Эрик Сердитый и медведица Астрид подошли к стремительной, но с виду пригодной для перехода вброд реке. Только Эрику вовсе не хотелось переходить вброд. В мокрой кожаной одежде не очень-то приятно идти. Раздеться, разумеется, не проблема, но какая скука сохнуть потом на другом берегу, чтобы нормально одеться.

Когда он был в этом месте прошлым летом, на каждом берегу стояло по каноэ в качестве передвижного моста – да, здесь и сейчас было два каноэ. Оба на одной стороне. Эрик недоверчиво помотал головой.

Смысл подобной переправы в том, чтобы на каждом берегу всегда оставалось по лодке. Значит, требуется пересечь реку трижды: один раз на первом каноэ, затем вернуться, привезя за собой второе, а потом переправиться еще раз, оставив второе каноэ на месте первого. Дело нехитрое, времени занимает не особенно много, однако какой-то придурок решил, что остальные слишком мелкие сошки, чтобы беспокоиться об их благополучии. Эрика трясло от негодования. Ему представилось, как он ловит негодяя и вбивает в него правила переправы через реку своей боевой дубинкой. Дубинка называлась Другом Индеек, потому что даровала индейке быструю смерть. Но с тем, кто нарушил речной этикет, он не стал бы торопиться.

– Ар-р-р-гх! – проворчала Астрид.

– Знаю, – отозвался Эрик.

Он был рад, что Астрид ушла вместе с ним из земель лакчан. Чувствуешь себя как-то увереннее, когда в походе тебя сопровождает невероятно огромная медведица. Он ожидал, что красные лисицы Первая и Четвертая тоже пойдут, однако они обнюхали его и быстренько убежали, дав понять, что земли лакчан и их земли тоже и им вовсе не улыбается покидать их ради тягот долгого пути. Страх перед трудностями перевесил привязанность к нему. Вот такие они, лисы, – не храбрые и не верные, но хотя бы честные.

– Ты в лодку не поместишься, так что в любом случае вымокнешь, – сказал Эрик Астрид, – и почему бы тебе не сплавать на тот берег и не привезти мне каноэ?

Астрид поглядела на него пустым взглядом, как будто не поняла. Эрик знал, что ей не хочется мокнуть в быстро текущей холодной воде дольше необходимого.

Он вздохнул, разделся, сложил одежду на камне и вошел в реку.

Восемь ног Матери Паучихи! Вода ледяная, словно яйца снеговика.

– Ай! – выкрикнул Эрик, когда вода захлестнула его собственные яйца. Еще несколько зубодробительных шагов, и она уже доходила ему до груди. Идти с поднятыми руками было трудно. Течение оказалось гораздо сильнее, чем виделось с берега.

Не успел он подумать, как ему повезло, что хотя бы дно реки плотное, как что-то вывернулось у него из-под ноги. Эрик оступился и ушел под воду. Он вынырнул уже ниже по течению, отплевываясь. Поплыл к берегу, все ниже и ниже спускаясь вместе с течением.

Когда он выкарабкался, поскальзываясь в грязи, он не столько услышал, сколько ощутил голос, который произнес: «Возвращайся, возвращайся». Голос был похож на тот, который уговаривал его отправиться на запад. Скорее всего, тот же самый. Какая жалость, что он никак не может определиться.

– Значит, теперь ты хочешь, чтобы я шел на восток? А как же пойти на запад в Луга?

– Разворачивайся. Возвращайся, – сказал голос.

Эрик, трясясь от холода, пошел вверх по течению до двух каноэ. Он столкнул в воду ближайшую лодку, сел в нее и принялся грести на другой берег.

Вытащив каноэ на сушу, он забрал одежду и потопал обратно по той дороге, по которой пришел. Оденется, когда высохнет.

Он физически ощущал, как недоуменный взгляд медведицы буравит ему спину.

– Пошли уже обратно, тем же путем.

– Ар-р-р-гх?! – удивилась Астрид.

– Возвращаемся на восток. И не спрашивай почему.