняка еще могут догадаться? Женщина постарше, Гуннхильд, наверняка подскажет им. И как только это случится, они же наверняка прибегут, чтобы заставить их замолчать? Именно это, признала Римилла с большой неохотой, она сама сделала бы на месте их вожака. Безопасность своих важнее жизней ее и Потси.

Это что? Она остановилась. Кто-то бежал через лес у нее за спиной, стремительно ее нагоняя. «Ядовитая моча Матери Паучихи!» – подумала Римилла.

Она помчалась вперед, пока не высмотрела подходящее местечко. Сойдя с тропы и стараясь не оставлять следов, она запетляла между кустами и деревьями. Спустив мальчика на землю, она присела на корточки, низко пригнувшись.

Римилла поглядела в большие глаза малыша:

– Потси, а теперь покажи мамочке, каким тихим ты умеешь быть. Ничего не говори, просто кивни, если понял.

Он кивнул.

Спустя миг она услышала приближающиеся шаги. Кто бы там ни был, он замедлил ход. Она увидела их преследователя сквозь листву. Это был один из трудяг, не из тех, с кем она говорила, а один из двоих прихвостней Гарта, который поменьше.

У него было с собой копье.

– Это кто? – спросил Потси громким и ясным голосом.

Она услышала, как замерли шаги трудяги.

– Ты здесь, Потси? – спросил он.

Мальчик раскрыл рот, чтобы ответить. Римилла вскинула руку, собираясь помешать ему, но слишком быстро. Вместо того чтобы мягко зажать ему рот, она сильно ударила его по подбородку.

Глаза малыша широко распахнулись, и он уставился на нее с болью и недоумением. Его до сих пор никто никогда не бил, тем более мать. Он сделал хороший вдох, собираясь зареветь так, знала Римилла, что даже бизоны разбегутся. Она ничего не могла с этим поделать.

Он заревел, настолько громко и протяжно, насколько позволяли ему легкие.

Когда он наконец умолк и сделал новый вдох, она прошептала: «Стой тут», затем встала и обошла вокруг дерева.

Трудяга стоял посреди тропы, широко ухмыляясь. У него была небольшая круглая голова с коротко остриженными волосами. Он был маленьким по сравнению с остальными великанами из Трудов, наверное, среднего роста мужчин из ее племени, на голову выше нее. Руки-ноги у него были жилистыми и мускулистыми. Его копье оказалось коротким и тяжелым, со зловещего вида наконечником из того же удивительного материала, что и прочее оружие трудяг. А у Римиллы был только кремневый ножик.

– Я останусь в лесу, – начала она, – на три дня. Ваш народ уйдет далеко к тому времени, когда я вернусь в деревню лакчан.

– Извини, не годится.

– Тогда я пойду с вами. Я буду готовить еду и помогать. Я хорошо охочусь.

– Нет.

– Тогда убей меня, но забери с собой Потси. Воспитай его как сына. Куда бы вы ни шли, вам потребуются молодые мужчины, чтобы строить новую жизнь.

Он покачал головой.

– Мне тридцать пять. Больше двадцати из них я учился владеть этим. – Он повертел копье в руке. – Каждый день мы тренируемся по многу часов. Однако до нападения ваших скрелингов, я никогда ни с кем не сражался. Нет, у нас бывали долгие учебные бои на палках, но пока ваши не устроили кровавую резню – женщин и детей убивали тоже, – никто из нас никогда никого не убивал. А я не убивал до сих пор. Не могу выразить, как меня терзает желание прикончить скрелинга.

– Я понимаю, правда. Только ведь на вас напали не мы, не лакчане. Мы миролюбивое племя.

– Все скрелинги одинаковые.

– Лакчане отличаются от кальнианцев так же, как и вы.

– Дерьмо бизонье!

– Тебе необязательно мне верить. Даже если бы мы были кальнианцами, ты не испытал бы радости, убив маленького мальчика. – Последние слова застряли у Римиллы в горле. Мысль, что с Потси случится такое, была невыносима. – Тебя будет терзать чувство вины. Наши духи будут преследовать тебя день и ночь до конца твоих дней, и ты больше никогда не узнаешь радости. Забери нас с собой, и мы будем служить вам, а потом отпустишь нас, когда мы уйдем достаточно далеко. Духи наших предков и все духи лесов, рек, небес и равнин будут улыбаться твоему благородному, щедрому поступку.

– А я и так никогда не знал радости, – печально улыбнулся он. – И духи ваши для меня пустое место. Тор куда могущественнее любого из них. Так им и передай, когда увидишься с ними.

Он опустил свое копье и двинулся на нее.

Она выдернула из ножен свой нож.

Он поглядел на него и захохотал.

Она сделала выпад.

Он ткнул ее копьем в бедро. Она ощутила, как оружие пронзило мышцы, ударилось в кость, вызвав вспышку чудовищной боли по всей длине ноги, от стопы до тазовой кости. Она вскрикнула.

Он выдернул копье и отскочил, широко улыбаясь.

Она поглядела на свою ногу. Кровь вырывалась толчками. Дурнота волнами поднималась от раны, вверх через живот и грудь, прямо в голову. Она пошатнулась.

– А?.. – Потси затопал из-под деревьев.

– Беги назад, в лес! – прокричала она.

Она никогда раньше не кричала на него. Сначала удар по лицу, теперь это. Для его неискушенного разума это было уже слишком. Малыш смотрел на нее в потрясенном изумлении, а потом тяжело шлепнулся на землю, схватил себя за ноги и заревел, раскачиваясь из стороны в сторону, словно его для хрупких плеч была невыносима тяжесть горя и несправедливости, свалившихся на него.

– Беги, Потси, беги! – кричала она.

Он заливался все пуще, пока не захлебнулся слезами. Римилла знала, что, когда сын в таком состоянии, утешать его приходится целую вечность, прежде чем он успокоится.

– Но есть и положительный момент: ты избавишься от этого орущего сопляка! – заявил трудяга, поднимая копье.

– Что это было? – спросил Финнбоги.

– Тс-с! – прижала Тайри палец к губам. Финнбоги задержал дыхание. Больше они ничего не услышали. – Мне кажется, Потси кричал. Беги и сообщи Волку. А я проверю, что там происходит.

Финнбоги раскрыл рот, сказать ей, чтобы была осторожна, но ее уже не было.